Грустно мне стало с утра. Каждый день уходят русские воины. Сотнями поднимаются. Юными или почти. Мне много лет, я готов, но уходят они. «Война дело молодых», — сказал мне хороший человек, ответственный за мобилизацию. Я несколько дней в Геленджике. Это просто атас, есть синонимы. Я же всё понимаю, но зачем я здесь… Почему эти бренные тела насилуют воду, если идёт война… Тут тысячи 30 или 40-летних мужиков ласкают гладко выбритые части своих женщин. А почему в это время других мужчин разрывают хаймерсы?

В течение двух июньско-июльских недель каждодневно во всех новостях по ящику нам рассказывали о том, как французский полицейский застрелил африканского «юношу», гоняющего на чужом автомобиле без правил и без прав и не реагирующего на команды полицейских. Репортажи о том, как французские мигранты после убийства этого цветного уголовника громили французские города, грабили магазины и сжигали полицейские участки, занимали половину новостного эфирного времени российского ТВ в течение полумесяца.