В 1815 году Алексей Михайлович Пушкин распустил слух о смерти Василия Львовича Пушкина. Добрый Василий Львович – нет, он не обиделся. Он расценил это как шутку и откликнулся на неё стихотворением «На случай шутки А.М. Пушкина, который утверждал, что я умер». Дядюшка-поэт простосердечно признавался, что он в самом деле «умер для бесед, где карточной игрой / Здоровье, разговор и время убивают», что он «умер и для тех, где ближних в час иной / Поносят и ругают». А дальше-то как хорошо сказано:

На русской земле проложили мы след,

Мы — чистое зеркало прожитых лет.

С народом России мы песни певали,

Есть общее в нашем быту и морали,

Один за другим проходили года, —

Шутили, трудились мы вместе всегда.

Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,

Нанизаны мы на единую нить.

Как тигры, воюем, нам бремя не бремя,

Как кони, работаем в мирное время.

Мы — верные дети единой страны,

Ужели бесправными быть мы должны?
Это стихотворение называется «На русской земле», а написал его выдающийся татарский поэт, публицист и переводчик Габдулла Тукай, имя которого известно во многих странах, в том числе в России (перевод на русский Семёна Липкина).

Когда именно возникло понятие «духовная поэзия», выяснить трудно. Но тот исследователь, кто впервые использовал это определение, допуская его правомерность, вряд ли предполагал, что раскидывает сети, в которых со временем запутаются и критики, и литературоведы, и читатели, и даже авторы этой самой «духовной поэзии». При ближайшем рассмотрении в данном словосочетании обнаруживается явный плеоназм. Ведь всякая настоящая поэзия — духовна, поскольку сама духовность является неотъемлемым свойством человеческой природы, нашего сознания, побуждающим к активному творческому действию, под которым понимается стремление к познанию, идеалу, к совершенствованию. Всем этим «духовность» противостоит «бездуховности».

16 февраля 1825 года в Петербурге вышла из печати первая глава романа «Евгений Онегин». Цензурное разрешение было подписано А.С. Бируковым 29 декабря 1824 года. Издание открывалось посвящением брату, Льву Сергеевичу Пушкину (Лёвушка отвёз рукопись первой главы из Михайловского в Петербург). Далее следовало «Предисловие» («Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, никогда не будет окончено…»). Затем был напечатан «Разговор книгопродавца с поэтом» – поэтическая декларация Пушкина, утверждающего свободу творчества. «Вслед за Разговором…» – «Глава первая».

Поговорим о тех ошибках в художественных текстах, которые связаны с неправильными речевыми оборотами, с нарушением правил грамматики, что выражается в использовании слов, мягко говоря, в некорректной конструкции, так называемом «ложном синтаксисе». Это когда смысл высказывания нам, вроде бы, понятен, но сама форма противоречит установленной норме. В литературоведении такие ошибки получили название «солецизмы».

Сколько всего связано в русской жизни со снегом!

Падают, таинственно мерцая и всех ненадолго возвращая в детство колдовские кристаллики, сияют, собираясь в воздушные хороводы, зовут в реальность поэзию и музыку бытия…

Снег совершенный, снег поэтический:

Вот моя деревня:

Вот мой дом родной;

Вот качусь я в санках

По горе крутой;

Вот свернулись санки,

И я на бок – хлоп!

Кубарем качуся

Под гору, в сугроб.

Распадающийся комсомол, перенасыщенный карьеризмом, застигнутый окуляром поляковской прозы в тот момент, когда любое идейное уже ушло на задний план, а на первом – всё ради себя… «ЧП районного масштаба», долго отфутболиваемое редакциями, взорвалось, наконец, в «Юности», сделав Полякова знаменитым… Читается ли сейчас? Но история литературы ценна сама по себе.

ВЕЛИМИР (ВИКТОР) ВЛАДИМИРОВИЧ ХЛЕБНИКОВ (1885 – 1922)

Если вам повезёт, и вы купите, достанете или украдёте золотую книгу о любви Виктора Шкловского «Zoo, или письма не о любви», написанную в 1922 году, в год смерти Виктора (Велимира) Хлебникова, вы будете «таскать за собою и знать назубок» уже эпиграф к этой удивительной книге, потому что проблему эпиграфа к «Zoo» Шкловский разрешил восхитительно просто: взял в качестве него гениальную поэму Хлебникова «Зверинец» — целиком!

На презентации своей книги «Элиза» Алексей Казанцев выразил желание, чтобы «Родное слово» познакомило читателей с различными оценками его прозы. Ниже публикуются рецензии на новое издание, авторы которых – астраханка Екатерина Четверикова и Константин Шулятьев из города Кирова. Надеемся, что столь разноречивые мнения критиков вызовут ещё больший читательский интерес к «Элизе».

ЕКАТЕРИНА ЧЕТВЕРИКОВА

ПОЭТИЧЕСКАЯ ПРОЗА АЛЕКСЕЯ КАЗАНЦЕВА

Недавно вышла в свет новая книга Алексея Казанцева. Ну как книга: карманный формат, твёрдый переплёт, живописный акварельный рисунок на обложке, поэтическое название «Элиза». В книгу вошли две новеллы и небольшая повесть «Элиза». Если говорить о жанре, то все правила жанра новеллы и повести соблюдены. Это проза о женщинах, о любви, о чувствах. Это проза для женщин. Такой жанр произведений существует уже много лет, и Алексей Казанцев вписал в него свою новую, яркую страницу.

В основе стихосложения лежит пение. Слова в стихах должны подбираться так, чтобы логические и речевые ударения совпадали с музыкальным ритмом стиха. Стихотворные произведения бывают разными по объёму, структуре, форме записи текста. Обычный вид стихотворения – одна или нескольких строф (частей стихотворения с повторяющимся чередованием рифмующихся строк) с одинаковым ритмическим рисунком, строки в которых располагаются друг под другом, «столбиком» (исключение – рифмованная проза). Когда у вас созреет замысел стихотворения, попробуйте сначала написать несколько вариантов строк и посмотреть, в какой размер слова ложатся удобнее.