Существует ли в нынешнем книгоиздании связь между тиражом и качеством текста? В большинстве случаев нет. Но реальность нисколько не волнует»эффективных менеджеров», властвующих ныне в СПР. Из всех возможных инструментов определения творческой состоятельности писателей, ими избран самый примитивный — калькулятор. Тиражи, количество публикаций… Разные времена переживал наш Союз. Ныне наиболее опасный — обюрокрачивание и утрата творческой атмосферы.

Мы с сыном посмотрели в кино «Сказку о Царе Салтане» 2026, дожили до первого полёта комара. Дальше мы всё. Ну да, я повелась на картинки с эльфийским городом. Я слышала, что всё плохо, но не верила, что настолько. Восьмилетний мальчик ржал над луком, сделанным из кривой сухой палки, над кривой и суковатой стрелой, над лебедью Лох-несским чудовищем. А мне было ужасно грустно за изуродованный текст, убитую логику и не выучившего толком свои монологи Гвидона. Который немного Гвидион, а, значит, Арианрод и Блодейведд стоят невидимо за его плечами. Нет, понятно, что это другая сказка, но царевича Гвидона я все равно люблю странной любовью.

Сегодня модно ругать Запад, особенно на ТВ. Коварные, неискренние люди, уважающие лишь силу и ценящие лишь прибыль! Мы-то к ним всей душой, а они… Обманули! Сколько раз эти циничные русофобы предавали и нас, и другие народы. Да они других вообще за людей не считают! В недельной новостной программе Дмитрия Киселёва была представлена целая коллекция вопиющих случаев такого презрения и предательства. И это лишь за нынешний век, которого прошла всего четверть, а что было в прошлом – страшное дело. Наверное, всем этим нужно возмущаться и негодовать. Но мне как-то не негодуется. Это что – какая-то особенная новость? Неслыханное нечто? Так было с незапамятных времён.

Любопытство, говорят, не порок, и я, грешный, нет-нет да загляну под словесные и «лайковые» отклики на свои опусы, подвешенные в соцсетях: кто их оставляет? И каждый раз дивлюсь, что почти поголовно это… друзья по «каторге чувств», то бишь пииты. Поневоле тут сделаешь, как минимум, два вывода. Первый, что наш Александр Сергеевич действительно «наше всё», не только изрядный пиит, прозаик, историк, но и… пророк. И лишнее тому подтверждение строки в его «Памятнике», вам хорошо известные: «И славен буду я, доколь в подлунном мире // Жив будет хоть один пиит». Прежде я не раз спотыкался на них, думал: почему ж «пиит», а не «читатель», что было бы логичнее? Ведь поэты, вы знаете, не очень-то читают-почитают своих коллег. Недаром написал один из них: «У поэтов есть такой обычай: // В круг сойдясь, оплёвывать друг друга…».

На Первом канале идёт сериал «Павел. Первый и Последний». Понятно, что для воссоздания любой исторической коллизии без вымышленных обстоятельств и даже персонажей обойтись трудно. В конце концов это не документальные хроники, а художественное кино, но когда для пущей смотрибельности придумывается чёрт-те что, то начинает казаться, что создатели не видят ничего страшного в опошлении истории России. Это опасно особенно сейчас, когда страна наша в информационной осаде, когда не хватает опор и ориентиров, когда молодые люди не могут отличить правду от лжи.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СБОРНИКА

Сборник представляет собой лирическую антологию калмыцкой идентичности, где сквозными темами становятся: степь как национальный космос, защита родной земли, язык и память, воинская доблесть, гостеприимство, любовь к родине и близким. Перевод Юрия Щербакова (Астрахань) выполняет не просто межъязыковую, но и культурно-посредническую функцию: он сохраняет калмыцкие реалии (аранзал, бурханы, йерял, аршан, Эрлик-хан, Улан зала, оток, аймак, хотон, багши), поясняя их в сносках, что позволяет русскоязычному читателю войти в контекст степной цивилизации.

В очередном выпуске авторской программы «Бесогон», озаглавленном «Ложь как стратегия», известный кинорежиссёр и общественный деятель – не только глава Союза кинематографистов, но и член правления Союза писателей России – Никита Михалков в очередной раз повторил очевидное, волнующее людей, но, судя по всему, так и не понятое до конца многими лицами на высоких и ответственных постах. Именно ложь, возведённая в ранг ширмы или заменителя государственной политики, приносит нашей стране огромные беды – в этом убеждён любой здравомыслящий человек и, конечно, сам публицист Никита Сергеевич – главный лауреат писательской премии «Слово». Он повторил, проиллюстрировал один из самых свежих страшных уроков, который был преподнесён нам в 2024-м в ходе вражеского вторжения на Курщину. А ещё вспомнил шарлатана Чубайса, который докладывал президенту и вешал лапшу на уши про планшеты для школ. Как его с китайским ширпотребом вообще могли допустить даже до приёмной?

Еду в «Сапсане». Рядом семья с девочкой — лет 14. Мама говорит папе, что какая-то противная историчка совсем ребенка загнобила — поставила 4. Дескать, иди в школу — разбирайся. Вероятно, папе не хочется идти в школу. Он интересуется у дочери, за что ей снизили оценку. Оказывается за Великую Отечественную войну. Даты не знала. Сказала, что ВОВ началась в 1950 году. Папа схватился за голову.

20 марта в Подмосковье прошла церемония прощания с автором книги «Моя Новороссия», командиром отряда «Родня» Евгением Николаевым. Он погиб на 46‑м году жизни, спасая раненого товарища. В тот же день, 20 марта, стало известно о кончине голливудского актёра Чака Норриса. Тот умер в кругу семьи, дожив до 86 лет. О героической гибели отечественного литератора, с оружием в руках сражавшегося в зоне СВО, вскользь сообщило лишь полдюжины СМИ. Кончина же заокеанского киноактёра, с бутафорскими автоматами, пулемётами и гранатомётами крошившего супостатов на съёмочных площадках, вызвала лавину офлайн- и онлайн-публикаций. Их авторы навзрыд оплакали Норриса так, словно он им друг, товарищ и брат, а то и родной отец (подавляющее большинство плакальщиков – представители сильного пола).

В большинстве телевизионных сериалов писатель — молодой господин с бородкой, живущий в роскошной квартире с заоблачным видом на столицу. Он ездит в люксовом авто, обедает в лучших ресторанах, бродит по вернисажам, отбивается от поклонниц, в то время как за его рукописями охотятся плохие парни, мечтающие заработать миллионы. При этом киношный писатель, как вор в законе, нигде не работает и живёт исключительно литературным трудом. Днём ему надо выспаться, провести автограф-сессию в книжном магазине, выставить жулику-издателю новые финансовые требования, а ночью встретиться с доверенными лицами в поисках новых грандиозных сюжетов. Это в кино. А в жизни современный русский писатель никогда не был так унижен и обворован, как в последние тридцать лет со времен перестройки и приватизации.