В 1991 году куда-то запропастился и Союз Писателей СССР, и его всемогущий Литфонд, всё как-то побледнело, и… стало по росту непоправимо измельчавшим натурам. За тридцать три года в русской литературе не было создано ничего равновеликого тому, о чём некогда говорили по целым дням и ночам. На месте разворованного и уничтоженного возник несуразно пёстрый базар, где птицы, кричавшие громче всех, имели все мыслимые привилегии, а об остальных птицах предпочли забыть. В приполярной стране метафора особенно выразительна. Словесность сделалась чем-то вроде безобидного, но довольно-таки дурацкого увлечения, и слово «писатель» стало синонимом в лучшем случае дурака, если не развратника, гуляки и асоциального типа. Экое падение с вершин душевного инженерства! Идя обучаться письму, я как-то не сопоставил свой приход в профильный вуз с тем, что той жизни больше нет. И даже если кто-то расписал мне будущее, разве бы я остановился?

История с памятником Жванецкому — это история какой-то непроходимой дремучести областной власти. Конкретно Ростовской области. И тотального пофигизма тех, кто от государства должен за этим следить. Казалось, что после Маннергейма, особенно в разгар СВО, мы как-то обойдёмся без таких косяков. Сам Жванецкий, это, конечно, часть нашей культуры. Как и многие уезжавшие в революцию, как и артисты, которые сегодня уехали, не поняв структуры исторического момента. Кто-то поймёт, кто-то нет. Жванецкий не понял, может, не успел, может, не захотел. Уже не узнаем. Как говорил, Юрий Петрович Любимов: «артист не обязан быть умным». Сегодня мы это всё видим по части нашей художественной интеллигенции.

– Юрий Михайлович, я была на презентации вашей новой книги из цикла «Совдетство»: «Узник пятого волнореза». Сейчас в литературной и в целом общественной среде в России так много противоречивых разговоров о Советском Союзе: Захар Прилепин отмечает «дискуссию между условно красными и условно белыми в патриотической среде», любая кинопремьера, вызывающая у зрителей, которые помнят времена СССР, ностальгию, становится громкой сенсацией, однако всё ещё очень много голосов, выступающих против всего советского, против социализма, против интернационализма, принципиально за рыночную экономику и т. д. Ваше произведение имеет отношение к этой дискуссии? В рецензиях ваше «Совдетство» называют очень ностальгическим циклом. Вы пишете о своих личных воспоминаниях и впечатлениях?

– Дискуссия между «красными» и «белыми» в патриотической среде развернулась ещё в конце восьмидесятых прошлого века, и я с тех пор в ней участвую. Отрадно, что теперь её заметил и Захар Прилепин. Увы, фильмы, рассказывающие о временах СССР, становятся сенсациями чаще из-за чудовищных искажений тогдашней реальности, бредовой напраслины и глумления над прошлым. Я даже дал своё определение этому особому жанру, до сих пор охотно финансируемому нашим государством, – «злобное антисоветское фэнтэзи».

Освобождение Авдеевки нашими ребятами совпало с очередным сокрушительным поражением в области духа. Явление Киркорова на Донбассе сравнивать с «прилётами», грозящими жизни, наверное, не совсем правильно. Но когда деятель шоу-бизнеса, чьё многолетнее занятие иначе, как «душегубством» не назовёшь, приезжает, чтобы использовать в целях личного «пиара» фон из страдающих от войны людей, это и есть демонстративное утверждение зла в своей правоте. Во всяком случае чисто эстетически это выглядело отвратительно. Но не так безобидно и безопасно, как может показаться. Использовать простодушие и доверчивость простых людей в корыстных целях у нас стало привычным…