Утро выдалось тихим. Вода в протоке стояла гладкая, как свежий лак на столешнице, и только около коряги у берега иногда всплёскивала мелкая рыбёшка. Я сидел в лодке, наполовину вытащенной на берег, и воевал с сальником редуктора. Пальцы были перепачканы мазутом и бензином, а единственный гаечный ключ предательски выскальзывал из рук. Резьба сорвалась ещё вчера на закате, и теперь я пытался поймать её вслепую, рискуя утерять последнюю шайбу меж мостков лодки.

– Ты его так до морковкина заговенья будешь целовать, — раздался голос с берега.

ПРОЛОГ

На шестом десятке Андрей Андреевич Великанов задумался о том, как ему обставить свой уход в иной мир, то есть, похороны. Он изучил похоронные обряды разных народов, и понял, чтО ближе всего его душе. Больше всего ему понравилось, как хоронили древних скифских царей. Он хотел бы себе такой похоронный обряд. Чтобы над ним насыпали курган, и чтоб в том кургане закопали дюжину-другую рабов… Рабов у него, правда, не было. Зато у него были миллиарды от продажи леса, угля и металла. Он нашёл несколько бедолаг, которым очень нужны были деньги, и заключил с ними договор: пока он жив, он платит им ренту, а когда он умрёт — их похоронят вместе с ним. Это, разумеется, делалось втайне. Но всё тайное становится явным, и вскоре молва о необычных договорах встряхнула российское общество. Сперва это самое общество вскипело праведным гневом:

— Что за дикость?! Что они себе позволяют, эти олигархи, или и в самом деле вообразили себя царями?

Астраханка Ирина Казанцева пишет стихи, прозу и пьесы. Её монопьеса «Москва – Крайний» вошла в лонг-лист международного конкурса современной драматургии «Время драмы» в номинации «Пьеса малого формата». Она неоднократно участвовала в различных семинарах и творческих мастерских, проводившихся Союзом писателей России и Ассоциацией писателей и издателей.

Жена до сих пор хранит письмо. Когда сын только родился, я как раз поехал туда квартиру получать. Когда закончил я училище, в 87-м, у нас оставался ещё месяц отпуска. Чтобы получить квартиру, я и ещё мой товарищ, мы решили, что сразу полетим на Байконур. Ума хватило. Палата. И мы полетели. Подошли к городу, а он закрытый. Мы подошли в два часа ночи. Аул. Мы ещё шесть километров прошли до города. Там КПП. Они говорят: «Пропуск». Мы говорим: «Какой пропуск? Мы приехали служить».

СПОР СКВОЗЬ ГРАНИЦЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

СВЕЧА НАД ВОЛГОЙ

Петербургская ночь лежала на городе тяжело, как мокрое сукно. В маленькой комнате на Васильевском острове горела свеча, и Елизавета Николаевна Ахматова сидела за столом, склонившись над французским текстом. Она переводила Жорж Санд – роман «Флавия», который должен был выйти в её «Собрании иностранных романов» в сентябре 1859 года. Перо скрипело по бумаге, и в этом скрипе слышалось что-то древнее – будто не она писала, а сама Волга, текущая где-то далеко на юге, диктовала ей строки. Но строки были чужие. Французские. Женские. О свободе, которую Ахматова так хорошо понимала – и так мучительно переводила на русский язык, где для слова «liberté» было слишком много оттенков, и каждый оттенок резал по-своему.

Надолго запомнится астраханцам эта история, потому как случилась она в их родном городе, известном во всей стране и за её пределами своими рыбными богатствами, которые издавна манили к себе рыболовов. А тут ещё в те самые, ставшие далёкими, девяностые годы решило местное правительство порадовать своих жителей добрыми делами и учредило ежегодный конкурс рыбаков-любителей, который стал по весне проводиться на главной набережной города. Замечательная идея! Минусов – ни одного. Зато сколько плюсов: и спортивный азарт, и рыбка на жарёху, и, наконец, призы за победу. Да какие призы! Многих участников конкурса заставили они судорожно глотать воздух в борьбе за первенство.

ДВЕ ПРАВДЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЯСНОПОЛЯНСКОЕ УТРО

Сентябрьское солнце стояло низко над холмами, и золотой свет пронизывал аллеи яснополянского парка, точно сквозь церковное окно. Лев Николаевич Толстой сидел за своим большим дубовым столом в кабинете с низкими сводами, и перо его быстро бежало по бумаге. Он писал ответ на письмо, пришедшее из Петербурга две недели назад, – письмо длинное, обстоятельное, написанное женской рукой, но с мужскою твёрдостью. Письмо это было от Елизаветы Николаевны Ахматовой.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕТЕРБУРГСКИЙ ВЕЧЕР

В комнате горела одна-единственная свеча. Жёлтое пламя дрожало в сквозняке, и тени от книжных корешков ползли по стенам, будто живые. Елизавета Николаевна сидела за столом, склонившись над рукописью, и перо её легко скользило по бумаге. Снаружи, за высокими окнами, стыл февральский Петербург – город гранитный, чужой, равнодушный. Где-то далеко, за сотни вёрст, текла Волга, и она, Елизавета, чуяла её дыхание даже здесь, в промозглой столице, – чуяла запах сырой воды, нагретого солнцем песка и виноградной лозы, которая всё ещё росла в садах Началова.

В прошлом веке в одной татарской семье рождались только девочки. Отец их, Минхат абый, человек, прошедший русско-японскую войну, после возвращения с неё родил пять девочек: Нурию, Нажию, Нафису, Шарифу, Махмузу. И только потом стал счастливым отцом мальчика. Он был так рад этому, что назвал его именем Махсуд, что означает желанный, долгожданный. Девочки стали подрастать, и он стал искать, за кого и куда их выдать замуж. Старшую дочь Нурию сосватали за молодого человека из аула Жямяле. Калым был за неё хороший. В ответ семья собрала по тем временам неплохое приданое. Вечеринка была скромной, прошла почти незаметно. Молодая уехала к жениху.

Леонид Пантелеев – это псевдоним известного советского писателя, автора десятков повестей, рассказов и сказок, Алексея Ивановича Еремеева. Родился будущий писатель в Санкт-Петербурге в семье казачьего офицера, хорунжего Ивана Андриановича Еремеева и Александры Васильевны, дочери купца первой гильдии. У Алеши были брат Василий и сестра Ляля. Читать Алексей научился рано, в четыре года. Любовь к сказкам Ганса Христиана Андерсена переросла в увлечение книгами Лидии Чарской. К 7 годам Алеша познакомился с творчеством Джеймса Фенимора Купера, Эдгара Алана По, Марка Твена и Чарльза Диккенса. Мальчик тайком читал мамины книги: Достоевского, Андреева, Мережковского.

Интерес к литературе проявился у Василия Аксёнова ещё в юности. Немалую роль в его становлении как писателя сыграла мать: она сумела привить сыну любовь к чтению, познакомила с поэзией Серебряного века. В юности он писал стихи, но к концу 1950-х гг. обратился к прозе. Его первые рассказы приняли к публикации в журнале «Юность», главный редактор которого Валентин Катаев благосклонно воспринял произведения молодого автора. В «Юности» вышли повесть «Коллеги» и роман «Звёздный билет». Эти произведения очень быстро сделали начинающего писателя знаменитым, а режиссёры взялись за экранизацию его работ, пригласив на главные роли набирающих популярность молодых актёров.