На протяжении жизни сталкиваешься с массой людей. По разным причинам и надобностям. С кем-то потом общаешься, дружишь или сотрудничаешь. Кто-то приходит и уходит из твоего круга без особых отметин и воспоминаний. Кто-то остаётся надолго в памяти, хоть и живёт своей жизнью вдалеке, но каждый раз при воспоминании о нём теплеет на душе.
… Когда я пришёл на работу в совхоз имени Мичурина, понадобилось оперативно знакомиться и изучать весь коллектив — более четырёхсот человек, достоинства и способности каждого, чтобы знать, на кого опираться.
Люди были все разные. Старался по возможности помогать. А люди всегда с благодарностью воспринимают помощь. И только один человек на все мои предложения отвечал отказом.
— Как дела, Владимир Лукич?
— Всё хорошо!
— Чем помочь?
— Да ничего не надо, всё у меня есть, спасибо!
И так каждый раз, все два года нашей совместной работы.
… Владимир Лукич Сацук был лучшим трактористом совхоза. Выезжал на поле не по расписанию, а по надобности. Причём, не по личной, а по надобности своевременного проведения агротехнической операции на своём поле — утром, днём, ночью. Он его так и называл: «Моё поле», — и оно у него было самым щедрым. Кукуруза, — так под два с половиной метра, кормовая трава, — так через неё не проберёшься.
Красивый, улыбчивый, доброжелательный, всегда готовый сам прийти на помощь другим. Под стать ему супруга – Надежда Владимировна. Дома — рядом, на работе – в одном звене из двух человек. И орден «Знак Почёта» по заслуженному праву украшал его грудь. И не только он — Владимир Лукич и его жена – обладатели медалей в честь полувекового юбилея начала освоения целины.
Через два года я уехал, а он остался.
И вот неожиданная встреча через много лет. Разговорились. Воспоминаниям не было конца. И по старой привычке я спросил:
— Чем помочь, Владимир Лукич?
Он как-то странно посмотрел на меня:
— А ничем ты не поможешь. Ты ведь от снов моих меня не избавишь — немцы проклятые мучают каждую ночь.
Я с недоверием посмотрел на собеседника — о каких немцах идёт речь — война закончилась восемьдесят лет назад, в стране остались единицы людей, видевшие живых немцев на войне, на дворе конец двадцать пятого года следующего за войной века?
— Ты когда родился, Лукич?
— В сорок первом.
-А немцы откуда?
И тут он поведал удивительную историю.
Родился Владимир Лукич в деревне Сипурка тогдашнего Высоковского, а позже – Каменецкого, района Брестской области Белоруссии 18 августа 1941 году. А с июня того же года вся территория района была уже занята немцами, ушедшими на восток выполнять свои бредовые планы покорения непокорных. В силу своего малолетства Володька Сацук из тех времён ничего не помнит. Не помнит, что за время оккупации в их районе немцами было целиком сожжено 19 деревень: Великий Лес – 52 хозяйства, Пересек – 21 хозяйство, Дуброва – 10 хозяйств, Мачульские – 12 хозяйств, Еловый Груд – 10 хозяйств, Репище – 9 хозяйств, Глыбокий Кут – 8 хозяйств, Подбельские Огородники – 18 хозяйств, Гвоздь 1-й – 17 хозяйств, Гвоздь 2-й – 8 хозяйств, Лавы – 17 хозяйств, Гонцы – 35 хозяйств, Дворище – 7 хозяйств, Грани – 8 хозяйств, Солодуха – 10 хозяйств, Селище – 50 хозяйств, Пашутская Буда – 35 хозяйств, Пашутское Подлесье – 10 хозяйств, Лески – 75 хозяйств. Население этой деревни в количестве 220 человек расстреляно. Частично сожжена деревня Кривляны – 10 хозяйств. То есть от этих девятнадцати деревень остались одни печные трубы, кучи пепла да одинокие колодезные журавли. Население сожжённых деревень частично вывезено в Германию, частично выселено в соседние деревни. По всему району замучено и расстреляно 535 человек. В Германию вывезено 667 человек. По неполным данным.
Не помнит Володька Сацук и того, что на территории района действовал партизанский отряд «За Родину» под командованием Павла Ивановича Бородкина. Отряд этот доставлял оккупантам и их пособникам немало хлопот, громя комендатуры, нарушая линии связи, отбивая продукты, скот и людей, избавляясь от предателей Родины и народа. И так с июня 1941года до августа 1944 года.
Два партизана этого отряда, жители Володькиной деревни, попали в руки к немцам, выданные местными полицаями. Измученных и истерзанных, но не сказавших ни слова, с вырезанными звёздами на груди, их привезли в родное село, прислонили спинами к забору, так как не могли они самостоятельно стоять, и расстреляли. В назидание старикам, женщинам и детям от мала до велика — жителям всех двадцати хат, согнанным на место казни. Среди них был и Володька. Говорят, человек помнит, что с ним было примерно с пяти лет. Володьке шёл третий. Но эту сцену расстрела – треск автоматов, оскаленные, довольные лица фашистов с засученными рукавами, лай собак, команды и крики на немецком, похожие на собачий лай, — он помнит, будто это было вчера. Помнит оседающих от забора вперёд и на землю расстрелянных мужчин. Помнит гробовое молчание сельчан, оторопевших от немыслимой беды. Помнит команду немцев: не хоронить расстрелянных на кладбище, а закопать за селом. Помнит, как немцы садились в два тентованных грузовика и уезжали в сторону леса. Увиденное запечатлелось в детском мозгу с фотографической точностью и резкостью.
Потом – провал в памяти. Примерно, до тех самых пяти лет, от которых идёт отсчёт человеческой памяти.
Дальше было обычное деревенское детство белорусского хлопца рядом с Беловежской пущей. Жил, учился в школе, помогал отцу и матери – в семье было четверо детей. Участки земли были небольшие и неплодородные, приходилось напрягаться, чтобы прокормить семью. Когда организовали колхоз, выучился на тракториста. А в двадцать лет женился на Наденьке, с которой учился в одной школе, — такой же светлоглазой, улыбчивой и доброй. Тут и первенец появился – Виктор.
А спустя год поманила белорусского тракториста целинная казахстанская земля, где были не маленькие клочки, а необозримые пашни. Там родились Наташа и Володя. Работали хорошо, но заскучали и через семь лет засобирались домой. Но тут возникла одна заковыка.
Дело в том, что с некоторых пор, может, даже с подросткового возраста, Володьку «одолевал» по ночам один и тот же сон. Из далёкого детства: широкая деревенская улица, пленные у забора, немцы с автоматами, знакомая до боли сцена расстрела. А дальше почему-то сон шёл не по «сюжету»- Володька убегал от немцев по лесу, а они гнались за ним и стреляли из автоматов. Он не мог быстрее бежать, ноги были, как ватные. Он кричал во сне от ужаса и просыпался в холодном поту. И так почти каждую ночь. Он и в Белоруссию не вернулся из Казахстана, в том числе, из-за внутреннего страха перед немцами из его снов.
Приехал с семьёй к нам, в Астраханскую область, в самое, пожалуй, зелёное и красивое село Зубовку, в совхоз имени Мичурина. На свою привычную должность тракториста. Первым в совхозе освоил самую мощную машину – трактор К-700. Везде был первым и лучшим. Орден заработал. А потом неожиданно сменил «гиганта» на МТЗ. Он ведь оттуда, с Родины, и у него есть имя собственное – «Беларус», с ним как-то теплее.
Жизнь сложилась, грех жаловаться. А вот сны проклятые не отступили тогда и не отступают сейчас. Причём, в снах этих он уже не малолетка, а в том возрасте, в котором видит сон. Значит, не отпускает память по всей его жизни. Ещё чаще стали эти сны приходить с началом боевых действий на Украине.
И как помочь ему? Может, сказать, что не зря он приехал к нам — ведь стал здесь своим? Может, рассказать ему, что район его в Белоруссии освободила от немцев 28-я Армия, сформированная у нас в Астрахани? Может, успокоить его словами о том, что никакие немцы нам не страшны? Не знаю, как помочь человеку, в силу времени и обстоятельств получившему в наследство жизнь и судьбу, напоминающие большую белую птицу с маленькой чёрной отметиной.