На днях, разбирая домашний архив, я обнаружил весьма интересную бумагу пятигодичной давности в виде официального уведомления за подписью начальника одного из городских отделов полиции. Суть сего документа пока не буду раскрывать – сохраню интригу, однако воспоминания о событии, породившем его появление, заставило невольно чертыхнуться, задавшись вопросом: а куда мы, чёрт возьми, вообще-то движемся в плане своего развития? Погубив всё хорошее, что было в нашем недалёком прошлом, создали ли мы нечто новое и лучшее? А теперь по делу. Пять лет назад, близко к полуночи малознакомые ещё для нас соседи сверху, вроде бы семейная пара, начали скандалить. Словесная перепалка вскоре перешла во вполне жёсткий спарринг, сопровождавшийся женским визгом, яростным мужским рычанием и грохотом падающих то ли предметов мебели, то ли тел.

Обеспокоенные возможным смертоубийством, мы с женой с двух мобильных телефонов стали звонить в полицию. Кому приходилось в срочном порядке вызывать на помощь экстренные службы, понимает, что дело это иногда весьма затруднительное, требует терпения и выдержки. После нескольких безуспешных попыток дозвониться, жене всё же удалось пообщаться с дежурным отдела полиции по поводу происходившего в соседней квартире. Тот пообещал прислать наряд. По его просьбе был сообщён номер нашей квартиры, чтобы сотрудники по прибытии воспользовались домофоном и без проблем проникли в подъезд.

Тем временем наверху накал борьбы несколько спал, перейдя в словесную перепалку. Продолжалось это минут сорок. Пребывая в томительном ожидании обещанного дежурным наряда, мне вспомнилась давняя история из прошлой жизни, когда я ещё служил и на момент события был на пути к родному городу, возвращаясь с первой чеченской. Оказавшись дома, от жены, помимо прочих новостей, узнал о ночном кошмаре во дворе, устроенном шпаной накануне. Нечто подобное происходило довольно часто, так что приходилось на свой страх и риск наводить порядок, не беспокоя тех, кому это по закону положено было. Тогда это ещё милицией называлось. Так вот, когда безобразие затянулось за полночь и заснуть не было никакой возможности, жена дозвонилась по 02, куда надо. Дежурный, однако, перечислив десяток причин, почему он не может принять меры, искренне удивился: что, мол, во всём доме не нашлось настоящих мужиков, способных урезонить дебилов?!

Так и прошла бессонная ночь под дикие крики, мат и оглушительную музыку, пока компания к утру не притомилась и не разбрелась по домам.

Поначалу было праведное негодование и намерение устроить громкий

скандал, чтоб другим наука была, с непременным и суровым наказанием

нерадивого дежурного. Но вскоре я поостыл, а затем и вовсе отказался от этой затеи — кругом была коварно организованная тотальная разруха, в том числе, и в головах.

Посчитал, что обвинять бедолагу-дежурного, месяцами не получавшего, как, впрочем, и все служивые в те времена, мизерной зарплаты, в некомплекте личного состава, отсутствии бензина и исправного транспорта просто несправедливо. При этом он на все сто был прав насчёт отсутствия хотя бы мало-мальски проявленного общественного сопротивления дикости. Ведь на каждый «кипиш» никакой милиции-полиции не хватит. Когда народ безмолвствует, существуя по принципу: «Моя хата с краю», любая тварь принудит всех жить по её блатным законам, вернее — понятиям. Это вполне реально и во многих случаях – уже свершившийся факт.

От мрачных мыслей, к счастью, отвлекла возобновившаяся наверху возня.

Страсти стали накаляться, и конфликт быстро стал переходить в горячую фазу. Доносившийся сверху грохот явно свидетельствовал о том, что там идёт нешуточная битва. Судя по отчаянным воплям женщины: «Не убивай меня!», лавры победителя однозначно доставались мужчине. Я был уже готов ринуться на помощь, но пока одевался, обувался, всё внезапно прекратилось, и наступила полная тишина. Жена обречённо прошептала: «Он её грохнул».

Минут через десять сработал домофон, затем последовал звонок в квартиру и вот, наконец-то, она, долгожданная полиция в образе двух прапорщиков. Но вместо того, чтобы поспешить на место происшествия, полицейские приступили к нашему детальному опросу: кто мы такие (полные анкетные данные), что конкретно заставило нас обратиться в полицию, знаем ли соседей сверху и так далее.

Разобравшись с заявителями, то есть с нами, оба сотрудника направились на место происшествия, но вскоре вернулись, пояснив, что дверь им никто не открыл, в проблемной квартире полная тишина, дальнейшую проверку нашего обращения будет проводить участковый инспектор.

Ночное событие не осталось незамеченным для жильцов подъезда. Естественно, никто из них не был в восторге от ночного бедлама. Посудачили на этот счёт, посочувствовали пострадавшей, и этим всё ограничилось.

Как помнится, действительно вскоре нам нанёс визит участковый инспектор юного возраста (меня, к сожалению, дома не было). Он дополнительно опросил жену, та что-то, видимо, заявление, подписала, и на этом инцидент, вроде бы, был исчерпан. Тем более, что беспокойные соседи вели себя тихо, никому не причиняя хлопот.

Прошло какое-то время, и на имя жены поступило заказное письмо в виде официального ответа из отдела полиции за подписью начальника, который уведомлял, что ей отказано в возбуждении уголовного дела по якобы имевшим место противоправным действиям со стороны соседей по причине отсутствия

самого события, поскольку они, мол, соседи, в указанное время находились у родственников в одном из дальних районов области (!?).

Если данная отписка у жены, фактически обвинённой в лжесвидетельстве, вызвала лишь раздражение, типа: «Чтоб я ещё когда-нибудь…, да никогда!», то у меня, ветерана службы, в том числе и в органах правопорядка, — недоумение и даже оторопь. Во-первых, никто из нас и не помышлял о возбуждении какого-то уголовного дела по поводу банальной семейно-бытовой свары – у правоохранительных органов масса других, не менее действенных способов воздействия. Во-вторых, участковый, как выяснилось, не удосужился даже провести обязательный в таких случаях поквартирный обход, дабы проверить объективность заявителя и получить дополнительные сведения, проливавшие свет на злополучное происшествие, а заодно и на его участников.

Когда хорошо известная тебе по прошлой службе и жизненно важная для общества система не то, что не совершенствуется, а стремительно деградирует, что может быть горше для её ветеранов. К примеру – печальная участь института участковых инспекторов. Формально он существует и ныне, но как бы виртуально. Кроме определённого и весьма ограниченного круга лиц, именуемого спецконтингентом, мало кто из приличных граждан подозревает о его существовании. Я сам лично за двадцать с лишним лет впервые узрел некое подобие участкового и то лишь благодаря вышеупомянутому инциденту с соседями.

Эх, где же вы, мудрые и всё знавшие дядьки – участковые из «совковых» времён?! Именно они являлись основой основ системы правопорядка. Служба явно не для новоиспечённых и безусых лейтенантов, не прошедших жизненные университеты. Многие из нас до сих пор помнят их даже по именам, настолько они были близки к людям. А народец-то разный был. Многим и подзатыльников от участкового перепадало немало, и штрафы грозили тем, кто свинство устраивал во дворе или в подъезде, и за многое другое гоняли шалопаев вездесущие «Анискины». Словом, кому положено – их боялись, но большинство по праву уважало. Помнится, в конце лета 1976 года в Кировском районе Астрахани при исполнении служебных обязанностей был убит участковый. На его похоронах собралось великое множество людей. Что поразило, в числе искренне скорбящих было немало личностей определённого толка – явно подконтрольный контингент погибшего. Как говорится, комментарии излишни – уважение и авторитет сами собой не приходят. Вот и получается, что участковые, как никто, реально создавали положительный имидж всей советской милиции, а, может, даже и власти в целом. И это была не просто работа для добывания хлеба насущного, а в полном смысле слова служение народу ради его спокойствия.

По моему разумению, доверие общества к органам правопорядка определяет не только политическую стабильность в стране, но и способствует созданию благоприятной психологической атмосферы среди соотечественников. В Финляндии, к примеру, полиции доверяет 94% населения, в Норвегии – 87%, в Швеции – 84%, а в России, по одним данным 14%, по другим, более оптимистическим, — около 50%, в среднем, вероятно, 32%. В наших ли силах улучшить эти показатели? В масштабах всей страны вряд ли, но в местном, региональном формате – вполне под силу. Проблема отнюдь не узковедомственная, она касается каждого из нас, но пути её решения должны искать и предлагать профессионалы и, в первую очередь, из числа ветеранов УМВД и, так сказать, «родственных» служб, в той или иной степени связанных с обеспечением общественной безопасности. А коль она общественная, то и гражданское сообщество должно активно участвовать в этом процессе как субъект с правом совещательного голоса.

Недавно побывал у друзей в Краснодаре и был приятно удивлён – во всех присутственных местах и в подъездах жилых домов размещена информация типа: «Уважаемые граждане, я Ваш участковый инспектор майор полиции такой-то такой…» Здесь же фотография, номера контактных телефонов, адрес места приёма граждан и концовка в лучших советских традициях: «Всегда готов прийти Вам на помощь».

Прекрасный пример для внедрения в жизнь. Вообще-то, если вернуть из забвения и по-умному использовать всё хорошее и ценное из нашего недавнего прошлого, то уверен – наш любимый город будет спать спокойно.

Поделиться: