Максим Жуков. «Вечный огонь». Рассказ.

Почти год не выбирался в центр города. Не видел старинных башен Кремля и маковок храмов в обрамлении парообразных кочевников с завитками седых пушистых волос. Не заглядывал в уютные парки и скверы. Не сидел под кронами тополей-долгожителей, не слышал их шелестящих признаний о том, что им открывалось. А повидали деревья немало. Даже больше их величавых коллег. От них только корни остались да пни. Тут и там они выпирали из склизкой глинистой почвы, путаясь под ногами детей. Непоседы носились по чешуйчато-рваному покрывалу из пожухлой листвы. Громко и смешно чавкали сапогами. Задорно смеялись, пугая чёрных крылатых разбойников – они кружили над малышнёй, недовольно каркая в ответ на их крики.

Читать далее

Платон Гарин. «Конверт». Рассказ.

Добрый день. Слежу из Краснодара за свежими публикациями «Родного слова». Литературная жизнь на страницах журнала всегда кипит. Спасибо Анатолию Воронину, Максиму Жукову, Вере Саградовой, Дине Немировской, всем читателям. За последние годы в моём литературном портфолио есть и поэзия и даже переводы, но в основном это прозаические произведения. Среди них есть и новые, нигде не опубликованные. Сегодня хочу представить один из своих рассказов «Конверт», с которым некоторые читатели уже знакомы. А в качестве эпиграфа к нему скажу вот что: «Если в глубокой старости мы до мельчайших подробностей вспоминаем наше детство, значит, наш жизненный круг совершил свой полный оборот».

ПЛАТОН ГАРИН

КОНВЕРТ

Рассказ

Начну свой рассказ самого начала. Родился я в мае двадцать второго года. Мама работала на бондарном заводе, а папа был механиком на судне. Рос, как и многие мальчишки тридцатых годов, – учился в школе, был пионером, клеил фанерные планеры, играл в чапаевцев.

Читать далее

Павел Дёмин. «Мужики». Рассказ.

Артём Полукаров был студентом экономического факультета и так загнал себя, что попал в неврологическое отделение. Полукаров – второкурсник с характерным субтильным, жилистым телом гребца –  и здесь пробовал сохранить привычный ритм жизни: чертил кривые Лафера*, Маршала** закономерностей спроса и предложения, но потом его парализовала ужасная почечная колика. Он слёг почти на сутки так, что и говорил отрывисто, с большим трудом. Оставалось только смотреть старый чёрно-белый телевизор, пристроенный на двух тумбочках в углу палаты, да после отбоя слушать литературные передачи на радио «Маяк».

Читать далее

Максим Жуков. «От жестокого обращения до абсурда». Рассказ.

Когда-то Максим Горький сказал: «Человек – это звучит гордо!» Звучит, но не выглядит, особенно из сумрачных глаз девятиэтажного панельного дома. Погода стремительно портилась – мрачные, до неприличия раздутые тучи перекрыли робкие попытки осеннего солнца согреть коловращение людской биомассы. Рутина пустого, неосязаемого нечто поглотила весь мир. И в этой пустоте человек измельчал.

Читать далее

Роман Седов. Ну очень правильная сказка.

— Дракон! — дрожащим голосом позвал Мужик.

— Я! — отозвался Дракон из пещеры.

— Выходи на свет божий, нечисть поганая.

Дракон высунул из пещеры удивлённую голову. Мужик выронил из рук дубину.

— Повтори?

— Выходи на свет божий, нечисть поганая, — испуганно прошептал Мужик. — Пожалуйста.

Дракон вышел.

— Ну?

Мужик собрался с духом.

— Биться будем. Не на… Как же там? Минутку.

Выудив из-за пазухи листок бумаги, Мужик развернул его, прочитал и убрал обратно.

— Биться будем, не на жизнь, а на смерть!

Читать далее

Павел Дёмин. «Юность». Повесть.

В том жарком и ничем не примечательном августе мне было шестнадцать. Мы с одним из друзей юности часто ходили на реку – грустные и задумчивые, провожали взглядом проплывающие корабли. Выбирали себе каждый раз один из катеров, пропахших рыбой и старыми снастями, и сидели в них почти до вечера, изредка выбираясь искупаться. Иногда ближе к вечеру рыбаки приходили, отцепляли какой-нибудь катер и уплывали в закат. Так было и тем вечером.

Читать далее

Максим Жуков. «Сила слова». Рассказ.  

Когда я проезжал через второй юго-восток, не видел ни одного спортивного заведения, всё – магазины, киоски и рынки. У остановок крутились пройдохи, а в ночное время – девицы лёгкого поведения.

– Притомился, милок? Подходи, приголубим! − смеялись последние. Мне слышалось почему-то «телок». С девушкой уже месяца три или четыре, как порвал отношения. То ли я её бросил, то ли она – непонятно. Разошлись, разбежались, попрятались по разным углам, а рога всё растут? Я невольно ощупал лысую голову и в сердцах ответил барышням:

– Забодаю!

Читать далее

Анатолий Воронин. «Дивана».*

Данное произведение от начала и до конца является авторским вымыслом. Любое совпадение с описанными в нём событиями и образами главных героев считать чистой случайностью.

Мишка рос хулиганистым малым и с малолетства частенько подвергался порке отцовским ремнём. А когда он пошёл в школу, к детским шалостям и непослушанию добавилась ярко выраженная лень к учёбе. По этой причине, в его дневнике практически все страницы были исписаны учителями красными чернилами. Последние ставили на вид родителям, что их сынок – конченый лодырь, и они, родители, должны предпринять действенные меры воспитания своего чада. Всякий раз, когда отец обнаруживал подобные записи в дневнике, для сына это заканчивалось очередной поркой.

Читать далее

Максим Жуков. «Выбор». Рассказ.  

Дело было в начале 2000-х. Я обошёл почти весь район третьего юго-востока, срывая квитки с телефонами на остановочных комплексах и столбах. Под мышкой, шелестя тонкими крыльями, ютилась самая популярная в то время газета «Всё для вас» и пакет с документами. Бедняга порвался, пока его околачивал об столбы, приговаривая: «Будет дурить честный народ!» На каждом втором клочке грязной бумаги обещали астрономические суммы: «Работа в офисе…», «Разносчик конфискованного товара», «Помощник», какой-то «Смотрящий», и уж совсем подозрительной мне показалась приписка к одному из них: «…руководитель – женщина». В подкаблучники я не стремился, да и аферистом быть не хотел, а уж смотрящим – подавно. Но тех, кто это заботливо клеил, не волновало. Потому и кричал, вымещая злобу на бетонном гиганте в драных бумажных лосинах. Ко мне даже метнулись, теряя головные уборы, стражи порядка.

Читать далее

Игорь Братченко. Аарон Дормидонтович. Рассказ.

— Ну, Николай Иванович, прощайте! Прощайте! Желаем Вам здравствовать… Здравствовать и жить здесь до ста лет… в своё удовольствие! Да! До ста лет… – тряс мою руку улыбчивый толстячок Фёдор, продавший мне дом своего отца, почившего несколько лет назад. Места здесь пустынные, и дом всё не продавался, а тут, на счастье продавца, подвернулся я – человек, ищущий уединения. Теперь, от избытка радости и того, что груз забот о доме снят с его массивных плеч, а кругленькая сумма уютно уместилась в бардачке машины, довольная улыбка не покидала лицо Фёдора всю эту встречу.

Читать далее