Михаил Булгаков родился в 1891 году в Киеве, в семье доцента Киевской духовной академии, учился в знаменитой Александровской гимназии (описанной, в частности, Константином Паустовским), с отличием закончил медицинский факультет Киевского университета, работал врачом, в Гражданскую войну служил в военных госпиталях по разные линии фронта, несколько лет употреблял морфий, был трижды женат, пытался уехать за границу, писал письма Сталину и членам правительства, знал успех и горькие разочарования. Скончался в 1940 году в Москве, оставив миру несколько шедевров, главный из которых — роман «Мастер и Маргарита» — был издан лишь через три десятка лет после его смерти.

Не могу не отдать должное тому творческому огоньку, с которым люди, осуществляющие высшую власть в России, «жмут на кнопки» народных эмоций. Министру промышленности России и самому богатому чиновнику в России Мантурову присвоено звание «Героя России». Очень «своевременная» награда. В том смысле, что мы как-то подрастерялись в ориентирах. А оно — вон оно, как!… Сквозь крик и мат возмущения всё же хочу напомнить о нескольких важных вещах.

В замечательном курортном городе Кисловодске, в котором посчастливилось побывать по санаторной путёвке в прошлом, 2025 году, меня поразило изобилие красоты в разных формах буквально на каждом шагу – от изысканных цветочных клумб, изящных скульптурных композиций и выразительных памятников, посвящённых знаменитым людям (изваяние Солженицыну – не в счёт) и знаковым историческим событиям. Лишь одно художественное творение, вместо восторга и благоговения, вызвало не только недоумение, но и нечто более эмоциональное. Внушительный и качественно выполненный памятник, вроде бы, прославляет медиков, героев Великой Отечественной. Для убедительности на постаменте выбиты цифры «1941-1945».

То, о чём пойдет речь в данном повествовании, в большинстве своём, не более чем авторский вымысел. Но, как говорится в таких случаях, нет дыма без огня. Что-то взято из реальной жизни, а что-то кому-то покажется не более чем псевдонаучными домыслами. Тем не менее, начну излагать свои мысли, какими бы бредовыми они не показались. Всё началось в далёком 1965 году, когда в свободное от учёбы в средней школе время, ходил я на Станцию юных техников, где с такими же пацанами познавал секреты радиолюбительства. Паяли транзисторные «мыльницы», делали более сложные устройства, собирая их из деталей конструкторов.

ЦЕЦЕН БАЛАКАЕВ

ЦВЕТОК У ТРАНШЕИ

Пьеса в двух действиях о нити жизни и памяти

По стихотворению Вениамина Углёва «Я шагал, куда вёл Господь» (2023 г.) о бойце, получившем страшное ранение лица и рук, но самостоятельно вставшего на ноги и под обстрелом добравшегося до соседних позиций, где ему оказали первую помощь.

Иран, то что сегодня происходит в этой стране, – это не события, это трагедия. Трагедия той страны и того народа? Боюсь, что это трагедия сегодняшнего мироустройства, миропорядка… Сегодня – вместо «мир» – «война», вместо «порядок» – «хаос»… Получается «войнахаос» – какое дикое, неудобное, непроизносимое слово, но именно этим, не словом, а делом, отличилось, устроилось, сегодня бедное мое человечество… Сегодня День Торжества Православия – Первая Неделя Великого поста завершилась сегодня… Два эти смысла «трагедия Ирана» и «Торжество Православия» совпадут в итоге моих рассуждений. Пишу и не надеюсь, что хоть кем-то буду понят. Но затем и открываются смыслы, чтобы о них свидетельствовать.

Для современных авторов история – поле игры и интеллектуальных экспериментов. Большая часть той исторической «художки», которую у нас сейчас пишут – либо альтернативная история, либо «славянское фэнтези». Но ведь и научно-популярные «документалки» трактуют одни и те же исторические события то так, то этак в зависимости от мировоззрения автора – у всякого своя теория, под нее и подгоняются факты. Возможно, в том, что мы считаем историей, в принципе невозможна никакая объективность, и все наше прошлое – сказки, легенды, мифы. Может быть. Но пусть эти мифы будут хотя бы минимально правдоподобны! Чтоб уж не совсем сказка.

В нынешнем году мы будем отмечать 140-летие со дня рождения самого известного и самого узнаваемого татарского поэта в мире Габдуллы Тукая. Но, наверное, в этом и есть особенность великих классиков, что сколько бы ни проходило времени после их ухода из жизни, всё новые и новые грани их творчества открываются читателям, и всё больше благодарные потомки интересуются какими-то деталями, фрагментами как земной жизни классика, так и тем, что было связано с его именем в последующем.
Астраханские краеведы тоже не отстали от своих коллег. Они проследовали по местам проживания поэта в Астрахани в 1911 году. Встречались с внуками и правнуками тех, кто были свидетелями пребывания Г.Тукая в нашем городе. Моя новая книга «Астраханские дни поэта», которая сейчас готовится к выходу в издательстве Р.В.Сорокина «Астраханская цифровая типография», – о кропотливой поисковой работе краеведов Баширова Н.З, Тихомирова-Закарьяевой А.Д, Мифтяевой С.А.

Хороши в фильме роскошные, просто сумасшедшие декорации. Хорош артист Прилучный в роли царя Салтана. Ну, хороши ещё супер-эффекты. Это всё. А в целом… не радостно. Пушкин когда-то наложил русские реалии (царь, богатыри, бояре) на европейскую романтическую сказку, на некое подобие рыцарского романа. Он сделал это очень аккуратно, и даже имя Гвидон (Гвидо) не мешает и не режет глаз. Постановщики до предела уменьшили русское слагаемое сказки и усилили европейское. Думаешь, где такое могло происходить, когда? Наверное, между XII и XV веками, в локациях обломков святоземельских государств крестоносцев, руинах Поствизантии, крошева генуэзских колоний на островах и развалинах Латинской империи где-то на Пелопоннесе. Царь там, очевидно, константинопольский, потому и сделается он скоро «салтаном»… Русское сжалось с малую кислую ягодку… Православное (а у Пушкина христианская составляющая весьма ощутима) ушло почти что в ноль.

Никогда не разговаривайте с подростками о классической литературе. Не надо. Могут быть душевные травмы. Вот у меня уже есть. Я тут, на отдыхе, расслабилась, потеряла осторожность и решила аккуратненько расспросить младшенького своего, как ему наша великая классическая литература. Начала так непринуждённо, но весьма тривиально:

— А какая литературная героиня у тебя самая любимая?

А он мне тут же, не задумываясь:

— Старуха-процентщица из «Преступления и наказания»!