Астраханским калмычкам, необыкновенным, желанным

Глава I, в которой знаменитый парижанин жаждет увидеть край невиданных чудес.

Слухи о смерти Александра Дюма, как водится, оказались сильно преувеличены. Пока парижские газеты гадали, кто унаследует славу великого романиста, сам Дюма, жизнерадостный и дородный, стоял на палубе парохода «Нахимов» и с наслаждением вдыхал сырой волжский воздух. Стоял октябрь 1858 года, и Россия, наконец, открыла ему свои объятия – те самые, которые так долго оставались на запоре при Николае I. Старый император, как известно, не простил Дюма «Записок учителя фехтования» – романа о декабристах, который во Франции расходился на ура, а в России был под запретом. Но времена переменились. Александр II смотрел на Европу куда благосклоннее, и вот уже сам автор «Трёх мушкетёров» плывёт туда, куда, по слухам, из Парижа не возвращаются. Его спутник, художник Жак Ле Муан, уже делал наброски проплывающих мимо берегов, которые с каждой милей становились всё более плоскими и таинственными.