На меня навалилась ностальгия. Я, оказывается, очень скучаю по советскому телевидению. Где никакая «мазда» не попала под грузовик с пятью трупами, где никто не обувает бедную пенсионерку на пять миллионов и даже на пять рублей — такого как-то не бывало… Ну разве что на вокзале в напёрстки обыграют. Я скучаю по комбайнам и рекой льющейся пшенице в кузовы самосвалов. Я вообще скучаю по этим самым комбайнёрам. Потому что не могу смотреть и слышать в фильмах этих содержанок с надутыми губами, которые вдумчиво рассуждают деревянным языком о «любви втроём, вчетвером, или с гусеницей…»

Лучшее, что было при Сталине с точки зрения политики (а Сталин был квинтэссенцией политики, и с иной точки зрения его рассматривать нельзя), заключалось в том, что Сталин был начисто лишён публичной рефлексии. Он мог годами ненавидеть и готовить удар, но публично это ни в чём не выражалось, будущая жертва могла долго трудиться на благо Сталина или скорее на благо сконструированной им державы.

Не-е-е, это какой-то губернатор не наш! Этот — чужой, не настоящий. Наш-то – тихий, смирный, мухи не обидит и ласково так разговаривает с народом. А этот кричит: «Вы, дураки, чего тут собрались?» — это по поводу совещания областного. Или вот вышел он на площадь с кучкой поклонников, встали в кружок и орут: «Мы – русские! Мы – русские!» Причём, выкидывают правую руку вверх, а там – фига. Ну, и что дальше? Ну, вы – русские! А мы кто? Давайте тоже встанем в кружок и начнём скандировать: «Мы – не русские! Мы – не русские!» Да уж – что-то невесёлое получается!

Кинофильм советских времён с этим названием часто показывают разные телевизионные каналы. Замечательно о нём написал в своё время писатель и публицист Николай Дорошенко, недавно ушедший в мир иной. Думается, его суждения будут интересны и сегодня.

Многие изменения в системе образования сейчас диктуют даже не чиновники, а новые технологии. Впервые в стратегию развития образования включен пункт об искусственном интеллекте. В том, что с ним придётся иметь дело, уже никто не сомневается, но как выстроить процесс – пока чёткого понимания нет. Хотя молодое поколение уже находит варианты. Журналист РЕН ТВ Максим Прихода изучил этот вопрос.

Питер – 20-х годов XXI века в декадентской цветовой гамме 20-х годов XX века. Цветаева с неизменным каре поёт о прохожем. А вот Блок, сам себе раздавая за диджейским пультом меланхоличный синти-поп, гуляет ночью по улице, где фонарь и аптека.

Стихи написаны сто лет назад, музыка и видеоряд сгенерированы только что. Это одно из самых ярких интернет-явлений последних месяцев: воссозданные с помощью нейросетей великие поэты прошлого обретают новое прочтение и новое звучание.