ЛЕПИЛОВ ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ (1927 – 1998).

Я хорошо помню то звёздное давнопрошедшее время, когда у нас на летней астрономической площадке Астраханского планетария (я проработал в планетарии лектором почти 40 лет), которая располагалась на крыше, по вечерам работал Василий Петрович Лепилов, показывая посетителям в большой школьный телескоп кратеры и горы на Луне, серп Венеры, спутники Юпитера, кольцо Сатурна, двойные звёзды, шаровые и рассеянные звёздные скопления и другие чудеса ночного неба. Взбегая по лестнице на звёздную площадку, я, чертыхаясь, отбивался от бесстрашных комариных дивизий (в то время планетарий стоял в парке). И всякий раз, предвкушая звёздные зрелища, вспоминал Ф. И. Тютчева:

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины.

И мы плывём, пылающею бездной

Со всех сторон окружены…

Пушкина знают все русские люди, начиная с того, он – Александр Сергеевич. А вот Игорь Иванович Шкляревский известен далеко не каждому, хотя он тоже поэт талантливейший. Что их объединяет? То, что оба они ярко и мощно высказались о глагольной рифме, которая ещё в девятнадцатом веке была подвергнута сомнению и осмеянию. Мол, глагольная рифма – признак профессиональной слабости стихотворца, поскольку глаголов больше, чем других частей речи, и сочинитель не даёт себе труда, выбирая в рифму первое, что попадётся. А первым якобы попадается глагол.