Валерий Татаров. Ничего святого!

Начну с конца. Петербург всё ещё прекрасен во всех отношениях. Как город. Но он чудовищно деградирует как сообщество людей, живущих в нём. Кто-то умный и любящий наш город грустно сказал однажды, что Петербург был построен иными людьми для иных людей, не для тех, что сейчас живут в нём и определяют его лицо. Петербуржцы всё заметнее отстают от своего города. И, если духовность и высота ещё разлиты и читаются в контурах дворцов, соборов, ангелов и набережных бывшей культурной столицы Империи, то из горожан Дух неумолимо выветривается и испаряется… Конечно, процесс этот невидимый, но от этого он не перестаёт быть всё более заметным и фатальным.

Читать далее

Андрей Самохин. Ложь на тараканьих ножках. «Незалежная» начала захлёбываться?

Так всё-таки: «зрада» или «перемога»? Ход спецоперации в России и на Украине видят совершенно по-разному. И за этим зачастую скрываются очень интересные детали. Сейчас расскажем какие. Сравнивая реакцию интернет-сообществ в России и на Украине на продолжающуюся специальную военную операцию, можно констатировать: полноценной и объективной информации нет ни с одной стороны. При этом укро-СМИ и соцсети куда более агрессивны и дезинформированы.

Читать далее

Евгений Тищенко. Новеллы о русских литераторах конца XIX–начала XX века.

РУССКИЙ ДОН КИХОТ

Современники говорили, что Аполлон Григорьев умер совсем не так, как того заслуживал. В долговой яме, пьяный, но при всём при этом – безмерно талантливый. Этот человек, искавший что-то всю свою жизнь, начиная с самых ранних лет, где Аполлон Александрович, как и многие не слишком уверенные в себе люди, испытывал собственную неполноценность. Будущий поэт говорил, что буквально «плакал над учебниками», посвящёнными тем наукам, к которым Григорьев никакого расположения не имел.

Читать далее

Валерий Татаров. Сильная земля.

Когда я говорю, что всем сердцем люблю Белоруссию, мои знакомые белорусские друзья, не любящие Лукашенко, напрягаются.
Я их понимаю.
Во первых, «как тебе не стыдно?… Надо говорить Беларусь»…
Во-вторых, для них любовь к «Беларуси» означает нелюбовь к Батьке. По их мнению «любить Беларусь» означает автоматически «не любить Лукашенко».
И мне совершенно непонятно, чего в них больше — любви к родине или нелюбви к президенту…

Читать далее

Валерий Хатюшин. Риторические вопросы, висящие в воздухе.

После 133 дней боевых действий на Украине обстрелы Донецка стали ещё продолжительнее и интенсивнее, чем прежде, — теперь уже реактивными и тяжёлыми артиллерийскими установками со 155-миллиметровыми снарядами, поступившими от натовцев. Четыре с лишним месяца военной «операции» так и не сумели пресечь этого варварства. О чём всё это говорит? О том, что уже было сказано ранее, — о недостаточности наших сил, используемых в боях по освобождению Донбасса. Ставка только на контрактников, как уже открыто говорят в СМИ многие военные и политические эксперты, привела лишь к ненужному затягиванию этой «странной войны».

Читать далее

Андрей Сошенко. Крашенинников тормозит наказание за пропаганду ЛГБТ. Чем руководствуется в своей неуёмной «деятельности» «заслуженный юрист»?

Агентство «Царьград» информирует: «В Государственной Думе было остановлено прохождение проекта закона, расширяющего ответственность за пропаганду нетрадиционных половых отношений на сограждан всех возрастов. Законопроект был оформлен и подан с формальными ошибками, за которые «зацепился» думский комитет, возглавляемый Павлом Крашенинниковым».
Законопроект содержит запрет пропаганды «нетрадиционных сексуальных отношений» не только для несовершеннолетних (что отражено в действующем законодательстве), но для всех соотечественников любого возраста и предлагает ощутимые, миллионные, штрафы за его нарушение.

Читать далее

Вадим Чекунов. Удобрены Министерством культуры: почему госструктура так тянется к предателям.

Что такое быть вне политики и парить в горних высях над схваткой, нам убедительно показал режиссёр, сценарист, прозаик и даже музыкант Михаил Зильберман, в миру известный под псевдонимом Идов, а в народе – под кличками Иудов и Гнидов. Ещё Гоголь отмечал, что российский народ выражается сильно и «если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство, утащит оно его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света». Михаил Маркович свои прозвища утащил в «сияющий град на холме» в США, где и проживает сейчас. А зарабатывает по-прежнему в нашей стране.

Читать далее

Сергей Бережной. На Харьковском направлении. Этот сладкий горький город Изюм.

Утром пришла весть: американскими «Хаймерсами» («Himars»), на солдатском слэнге «Химерами», укры ночью «накрыли» пекарню и топливозаправщики под Изюмом: «двухсотые», «трёхсотые», сгоревшие наливники, хлебопечки, помещения. В тот день потускнели глаза и бойцов, желваки каменели на скулах комбрига, ротный Роман потерянно ходил от машины к машине, то поглаживал ладонью пробитое осколками крыло КамАЗа, словно утешая, то поправлял шнуровку тента и, ни к кому не обращаясь, потерянно и глухо твердил:

– Его мама вчера вечером звонила. Всё спрашивала, почему сын на звонки не отвечает, а я успокаивал её: мол, всё хорошо, просто связи нет. А пять часов спустя его не стало. Она опять будет звонить, а что я скажу?

Читать далее

Никита Брагин. «Пустите Дуньку в Европу…»

Редко сейчас вспоминают писателя Константина Тренёва. А я в эти смутные и грозные дни задумался о его пьесе «Любовь Яровая», и совсем не случайно. В этой драме происходит совершенно античное столкновение между любовью и долгом, и при этом на фоне разворачивающейся трагедии действует второстепенный, однако с первого прочтения накрепко запоминающийся персонаж. Это бывшая горничная Дунька, особа вздорная, хамоватая, пронырливая и безнравственная. В лихолетье великой междоусобицы она ухитрилась изрядно разбогатеть, спекулируя тем и сем, и вот по ходу пьесы она начинает важничать и распоряжаться, у неё уже магазин есть, а сторожем этого магазина становится профессор Горностаев, ещё недавно светило науки, учёный с европейской известностью. Дунька им, естественно, помыкает как может, а ему хоть как-то выжить надо.

Читать далее

Игорь Варламов. Окопная правда.

 Их нужно слушать. Слушать обязательно и запоминать каждое слово. Пригодится… Язык не поворачивается назвать их солдатами или военнослужащими. Они – палачи. А как иначе скажешь о тех, кто отправляет снаряд за снарядом в жилые кварталы, школы, роддомы, больницы Донецка, Горловки, Волновахи и всего Большого Донбасса? Генерал Конашенков в ежедневных брифингах и ведущие теленовостей называют их националистами. Я не согласен ни с генералом, ни с телеведущими. Националисты – слишком жирно для них. Они просто нацисты. Но нет, только никакие не «нацики», не надо этих уменьшительно-ласкательных суффиксов, чем тоже грешат российские журналисты. На-ци-сты! Отфиксируем это. А ещё они любят обращение «побратим» в свой адрес. Что ж, буду называть этих мерзавцев палачами-побратимами. Или укронацистами.

Читать далее