Александр Бобров. Сила и трагедия таланта.

Писатели — «деревенщики» Виктор Астафьев, Владимир Крупин, Валентин Распутин, Василий Белов

«Я пришел в мир добрый, родной и любил его безмерно. Ухожу из мира чужого, злобного, порочного. Мне нечего сказать Вам на прощанье». Виктор Астафьев.

Вот какую трагическую предсмертную записку оставил в ноябре 2001 года Виктор Петрович Астафьев — выдающийся русский прозаик, детдомовец, фронтовик, автор изумительных и противоречивых произведений «Последний поклон», «Царь-рыба», «Пастух и пастушка», «Кража», «Печальный детектив», «Прокляты и убиты». Последний роман вызвал яростные споры. Остаётся загадкой и сама личность писателя… Не хотел ничего писать, но спорами полнится сеть, а Астафьева и Окуджаву ТВ – НАВЯЗЫВАЕТ, как главных фронтовиков, а для меня главней в эти же дни – Юрий Бондарев и Юлия Друнина. И Николай Старшинов, конечно!

Читать далее

Анатолий Воронин. «Оперская» смекалка.

Август 1982 года в Астрахани выдался жарким, отчего в кабинете начальника уголовного розыска Журавлёва Алексея Александровича, где отсутствовал кондиционер, было душно, особенно когда в нём собирался личный состав отдела. На очередном таком утреннем совещании шеф зачитал подчинённым сводку преступлений и прочих происшествий, произошедших по городу и области за истёкшие сутки. Ничего особенного, вроде бы, не произошло, если не считать убийства на бытовой почве, ограбления подростка на городском пляже, нескольких квартирных краж, хулиганства, пьяных потасовок с поножовчиной и так, по мелочам. По милицейским меркам истёкшие сутки прошли относительно спокойно, тем более, что общая раскрываемость преступлений превысила аж восемьдесят пять процентов, против аналогичного усреднённого показателя за июль месяц, составляющего меньше семидесяти процентов.

Читать далее

Ингвар Коротков. Квакающая жабочка.

Удивительная страсть к русской истории у наших славных литераторов. Так и горят желанием по косточкам каждый исторический факт. И это было бы замечательно, если бы… Если бы они не поливали это своей желчью. Сначала Акунин — ну, тот понятно… Но вот Радзинский. Честно говоря, мне этот «литературный феномен» как-то никогда не нравился. Квакающая жабочка с большим самомнением о своей кочке. Впрочем, возьми любого литератора-либерала — чем он отличается от квакушки на болотной кочке?

Читать далее