В деревне Глухомань, где дороги тонули в грязи по колено, а местные давно перестали удивляться странностям, стоял на отшибе дом Игоря Братченко. Дом скрипел, как старая телега, окна его глядели на мир мутно, будто спросонья. Сам Игорь, человек лет шестидесяти с хвостиком, давно махнул рукой на всё: сидел, курил, смотрел в окно и размышлял о том, как жизнь проскользнула мимо, словно кошка по забору. Однажды вечером, когда сумерки уже начали стелиться по земле, словно густой туман, в дверь постучали. Не громко, не настойчиво — так, будто кто-то знал, что Игорь всё равно откроет. Он вздохнул, почесал затылок и поплёлся к двери. На пороге стояла Она.
