– Високосный 2020-й стал непростым для всех нас. Как его пережили вы? С какими потерями и приобретениями вошли в новый, 2021-й?

– В прошедшем году тяжело переболели коронавирусом мои немолодые родители. Меня эта чаша пока миновала. Сколь многим хотелось бы, обернувшись в темноту, облегчённо бросить: «Год ловил меня и не поймал». Но и наивные радости, и смелые надежды, и хмельные смешки имеют горчащий привкус. Слишком велик помянник усопших, в том числе людей литературы. Я потерял близких мне людей. До сих пор неосознаваема смерть Эдуарда Лимонова. В год 75-летия Победы ушёл последний большой писатель-фронтовик Юрий Васильевич Бондарев. Ужасно рано ушли Александр Тимофеевский, Константин Крылов, Александр Казинцев…

В Астрахани много потаённых мест, старинных улиц, бесследно исчезнувших строений прошедших веков, а мне посчастливилось в 1977 году, как на машине времени, попасть на территорию всеми забытого «расстрельного» карьера. Про это место в детстве слышала страшные истории о том, что туда в лихие годы комиссары увозили людей, и назад уже возвращались только комиссары. Бэровских бугров вокруг города много, иногда в речах моей бабули при общении со знакомыми звучало: за бэровским бугром, там, где «Гончарка». Мы туда ходили в гости. Навещать одну знакомую, сестрицу по старообрядческой линии. Потом моя бабуля умерла, и больше об этом месте никто не вспоминал.

К 88-летию Дмитрия Владимировича

Бондарева – учёного, натуралиста, охотника.

Старейший сотрудник Астраханского заповедника Дмитрий Владимирович Бондарев полвека отдал природоохранной работе и изучению птичьего населения дельты Волги и Северного Прикаспия. Он приехал в Астрахань из Башкирии весной 1965 года. Переезд этого семейного человека не был случайным. Его любовь к природе и охоте зародилась ещё в юношеском возрасте, и желание сменить место жительства на волжскую дельту и работать в заповеднике было осознанным. Заповедник в тот период подчинялся лесному ведомству, и в нём была должность главного лесничего. На неё и назначили Д.В. Бондарева.

Опять резонансный случай в Знаменске: в январе по ул. Ленина во дворе дома N3 бродячие собаки покусали двух детей, им оказали помощь в горбольнице. Процитирую четыре из многих сотен откликов в местных соцсетях:

— Вы просто не представляете, как это страшно, когда стая голодных собак кидается на тебя, на твоих детей, просто так! И ты просто закрываешь своим телом детей, чтобы, не дай Бог, их не покусали! Вся жизнь перед глазами проносится! Что же теперь нам всем из-за этих собак сидеть дома и не выпускать детвору на улицу и в школу? Надо что-то с этим делать. А от того, что их стерилизуют и отпускают опять бродяжничать, ничего не меняется, добрее собаки не становятся.

Вот думаю, а возможно ли в Китае то, что произошло вчера в России, возможен ли «новый Тяньаньмэнь?» Уверена, что нет. За тридцать лет здесь произошли такие колоссальные изменения в сторону подлинного развития, что и пером не описать. И главное – они коснулись жизни каждого человека. Зачем же китайцам разрушать то, что было построено их же собственными руками, что обеспечило им достойную жизнь и перспективу? Вот потому и растёт от года в год уровень доверия к власти, уже достигший сейчас чуть ли не 90 с лишним процентов. Потому, уверена, и с эпидемией справляются лучше всех.

Я не о Москве – она, как всегда, у нас в особом статусе. И если аж из Прохоровым окультуренного Красноярска приехали на митинг навально-кучные активисты, то, понятно, что эта часть непременно настроена на «метод физических действий» как наиболее заметный для информационного и политического отчета… Я нынче в мирной и снежной Вологде. На митинге я не была. Он вроде проходил в поддержку Навального, который, на мой взгляд, не стоит такого внимания моей страны, любимой Вологды и нашего народа.