Ровно 190 лет назад, в 1836 году вышел первый номер журнала «Современник», редактором которого был А.С. Пушкин. Он долго шёл к выпуску периодического издания, способного объединить писателей-патриотов и быть флагманом литературно-общественной жизни России. Ещё 7 июня 1824 года Пушкин пишет своему другу П. Вяземскому: «То, что ты говоришь на счёт журнала, давно уже бродит у меня в голове. Мы одни должны взяться за дело и соединиться». Но осуществиться этим планам в середине 1820-х годов помешало его заточение в Михайловском, разгром декабристского движения с последующим ужесточением полицейского надзора в стране.

В этом году вооружённые нападения на одноклассников и учителей произошли в 16 регионах нашей страны. Сценарий у всех как под копирку – меняется только география: Уфа, Красноярск, Кодинск, Александровск… И вот новая трагедия – на этот раз в Пермском крае: девятиклассник семнадцати лет (ибо второгодник) в школе посёлка Добрянка (хорошее название!) буквально зарезал учительницу.

РУСЛАН СЕМЯШКИН

ФИГУРА МНОГОГРАННАЯ, СВЕТЛАЯ И ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ

К 115-летию со дня рождения Георгия Мокеевича Маркова

Писательская судьба Георгия Маркова сложилась удачно. Его романы «Строговы», «Соль земли», «Отец и сын», «Сибирь», «Грядущему веку» во второй половине XX века читали миллионы, эти произведения стали классикой советской реалистической литературы. Более того, все они были экранизированы, и вполне на должном уровне. Далеко не каждому писателю сопутствовал такой успех и заслуженная слава. Знали в огромной стране Георгия Мокеевича и как крупного общественного деятеля, почти два десятилетия возглавлявшего Союз писателей СССР и многократно избиравшегося депутатом Верховного Совета. О Георгии Маркове написано немало книг и статей – и в советское время, и в нынешнее, причём некоторые современные авторы либерального толка зачастую перевирали факты и делали акцент не на творчестве, а на общественной деятельности писателя. Но такой подход может затмить главное, заключающееся в том, что Марков в первую очередь был писателем.

ДМИТРИЙ ВОЛОДИХИН

ДВУЛИКИЙ ГЕНИЙ ЖАНРА

Иван Антонович Ефремов двулик. Или, вернее, в отечественной культуре существуют как будто два Ефремова – столь сильную метаморфозу претерпела его писательская манера за несколько десятилетий творчества… Иной раз, читая Ефремова 1940-х, а затем открывая его же книгу 1970-х, с трудом веришь, что всё это создано одним автором.

На протяжении жизни сталкиваешься с массой людей. По разным причинам и надобностям. С кем-то потом общаешься, дружишь или сотрудничаешь. Кто-то приходит и уходит из твоего круга без особых отметин и воспоминаний. Кто-то остаётся надолго в памяти, хоть и живёт своей жизнью вдалеке, но каждый раз при воспоминании о нём теплеет на душе.

… Когда я пришёл на работу в совхоз имени Мичурина, понадобилось оперативно знакомиться и изучать весь коллектив — более четырёхсот человек, достоинства и способности каждого, чтобы знать, на кого опираться.

Люди были все разные. Старался по возможности помогать. А люди всегда с благодарностью воспринимают помощь. И только один человек на все мои предложения отвечал отказом.

— Как дела, Владимир Лукич?

— Всё хорошо!

— Чем помочь?

— Да ничего не надо, всё у меня есть, спасибо!

И так каждый раз, все два года нашей совместной работы.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

В советской школе роману Н. Г. Чернышевского «Что делать?» уделяли особое внимание. Оно и понятно. Создатель советского государства В. И. Ленин возвёл это произведение на пьедестал, сказав, что под влиянием романа сотни людей делались революционерами, «он увлёк моего брата, он увлёк и меня. Он меня всего глубоко перепахал. Это вещь, которая даёт заряд на всю жизнь». Мы читали этот довольно объёмный том, писали сочинения о его герое – типе протореволюционера Рахметове. Но роман нас не перепахивал, мы его просто проходили, потому что не понимали. Н. Г. Чернышевский, обходя тогдашнюю цензуру, окружил Рахметова намёками, которые понимали тогда определённо настроенные читатели. Их мог расшифровать специалист, глубоко изучивший эпоху, а не советские старшеклассники пятидесятых годов двадцатого века, воспитанные на ограниченном объёме школьной программы.

Сразу скажу, о чём сейчас пойдёт речь. По фактам, конечно, о Прилепине, а по сути — о тех, кто вершит культурную политику, ибо, превознося Прилепина, они не ведают, что творят, и сами себе ставят чёрную метку, которая аукнется в скором времени. Возможно, уже сейчас аукается — пока подспудно. Кто такой Захар Прилепин? К его 50-летию нынешние горячие поклонники этой незаурядной личности сделали немыслимо приторный фильм под названием «Родня о Захаре» — большой ролик о поистине исключительных, особо выдающихся заслугах Захара, а заодно о самих себе. А бывшие друзья, пребывающие а далёком зарубежье, выпустили фильм под названием «От любимца либералов до русского фашиста». Понятно, «русский фашист» — чушь, продиктованная лютой завистью к былому приятелю. Они-то, теперешние иммигранты мыкаются в тисках чужой жизни, а Прилепин, изменивший святому делу либерализма, не просто хорошо устроился в стране-агрессоре, а процветает. Как тут не перебрать с политическими ярлыками!

Однажды Дмитрия Лихачёва спросили, считает ли он, человек интеллигентный и, безусловно, начитанный, то есть, вооружённый такой “силой”, как “знания” (по Марксу), что “конец Света возможен в будущем”? На что мудрый исследователь древних рукописей и автор более 500 монографий и работ по истории культуры человечества, сочувственно, как солдат на вошь, посмотрел на популярного телеведущего и удивлённо переспросил: “В будущем?” И далее совсем обречённо, но как-то даже торжественно сообщил ему: “Дорогой мой! Ждать не надо. Мы с вами свидетели и современники конца Света. Он уже происходит. На наших с вами глазах”… Это было сказано в середине 90-х, при Ельцине, когда ненавидеть людей и желать им смерти публично ещё считалось неприличным.

О роли этой исторической фигуры, о времени и о том, как история продолжает влиять на наше настоящее на страницах «Вечерней Москвы» рассуждают писатели Святослав Рыбас — лауреат Национальной литературной премии «Слово» и главный редактор журнала «Роман-газета» Юрий Козлов.

ЮРИЙ КОЗЛОВ:

Я, как и ты, признаю заслуги Сталина перед страной. В марте 1953 года моя мать училась на факультете журналистики МГУ. Вместе с сокурсниками она была на его похоронах и чуть не погибла в давке. Она тогда была на пятом месяце беременности, и я, таким образом, вполне мог и не появиться на свет. Один мой дед (военный) был расстрелян в конце 30-х прошлого века. Другой (врач) сидел в начале 50-х в тюрьме и был выпущен на волю по знаменитой бериевской амнистии. Тюрьма, расстрел, репрессии были при Сталине нормой. Как увязать миллионы житейских народных трагедий с величием и победами сталинской эпохи? Ни эти ли «заархивированные» в памяти поколений трагедии определили крах сталинского проекта?

Иван Миронов, один из обвиняемых по «Делу Чубайса», двадцать лет спустя рассказывает подробности того громкого процесса в интервью «Литературной газете». Основательный, порядочный и стойкий человек. Ему себя не нужно за кого-то выдавать. Любая поза людям такого склада, как мой сегодняшний собеседник, претит. Знакомьтесь: Иван Борисович Миронов. Замечательный писатель, кандидат исторических наук, преуспевающий адвокат, офис которого находится на Ильинке, в нескольких шагах от Кремля. Провёл в тюрьме два года по обвинению в покушении на Анатолия Чубайса.