Салтыков-Щедрин когда-то выделял в Петербурге три расходящиеся зоны, различающиеся терпимостью к сквернословию. В первой, в центральной, сквернословие запрещено полностью; во второй оно дозволяется не по произволу сквернословящего, но по заслугам сквернословимого; в третьей же, истинно народной, сквернословие дозволяется безо всяких ограничений. И было бы странно, если бы с развитием демократии третья зона не расширялась, поглощая сначала вторую, а потом и первую, аристократическую. Именно так: исчезновение аристократического и религиозного фильтра (а табуирование известных органов вместе с их общеизвестными функциями носит несомненно религиозный характер, рациональных причин для их изгнания в третью зону не существует), неизбежно ведёт к поглощению первой зоны сначала второй, а затем и третьей.

Глупая выходка перемолившихся православных телеменеджеров с побиванием камнями «совков» и их «вечно живого» вождя оживила дискуссию о том, как народу следует относиться к своей истории. Умный враг, боясь лобовых столкновений с русскими, умело ставит их время от времени перед тем же самым выбором, к которому понуждал Чапаева хитрый деревенский мужик в исполнении Бориса Чиркова: «Василий Иванович! Мы тут с мужиками засумлевались — ты за большевиков али за коммунистов?» Помните, как от этого вопроса полезли на лоб глаза у легендарного усатого комдива? Так и нашему народу предлагается «выбрать» — мы кто, «совки» или «россияне»?

Поэт Александр Твардовский физически страдал, когда ему присылали стихи, и он вынужден был их читать. А стихов присылали много. А он был главным редактором. И он говорил, что истинные поэты те, кого читают люди, стихов не читающие. А ещё, по воспоминаниям жены, составил градацию поэтов по их стихам. Потому что был уверен, что стихи — это срез ума человека, его сущность. И в стихах, самолично написанных, — его истинное лицо.

Перед грядущим 90-летием со дня рождения великого русского поэта Николая Михайловича Рубцова (1936-1971) издание «Комсомольская правда» (10 июля 2025 года, Александр Рогоза) вновь дало интервью с Л. Дербиной-Грановской – женщиной, лишившей жизни поэта и опять взывающей к возобновлению следствия: «Я требую, чтобы уголовное дело возбудили снова. Потому что я никого не убивала!» – заявляет 87-летняя Дербина-Грановская с демонстрацией журналистам очередной посмертной экспертизы, датированной 2024 годом за подписью некоего судмедэксперта с говорящей фамилией Чертовских.

Меня привлекла фотография, на которой перепуганный и явно растерявшийся человек находится в окружении огромного количества микрофонов… Выяснилось, что примерно так выглядит «организация усиленного интереса» или «скоординированное манипулирование». По азербайджански «движ-миш»… Вот вам «минута славы», которую поймал главный прозектор некогда братского Азербайджана — начальник тамошней судмедэкспертизы Адалят Бейбала оглы Гасанов. Чтобы собрать в одном месте столько микрофонов, надо очень постараться.

Это случилось в марте 1943 года, то есть 82 года назад. Дел у солдат было много – убивали два дня подряд: после жаловались, что очень устали. 1 марта деревню (большое поселение, сотни зданий) окружили и пошли по домам. Жителям велели выйти: «Не волнуйтесь, плановая проверка документов». Отводили в клуб, церковь, школу. Там уже расстреливали – партиями по 50–100 человек – и возвращались за новыми жертвами.

Сначала небольшая ремарка из прошлого. В советские времена было принудительное лечение в психиатрических клиниках. И вот, авторов, о которых хочу сказать, точнее об их продуктах испражнения, мы лечили в психушках. Оттуда они выходили спокойными и даже могли что-то создать приличное, а потенциальные психопаты, глядя на своих коллег (подлеченных) сразу брались за ум и создавали приличные произведения. Сегодня принудительное лечение в психушках отменили – только добровольно! В итоге что хотели, то и получили. Теперь о теме. Мне посоветовали посмотреть современный фильм о Красной шапочке и поделиться мнением. Сразу оговорю, моё мнение обычного зрителя.

Умного человека, говорящего на хорошем русском, успешного в делах, семейного, многодетного, да ещё русского по происхождению и по душе, теперь можно встретить всё реже и реже. Его почти нет в госструктурах, мало среди политиков, очень мало в ВУЗах, среди профессуры, среди юристов, психологов, в школах, среди творческой интеллигенции, не встретишь умного в магазине, в метро и в троллейбусе. Его не стало и в кино (если оно не советское). Такого человека практически нет на нашем ТВ. Не считать же «умными» тех, кого назначили на эту роль составители короткого списка гостей ток-шоу Соловьёва, Норкина и Скабеевой?

МИХАИЛ ЗАХАРЧУК.

ПРОВИДЕЦ

Сегодня день памяти самого светлого, самого здорового, и, наверное, самого мудрого, великого российского, любимейшего моего писателя Антона Павловича Чехова. Чехов писал другу Суворину: «Я хотел только сказать, что современные лучшие писатели, которых я люблю, служат злу, так как разрушают. Изощряют свою фантазию до зелёных чертиков… Компрометируют в глазах толпы науку и третируют с высоты писательского величия совесть, свободу, любовь, честь, нравственность, вселяя в толпу уверенность, что всё это, что сдерживает в ней зверя и отличает её от собаки и что добыто путём вековой борьбы с природою, легко может быть дискредитировано «опытами», если не теперь, то в будущем. Неужели они заставляют «обновляться»?

Вот у меня вопрос. Отношения чиновника и народа — это же не отношения мужа и жены? Типа, я тебе верил (а), а ты оказался негодяем. Правильно? Правильно! Чиновник нанимается вышестоящим чиновником для выполнения определенных функций: следить за культурой, народными деньгами, обороноспособностью и т.д. И когда оказывается, что нанятый чиновник долгие годы воровал или ротозейничал, то бессмысленно разводить руками: «Каким он оказался подлецом! Фу! Глаза б мои на него не глядели! Развод и девичья фамилия!»