Великая русская литература, как известно, вышла из шинели Гоголя. Но современный русский горожанин — тот самый, что мечется между кофейней «третьей волны» и офисом цифровых трансформаций — рискует выйти непосредственно через лобовое стекло. Или, что гораздо прозаичнее, быть сбитым бесшумно подкрадывающимся сзади чудовищем о двух колесах. Электросамокат, этот технологический бастард урбанизма, ворвался в нашу жизнь не просто как средство передвижения. Он претендовал на роль мессии, обещавшего избавление от хтонических пробок и душного объятия подземки. Однако вместо урбанистического рая мы получили локальный филиал ада на тротуарах.
Давайте попробуем препарировать это явление с присущей нам отстраненностью, без излишнего пафоса, но с глубоким пониманием трагикомедии бытия. Позволю себе заметить, что всякая технологическая новинка в России неизбежно приобретает черты метафизического вызова. Сначала нам кажется, что это игрушка. Потом — что это спасение. И лишь в финале, лежа в травматологии, мы понимаем, что это был очередной инструмент закрепощения духа.
С точки зрения апологетов прогресса, электросамокат (или, выражаясь более изящно, микромобильный транспорт) — это триумф свободы. Ты встаёшь на деку, нажимаешь на рычаг и мчишься навстречу ветру, минуя сонные вереницы автомобилей. Это иллюзия полёта, доступная каждому за тридцать рублей в минуту. Здесь чувствуется отчётливый привкус раннего футуризма, лёгкое покалывание маринеттиевской эстетики скорости.
Но у этой свободы есть оборотная сторона, и имя ей — пешеход.
Пешеход в современном мегаполисе — это фигура глубоко трагическая. Исторически тротуар принадлежал ему. Это была зона безопасности, тихая гавань, где можно было предаваться экзистенциальным размышлениям, не опасаясь за целостность опорно-двигательного аппарата. Сегодня прогулка по бульвару превратилась в прогулку по минному полю. Сзади на скорости тридцать километров в час несётся курьер с коробом еды — этот ангел смерти эпохи потребления, — а спереди виляет неопытный хипстер, впервые вставший на арендованный самокат после двух бокалов крафтового пива.
Здесь мы сталкиваемся с фундаментальным конфликтом: свобода передвижения одного человека вступает в прямое и весьма болезненное противоречие со свободой оставаться невредимым другого.
Было бы наивно рассматривать проблему электросамокатов исключительно в плоскости правил дорожного движения. Нет, мои дорогие читатели, здесь скрыт глубокий социальный подтекст. Самокат стал маркером нового классового расслоения.
С одной стороны, мы имеем так называемый «креативный класс» и примкнувшую к нему армию цифровых пролетариев — курьеров. Для первых самокат — это элемент стиля, способ продемонстрировать свою экологичность, мобильность и, если угодно, прогрессивность. Для вторых — жёсткий инструмент выживания, где каждая минута опоздания карается штрафом от бездушного алгоритма.
С другой стороны — консервативное большинство, состоящее из пешеходов, которые видят в самокатчиках наглых интервентов. Возникает классическая революционная ситуация: низы (пешеходы) не хотят больше уворачиваться, а верхи (самокатчики) не могут ездить иначе, кроме как по тротуарам, ибо на проезжую часть соваться смертельно опасно.
Государство, как водится, реагирует на это с грацией сытого бегемота. Оно пытается регулировать то, что регулированию поддаётся с трудом. Ограничения скорости до 15 км/ч в «медленных зонах», запреты на парковку в исторических центрах, виртуальная разметка — всё это полумеры. Они напоминают попытку лечить мигрень гильотиной или, напротив, подорожником.
Давайте зададимся вопросом: почему самокат стал проблемой именно у нас?
Ответ прост и печален. Наши города проектировались не для людей и уж точно не для микромобильности. Они проектировались для танков, парадов и, в крайнем случае, для советских «Жигулей». У нас нет инфраструктуры. Попытки нарисовать жёлтой краской «велодорожки» на узких тротуарах вызывают лишь горькую усмешку. Это не компромисс, это стравливание граждан друг с другом.
В Копенгагене или Амстердаме самокат органично вписался в городской ландшафт, потому что там десятилетиями выстраивалась культура сосуществования. У нас же культура заменяется понятийным аппаратом. «Кто смел, тот и съел», а в данном случае — «у кого масса больше, тот и прав».
В результате урбанистическая мечта об экологически чистом городе будущего превратилась в кошмар коммунального хаоса. Брошенные как попало самокаты захламляют выходы из метро, превращаясь в памятники победы индивидуализма над здравым смыслом. Они лежат в лужах, висят на заборах, сиротливо жмутся к стенам старинных усадеб, оскорбляя взор любого мало-мальски эстетически чуткого человека.
Так транспорт ли это будущего или проклятие настоящего?
Правда, как всегда, лежит в плоскости иронии. Электросамокат — это идеальное зеркало нашего транзитного состояния. Мы уже отказались от патриархальной тишины пешеходных улочек, но ещё не доросли до цивилизованного урбанизма. Мы хотим быть европейцами по уровню комфорта, но остаёмся кочевниками по уровню ответственности.
Самокат не уйдёт. Изгнать его — значит расписаться в собственном бессилии перед прогрессом. Но и оставить всё как есть — значит согласиться на ежедневную тихую гражданскую войну на каждом перекрёстке.
Возможно, выход кроется в метафизическом смирении. Пешеходу придётся отрастить глаза на затылке, самокатчику — научиться видеть в пешеходе человека, а не досадное препятствие на пути к цели, а чиновникам — наконец понять, что город — это не просто сумма квадратных метров асфальта, а живой организм, требующий любви, а не только освоения бюджетов.
А пока… Берегите себя, переходя дорогу. Даже если вы идёте по зебре на зелёный свет. Помните: где-то там, в сумерках, бесшумно летит на вас цифровое будущее. И у него, кажется, отказали тормоза.
«Литературная Россия»