После вторжения Наполеона Россия в 1814 году разгромила Францию и вошла в Париж. Мы, русские, не стали разграблять, поголовно уничтожать французов и превращать их в рабов. Мы увели свои войска из Парижа. Через 41 год Франция вновь напала на Россию в союзе с Англией, устроив нам Крымскую войну и разрушив Севастополь. В Первую мировую войну была повержена Германия — в том числе огромными усилиями России, хотя через октябрьский переворот 1917 года нам не дали воспользоваться лаврами и плодами той Победы. Разгромленная и разорённая Германия заплатила странам-победительницам (без России) огромную контрибуцию. Но через 21 год она начала Вторую мировую войну, а ещё через два года напала на СССР. На наших оккупированных территориях германские вояки поголовно истребляли население, а оставшихся в живых людей угоняли в рабство.

Ладно бы либеральное медийное пространство. С ним всё ясно. Но, признаться, мне странно встречать и в патриотических СМИ, на сайтах и порталах, в статьях и комментариях, недобрые выпады против советского прошлого, притом как в адрес нашего реального социализма,так и самой его идеи. Их авторов, зачастую православных, воцерковлённых  людей, не останавливает даже то, что поиск более справедливого устроения жизни земной, с общей собственностью, без хозяев и рабов, был свойствен не только безбожным «р-рэволюционерам», но не чужд многим учителям церкви и святым отцам от свт. Иоанна Златоуста, св.Иоанна Кронштадтского и до, положим, св.Луки (Войно-Ясенецкого).

ГЕННАДИЙ КРАСНИКОВ

«Я ВСЁ ЗАНЕСУ НА СКРИЖАЛИ…»

В связи с юбилеем Евгения Винокурова вспоминаются два взаимоисключающих суждения. Бродский был убеждён, что «поэтов – особенно тех, что жили долго, – следует читать полностью, а не в избранном. Начало имеет смысл только если существует конец». Розанов в статье о Некрасове высказывал неутешительную правду: «Объём каждого писателя, конечно, уменьшается со временем. С каждым десятилетием остаётся меньше и меньше его произведений, ещё живых, ещё нужных, ещё поэтических на новые вкусы. Поэты – ссыхаются. «Полные собрания сочинений» переходят в «избранные сочинения» и, наконец, в «немногие оставшиеся», которые читаются…»

Признаюсь, я, как и большинство советских мальчиков, вырос в феерическом невежестве относительно сохранения своего здоровья. Для нас было нормой есть всё, что есть. А не то, что полезно. Спать столько, сколько дают, или не спать вовсе, если интересно. Одеваться в то, что есть, а не в то, что модно. Сейчас даже страшно сказать, но всё лето мы даже не обувались. Да-да, лето наше было исключительно босоногое. Возможно, поэтому наше поколение почти не болеет. Но только заболев, начинает присматриваться к тому, что происходит в теме публичного здравоохранения. Так и я, только оказавшись на больничной койке, как сейчас, поневоле обратил внимание, как самая беспардонная манипуляция обществом проникла и окончательно поселилась и в этой, до недавних пор, деликатной и даже интимной сфере нашей жизни.

Слово – высшая форма сигнальной системы, доступная только человеку. Не вдаваясь в философию, скажу просто: премия «Слово» подала сигнал, что в главной национальной премии что-то пошло не так. Литературная конференция «Большой стиль», на которой не имел чести присутствовать, закончилась ударом обуха по голове: «В заключение дискуссии Сергей Степашин предложил собравшимся экспертам совместно подумать над кандидатурами для национальной литературной премии «Слово», которая будет вручаться по итогам 2025 года в семи номинациях». Вот это да! Так прямо и заявил: «Откровенно говоря, сегодня нет понимания, кто в нашей стране достоин этой премии. Давайте все вместе над этим подумаем».

ЕЛЕНА САЗАНОВИЧ

НЕГРАЖДАНИН МИРА

«Мне с собой не всегда легко». Ещё бы! Это «На край света» легко идти. И легко «Осыпаются листья». И «Чаша жизни» пьётся легко. И открывается «Лёгкое дыхание». Нет, не потому что тебе за двадцать. Хотя и поэтому. А потому что ты – «Под открытым небом» России. Потому что на родной земле всегда легко. Даже если очень тяжело… Это потом «Холодная осень» мелькает в окне вагона «Третьего класса». И такой сдавленный крик в груди, что вот-вот взорвётся сердце: «Хочу домой!» А ты теряешься в «Тёмных аллеях». И на плечи давят в злобе написанные о брошенной стране «Окаянные дни». О них он потом горько жалел. Как и о стране. Ведь это – его Родина. Это не только разрушенное дворянское гнездо, где вырос. Это гораздо большее.

«Печально я гляжу на наше поколенье… » — это не про меня, меня это «племя младое» забавляет от души. Как шуты и карлики Петра Первого. Вот, например, победитель «Филатов-ФЕСТ» поэт, как он себя называет — Егор Сергеев. «Филатов-ФЕСТ», надо вам сказать, премия государственная, патриотическая. Деньги на неё выданы Минкультуры. Заведует ею тоже записной патриот — Влад Маленко. Из литературных генералов прилепинской камарильи. Вот только жюри этой премии — несколько одиозное. Сплошь либерасты — от Анатолия Белого (ярого убеганта) до Солы Моновой. В общем — букет хризантем. Впрочем, победители тоже хороши.

Недавно наткнулся в литературном журнале на читательский комментарий: «Рассказ неплохой, но длинный. Я потратил на него одиннадцать минут». Боже мой! Я помню времена, когда мог читать книги часами, и время исчезало, как вода в песке. Я сидел с открытой книгой и не замечал, как меняется свет за окном. Теперь одиннадцать минут кому-то показались вечностью. Я подумал, что это знак. Литература сжимается. Она становится похожей на ленты соцсетей: короткий пост, резкий кадр, фраза, которую можно понять на бегу. Мы читаем, как пролистываем: взгляд зацепился – взгляд ушёл. Кажется, ещё чуть-чуть – и роман уступит место цепочке заметок, а поэма – подписи под фотографией.

Государственный язык – язык основных символов государства, и гимна прежде всего. Это высокий, символический регистр государственной речи, обращённой к гражданам России. Совершенно очевидно, что государственный язык ни в коей мере не является каким-то отдельным языком по отношению к современному русскому литературному языку, не является даже каким-то особенным его вариантом, но представляет собой функцию от литературного, способ его употребления в заданных государством сферах. Применительно к русскому языку наиболее общим термином, обозначающим этот объект, без сомнения, является «общенародный», или «национальный» русский язык. В его составе выделяется литературный язык, являющийся кодифицированной, нормализованной частью, и некодифицированная часть, состоящая из диалектных, жаргонных, просторечных, устаревших речевых структур и отдельных элементов языковой системы.

АРСЕНИЙ ЗАМОСТЬЯНОВ

ТРЕТИЙ, ОН ЖЕ ПЕРВЫЙ

Иногда его называют третьим Толстым, иногда – вторым, но он бывал и первым. Например, на афише московского Художественного театра, история которого началась с «Царя Фёдора Иоанновича». Или – в лихой артели авторов «Козьмы Пруткова». А романсы? Он долгое время оставался самым плодовитым русским поэтом-песенником. И соавторы у него были великие. Да и родился он раньше других великих Толстых русской литературы. И, конечно, раньше стал публиковаться.