«НАШ ПУШКИН», ИЛИ СКРОМНЫЙ СОВЕТСКИЙ БИБЛИОТЕКАРЬ…»

Строки из стихотворения «С любимыми не расставайтесь!» после выхода новогодней комедии «Ирония судьбы, или С лёгким паром» стали знакомы практически всем. Называется это стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне», его автором является Александр Кочетков (12 мая 1900 — 1 мая 1953) , а история появления стихотворения заслуживает особого внимания. При жизни А.С. Кочетков напечатал свои стихи лишь один раз – в 1926 году, да и то в провинциальном альманахе. А посмертную славу ему принесло единственное стихотворение. Но оно известно буквально всем, и неизменно включается во все антологии русской поэзии. Об авторе стихотворения, поэте и переводчике Александре Сергеевиче Кочеткове (друзья в шутку называли его «наш Пушкин») известно и теперь очень и очень немногое.

Выходные у меня прошли в общении с однокашниками по техникуму и институту. Большинство из них всю свою жизнь посвятило земле – они занимаются сельским хозяйством, простым крестьянским трудом – кормят Россию. Часто можно слышать, мол, глубинка всех поддерживает без оглядки. Это большая ошибка! Наш народ очень хорошо всё понимает. А если к этому пониманию добавить его тяжёлый труд и налоговые грабежи государства (46 налогов платят наши аграрии), то вы себе представить не можете, как народ всё очень хорошо понимает!

Эти строки известный писатель Николай Дорошенко написал почти двадцать лет назад. И что изменилось?

Пришёл к нам в редакцию молодой поэт и потребовал, чтобы мы напечатали его стихи. Но стихи у него оказались более чем диковатыми. И мы посоветовали ему, раз уж он решил стать поэтом, для начала хотя бы побольше читать хороших стихов. «А я специально не читаю поэзию, потому что хочу быть похожим только на самого себя!» — сказал он и на нас взглянул, как на людей, чтением себя безнадежно испортивших.

Месть русского поэта Фета — это что-то на грани смеха до слёз и восхищения. Надо же было такое придумать! Посмотрите на фотографию. Этот мужчина в простой одежде — выдающийся поэт Афанасий Фет. А перед ним ослик. Обычный такой ослик. Только имя у него необычное — Некрасов! Хитрый Фет назвал осла фамилией коллеги, поскольку он «такой же страдалец земли русской, как и Некрасов».

Ровно 190 лет назад, в 1836 году вышел первый номер журнала «Современник», редактором которого был А.С. Пушкин. Он долго шёл к выпуску периодического издания, способного объединить писателей-патриотов и быть флагманом литературно-общественной жизни России. Ещё 7 июня 1824 года Пушкин пишет своему другу П. Вяземскому: «То, что ты говоришь на счёт журнала, давно уже бродит у меня в голове. Мы одни должны взяться за дело и соединиться». Но осуществиться этим планам в середине 1820-х годов помешало его заточение в Михайловском, разгром декабристского движения с последующим ужесточением полицейского надзора в стране.

В этом году вооружённые нападения на одноклассников и учителей произошли в 16 регионах нашей страны. Сценарий у всех как под копирку – меняется только география: Уфа, Красноярск, Кодинск, Александровск… И вот новая трагедия – на этот раз в Пермском крае: девятиклассник семнадцати лет (ибо второгодник) в школе посёлка Добрянка (хорошее название!) буквально зарезал учительницу.

РУСЛАН СЕМЯШКИН

ФИГУРА МНОГОГРАННАЯ, СВЕТЛАЯ И ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ

К 115-летию со дня рождения Георгия Мокеевича Маркова

Писательская судьба Георгия Маркова сложилась удачно. Его романы «Строговы», «Соль земли», «Отец и сын», «Сибирь», «Грядущему веку» во второй половине XX века читали миллионы, эти произведения стали классикой советской реалистической литературы. Более того, все они были экранизированы, и вполне на должном уровне. Далеко не каждому писателю сопутствовал такой успех и заслуженная слава. Знали в огромной стране Георгия Мокеевича и как крупного общественного деятеля, почти два десятилетия возглавлявшего Союз писателей СССР и многократно избиравшегося депутатом Верховного Совета. О Георгии Маркове написано немало книг и статей – и в советское время, и в нынешнее, причём некоторые современные авторы либерального толка зачастую перевирали факты и делали акцент не на творчестве, а на общественной деятельности писателя. Но такой подход может затмить главное, заключающееся в том, что Марков в первую очередь был писателем.

ДМИТРИЙ ВОЛОДИХИН

ДВУЛИКИЙ ГЕНИЙ ЖАНРА

Иван Антонович Ефремов двулик. Или, вернее, в отечественной культуре существуют как будто два Ефремова – столь сильную метаморфозу претерпела его писательская манера за несколько десятилетий творчества… Иной раз, читая Ефремова 1940-х, а затем открывая его же книгу 1970-х, с трудом веришь, что всё это создано одним автором.

На протяжении жизни сталкиваешься с массой людей. По разным причинам и надобностям. С кем-то потом общаешься, дружишь или сотрудничаешь. Кто-то приходит и уходит из твоего круга без особых отметин и воспоминаний. Кто-то остаётся надолго в памяти, хоть и живёт своей жизнью вдалеке, но каждый раз при воспоминании о нём теплеет на душе.

… Когда я пришёл на работу в совхоз имени Мичурина, понадобилось оперативно знакомиться и изучать весь коллектив — более четырёхсот человек, достоинства и способности каждого, чтобы знать, на кого опираться.

Люди были все разные. Старался по возможности помогать. А люди всегда с благодарностью воспринимают помощь. И только один человек на все мои предложения отвечал отказом.

— Как дела, Владимир Лукич?

— Всё хорошо!

— Чем помочь?

— Да ничего не надо, всё у меня есть, спасибо!

И так каждый раз, все два года нашей совместной работы.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

В советской школе роману Н. Г. Чернышевского «Что делать?» уделяли особое внимание. Оно и понятно. Создатель советского государства В. И. Ленин возвёл это произведение на пьедестал, сказав, что под влиянием романа сотни людей делались революционерами, «он увлёк моего брата, он увлёк и меня. Он меня всего глубоко перепахал. Это вещь, которая даёт заряд на всю жизнь». Мы читали этот довольно объёмный том, писали сочинения о его герое – типе протореволюционера Рахметове. Но роман нас не перепахивал, мы его просто проходили, потому что не понимали. Н. Г. Чернышевский, обходя тогдашнюю цензуру, окружил Рахметова намёками, которые понимали тогда определённо настроенные читатели. Их мог расшифровать специалист, глубоко изучивший эпоху, а не советские старшеклассники пятидесятых годов двадцатого века, воспитанные на ограниченном объёме школьной программы.