— Фантастов часто называют пророками, но это, конечно, далеко не всегда так. А какие из ваших предположений о будущем оказались правдивыми или, наоборот, ошибочными? Делали ли вы вообще какие-то прогнозы в своём творчестве?

— Фантасты в последнее время не так часто делают прогнозы технического характера, потому что все, что можно было открыть, не обладая глубокими специальными знаниями, оно уже на поверхности, общеизвестно. Это во времена Жюля Верна можно было предсказывать и популяризировать какие-то технические открытия. Но всегда остается поле социальных, отчасти даже политических, прогнозов. Вот здесь, к сожалению, часто угадываешь. Собственно говоря, даже про события, которые сейчас происходят: про СВО, про всё это я писал ещё в конце 90-х годов, может быть, в начале 2000-х, потому что видел, как это назревает. Что рано или поздно события выйдут на уровень прямого конфликта. Вот такие прогнозы у меня бывали. Точно так же, как и определённые прогнозы о том, что будет происходить в Европе. Я не скажу, что мне это нравится, но я про это писал, потому что видел, что это неизбежно.

— Молодое поколение все чаще полагается на искусственный интеллект. Как вы считаете, может ли искусственный интеллект помочь в написании книги или лучше все-таки вообще исключить его из процесса и оставить право творить только людям? А вы сами пользуетесь ИИ в повседневной жизни?

— Искусственный интеллект, по сути, интеллектом не является. На данный момент это нейросети — просто машины с очень большой скоростью обработки информации, которые могут имитировать разумное поведение. Соответственно, творить, к сожалению, а, может, к счастью, они пока не могут. Для этого всё-таки нужен разум. Когда с помощью нейросети пытаются создавать что-то творческое — рисовать, писать художественный текст, получается, по сути, компиляция из бесчисленного множества уже написанного, нарисованного, созданного кем-то другим. Это тоже, конечно, определённого рода творчество — поставить правильно задачу для того, чтобы нейросеть выдала что-то более-менее интересное. Но это «более-менее интересное» всё равно будет усреднённым продуктом, который кто-то уже когда-то ел.

Сейчас целый ряд авторов используют искусственный интеллект. Это, в общем-то, не секрет. Это просто занижение литературы до среднего бульварного чтива. Потому что даже в том, что всегда называлось бульварной литературой, всё равно оставалась возможность для автора сказать что-то новое, сказать что-то серьёзное и дать новый повод для размышлений. Сейчас то, что написано нейросетями, — это просто бесконечное пережёвывание уже имеющегося с постоянным снижением качества. Потому что те же самые нейросети начинают ориентироваться уже не только на то, что создали люди, но и на то, что создали другие нейросети.

— То есть мы можем предположить, что в какой-то момент люди будут читать просто сгенерированное, десятикратно пережёванное машиной нейротворчество.

— Такие люди уже сейчас есть — потребители такого контента, которые хотят одного и того же, но чуть-чуть другого. То есть автор пишет первую книжку более-менее удачную, она нравится читателю, и читатель требует такого же, но больше, больше и больше. И начинает потреблять этот продукт. Это, знаете, своего рода бесконечная мыльная опера, только с фантастическим антуражем.

И такому читателю, в общем-то, уже безразлично, кто написал: этот автор, команда под его руководством или нейросеть. Ему главное — получать каждый день опредёленную порцию букв, которые он проглатывает и спокойно идёт дальше. То есть ему уже хватило на сегодня чтения. Ничего нового он из этого не извлечёт, но ему, собственно, и не нужно.

— То есть литература фактически просто превращается в фанфик.

— В какой-то мере да. Собственно говоря, скоро (можете это считать прогнозом), я полагаю, всёэто придёт к написанию нейросетями книг по заказу. То есть человек просто будет оставлять на сайте какую-то заявку: «Я хочу прочитать книгу. В ней должны быть путешествия во времени, сражения в космосе. Главного героя должны звать, например, Витя. Его подругу должны звать Маша. Должна быть любовь, должны быть страсти». И вперёд — нейросеть будет писать.

А ещё человек добавит: «Пусть это будет написано, например, в стиле Пелевина, Лукьяненко или в стиле кого-то ещё». И пожалуйста — нейросеть будет генерировать довольно правдоподобный, довольно похожий текст.

—Вы сейчасработаете над новым циклом— «Орден Алой звезды». Как появилась в каком-то смысле злободневная идея создать медиафраншизу о русских супергероях?

— Смотрите, героическая тема, наверное, характерна для любой культуры. Своя героическая тематика есть не только у Штатов: есть и в Китае, есть и в Индии — со своим колоритом. Но в принципе людям всегда нужен образ героя. Причём не только реального героя войны, труда и прочее, а героя в мифическом плане. Человека, борющегося с каким-то гигантским вселенским злом, человека, бросающего вызов судьбе, — Прометея своего рода. Это архетипичные образы героев. Они должны неизбежно присутствовать в культуре.

Причём если у нас всё хорошо с такими образами в сказочной литературе, у нас есть Илья Муромец и «пантеон» героев-богатырей, то для взрослых таких произведений практически не создавалось. Были отдельные персонажи, но они все были разбросаны по книгам разных авторов, по экранизациям и так далее. У них не было общей вселенной. Возникла мысль, что вся американская героическая франшиза, по сути, опирается на комиксы. В результате взрослый человек смотрит эти фильмы, уже прекрасно зная некий бэкграунд. Ему не надо объяснять, кто такой Человек-паук или Капитан Америка. Но у нас комиксовая культура, по сути, не сложилась. Сейчас, конечно, комиксы выпускают, но это остаётся достаточно узким направлением.

Возникла идея: почему бы не опереться на классическую русскую, советскую приключенческую литературу, где существует масса персонажей, которые эту функцию выполняют. Почему бы их всех не поместить в один мир, в котором могут существовать вместе и Ихтиандр Александра Беляева, и инженер Лось из «Аэлиты» Алексея Толстого — куча всевозможных персонажей. Если подумать, они жили где-то в одно время, они могли и должны были пересекаться.

И была создана вселенная, в которой действительно все эти персонажи поселились и между собой взаимодействуют. У них есть взаимоотношения, свои проблемы, есть большая цель и общий враг, есть какие-то локальные противники, которые возникли из той же литературы. Это создание легенды заново, по сути, и если это получится, то, мне кажется, будет как минимум очень интересно.

— Вы точно сказали, что в Америке, условно, каждый с пеленок знает, как появился Человек-паук, а как появился Бэтмен. То есть это часть культурного кода. Получается, этот проект призван найти свой культурный код и попробовать привить каждому с пелёнок знание, как появился Ихтиандр, например?

— Разумеется. К сожалению, у нас молодёжь сейчас читает гораздо меньше, чем в советское время, и она, например, про Ихтиандра знает из анекдотов. Разве что посмотрели когда-то старый фильм вместе с родителями случайно. Мы вот хотим оживить этих героев, вернуть их в культурное пространство и показать, что они для нас — часть мироздания, которая где-то существует, борется. Такая вот большая амбициозная задача. Как мы с ней в итоге справимся — не знаю, но по литературной основе, мне кажется, мы всё сделали правильно.

— Давайте тогда перейдём к общественным вопросам. Недавно Захар Прилепин призвал создать российский аналог Нобелевской премии по литературе. Что вы думаете об этом? Возможно ли вообще создание такой премии в России?

— Понимаете, Нобелевская премия по литературе даже изначально, к сожалению, не была свободна от какой-то вкусовщины, от политической конъюнктуры, и сейчас она практически превратилась просто в инструмент демонстрации той или иной политической западной позиции. То есть её получают не те, кто действительно войдёт навсегда в историю литературы, а те, кто выразил какую-то правильную с точки зрения западного евроатлантического истеблишмента позицию.

Нужно ли у нас создавать некий аналог? Я не знаю, премий-то много. Вот сейчас есть прекрасная премия «Слово», которая создана обновлённым Союзом писателей. Это серьёзная премия с хорошим призовым фондом, что немаловажно. Должна ли при этом быть какая-то одна гигантская суперпремия под названием «Самый главный хороший автор» или «Самая главная хорошая книга»?

Можно, конечно, создать, но надо понимать, что такая премия сама по себе тоже будет конъюнктурной. Здесь если она будет с большим призовым фондом, за неё начнётся такая невидимая подковёрная возня. Если она будет с малым призовым фондом, она не станет очень авторитетной. Нобелевская премия, она, собственно говоря, потому и знаменита, что автор получает огромную сумму денег и может, забыв о всех финансовых проблемах, продолжать творить сколько ему угодно, создавать какие-то новые прекрасные произведения. И потенциально это очень хорошая идея.

Создать у нас что-то такое аналогичное для того, чтобы автор недооцененный, но при этом прекрасный, мог отдаться полностью литературе. Почему бы и нет? Если появится кто-то, кто эту премию будет спонсировать, если появится наш Нобель, который даст на неё деньги, причём неоднократно выделит призовой фонд, который будет вручаться каждый год какому-то писателю и позволять ему спокойно работать следующие 10 лет, условно говоря, конечно, это будет хорошо. Пускай. Главное — найти такого мецената.

Но подобные премии должны ещё и идти вместе с правильным, честным инструментом отбора. То есть это должна быть премия, которая вручается не узким кулуарным кругом, а большим количеством людей: людей уважаемых, которые действительно будут судить, как говорится, по гамбургскому счету. Так что если кто-то из наших замечательных олигархов решит такую премию основать, то, наверное, он сделает благое дело и впишет себя в историю российской культуры. 

tass.ru

Поделиться: