Жизнь супругов-пенсионеров подобна однообразному тиканью настенных часов: тик-так, тик-так. Только прогноз погоды, пейзаж и градусник за окном напоминают им о постоянной смене дня и ночи, лета и зимы. Раньше вся их жизнь была: студенты, коллеги, друзья, семья. Теперь методички и учебные планы заброшены, коллеги постарели, друзья растерялись. Дети взрослые, ещё недавно внуки радовали, но и они выросли, собой заняты. Давние мечты о будущем забыты, остались лишь воспоминания о прошлом. Звонок из Москвы напомнил Николаю Петровичу о старшей дочери Светлане от первого брака:

– Папа, я скоро приеду. С внуком. У сестры остановимся и вас обязательно проведаем. Ты помнишь Кирилла?

Наш главный герой не скор, но ногами не шаркает. Фигура не молодецкая, но не сгорблен. Речь не ораторская, но не заикается. Лысоват, но умом бодр. Сколько правнуку лет, Николай Петрович точно не помнит. Ясно, если их разделяет три поколения, то Кириллу лет десять. Или чуть больше.

Николай Петрович, вообще-то, правнука видел. Тогда к нему на дачу приехали и дочка Света, и внучка Ира с младенцем. Спокойный такой, ни разу не пикнул. Жена Татьяна хлопотала вокруг гостей, а Николай Петрович дачной работой занят был. Фотка на скамейке перед верандой с тех пор сохранилась с подписью «Три поколения потомков с уставшим на даче предком». А последнее фото, которое недавно прислала дочь, Николай Петрович прочитал для себя так: «Брошенный, никому не нужный подросток-инфант, прислонившийся к стене безымянного, без окон, строения. Убрать стену, он тут же упадёт. Что из него может вырасти?»

Света когда-то давно уехала в столицу из города, где выросла и выучилась. Вышла замуж, родила дочку Ирину. Развелась. Поработала на советском заводе. Союз развалился, за ним рухнул завод. Подвернулся бизнес. Как-то разговорились:

– Света, у тебя образование высшее, а занимаешься… Раньше это спекуляцией называлось, а сейчас – «купи-продай». И надо было для этого в институте пять лет учиться?

– Конечно, – тут же последовал ответ.

Отрадно слышать такое мнение недавней студентки. Значит, не зря они с супругой много лет трудились в вузе.

– Ну, и чему ты в институте научилась?

– На калькуляторе считать, – огорошила дочка. – Как у меня бизнес процветал бы, если не калькулятор?

В 90-х, и правда, калькулятор полностью и везде вытеснил деревянные костяшки, счётами их называли. Бизнес у Светы шёл в гору, появился помощник, стали они ездить в Европу. Дочь её Ирина, внучка Николая Петровича, с детства привыкла к загранице, к роскоши, ещё до университетского диплома журналистки. Звёзды сошлись для неё где-то в Интернете, в онлайн, в области заоблачных и потусторонних практик. Замуж за такого же «продвинутого» вышла, редко они приезжали в Россию. То в Греции они, то в Таиланде, оттуда на Бали, снова в Европе… Там, между материками, странами, городами, Кирюша и рос.

Вспомнилось Николаю Петровичу, возвращался он как-то из командировки. В попутчиках в поезде оказались мама с сыном лет десяти, она его по-девчоночьи Санечкой называла. На три часа дороги мальчишке терпения не хватило, стал капризничать. Спать не хочу, пирожок не буду, книжку не надо, на всё «фу» да «хны». Решил Николай Петрович проявить свой педагогический талант, развлечь его:

– Санечка, тебе твоё имя нравится?

Пацан отвлёкся от капризов и честно признался:

– Нет.

– А как тебя лучше называть?

Вопрос застал мальчишку врасплох. Он посмотрел на маму, ожидая подсказку. Она промолчала. Ответ прозвучал так, будто он выдал тайну:

– Меня ребята Санёк называют.

– Хочешь, Санёк, я тебе загадку загадаю?

Заготовки у пенсионера есть на все случаи жизни. Чтобы легко ответ найти и не поставить ребёнка в тупик, начал с хорошо известного:

– Слушай, Санёк. А и бэ сидели на трубе. А упало, бэ пропало. Кто остался на трубе?

Мальчишка удивлённо смотрит, ожидает подвоха. Отвечает неуверенно, будто уточняет:

– И-и?

Николай Петрович вроде как обрадовался правильному ответу, хотел продолжить забаву типа «Шла старуха с тестом…», но услышал от мальчишки предложение:

– А теперь вы отгадайте. – И тут же выдал: – А и бэ сидели на трубе. А заболел и попал в больницу. Кто остался на трубе?

Вот так фокус! Такого хода Николай Петрович не ожидал. Включать анализ, индукцию, дедукцию, другие научные методы времени нет. Что же делать? Признаться стыдно. Даже не знает, что сказать. С видом победителя Санёк прервал паузу:

– Бэ осталось!

…Николай Петрович решил подготовиться к встрече с правнуком. Исходные данные такие. Сам он, кроме бывших советских республик, нигде за границей не был. Если не считать, что смотрел в сторону Финляндии и Польши, когда летел на самолёте из Ленинграда в Вильнюс. С борта теплохода в Японском море пытался рассмотреть Японию. В Аджарии гостеприимные грузины указали направление со словами: «Там рядым Турций». В Вилково на другом берегу Дуная видел Румынию, на другом берегу Амура – Китай.

«Интересно, правнук русский язык-то хоть знает?» – подумал Николай Петрович. Из глубин памяти, из шаловливого детства всплыло: «Хэндэ хох», «Гитлер капут» и «Ком зи хер», над которым они с мальчишками понимающе хихикали. Вспомнил шутливое англо-украинское: «Хау-ду-ю-дэньки булы».

Света говорила, знания её внук получает самообразованием, по индивидуальной программе. Потом экзамены сдаёт и без всяких школ переходит из класса в класс. «Фигня какая-то, – мыслил прадед, – тут после институтов многие неучами остаются, а у него само образование приходит? В общем, бестолковая встреча намечается».

У Татьяны, супруги Николая Петровича, свои заботы. Надо прибраться, наготовить угощений, достойно принять родственников мужа. Наконец всё готово. А вот и гости дорогие. Николай Петрович выдал подростку свою заготовку:

– Хау-ду-ю-дэньки булы.

Неловкая пауза. Татьяна к чудачествам мужа привыкла и промолчала. А мальчишка смотрит на бабушку Свету, типа «Что он сказал?» Но оказалось, и бабушка не поняла шутки:

– Пап, Кирилл у нас на русском разговаривает.

– Да? А я думал, он по-английски шпрэхает.

– Он и на английском свободно говорит, а ты что сказал-то?

Неловкость Николай Петрович быстро исправил рукопожатием, чуть притянув мальчишку к себе:

– Привет, Кирилл.

Приобнял дочку. И тут же инициативу перехватила, вот молодец, хозяйка. Сразу за стол, и разговоры. О своём, женском. О детях, болезнях, лекарствах. О молодёжи, браках, разводах. О ценах, пенсиях, инфляции.

Нам, мужикам, эти разговоры неинтересны. Кирилл ковыряет вилкой в тарелке, глаза в стол, ему скучно, молчит. Николай Петрович рад, что женщины нашли общие темы, увлечены беседой. Как к правнуку подступиться, он не знает. Ушёл к себе, у него работа не закончена для редакции литературного журнала. Увлёкся, счёт времени позабыл.

– Ой, папа, мы наговорились. – В кабинет к отцу вошла дочь. – А ты чего спрятался от нас?

– Да ладно, вам и без меня нескучно.

– Мы уже уходим. Ты нас проводишь?

В прихожей засуетились: один туда, другой сюда. Пора обняться, сказать слова: «до свидания», «не забывайте», «не болейте», «звоните». Николай Петрович попрощался с дочерью и правнуком простыми словами:

– Спасибо, что проведали. Может, свидимся ещё.

Кирилл перевёл взгляд с хозяйки на прадеда и, будто передразнивая его, произнёс одно только слово:

– Ауф-видер-ку-ку.

Так неожиданно опять молодость над стариком верх одержала…

Через день звонок, Света:

– Папа, как ты там? Ха-ды-дуй… Тьфу… Даже не выговоришь. Я тут рассказала Кириллу, что ты вообще-то серьёзный человек, в университете преподавал, наукой занимаешься, что пишешь статьи, книги, в журналах публикуешься. Теперь он теребит меня, хочет с тобой встретиться. Давай завтра, а то мы в субботу уезжаем.

Договорились встретиться недалеко от центра города. Здесь рядом вокзал, оживлённая транспортная развязка, крупный торговый центр. Аргументы просты:

– На третьем этаже есть где посидеть, перекусить: «Сабвэй», «Пицца», «Пузо»…

Николай Петрович перебил дочь:

– Пуза нам не надо. – И спросил с ехидцей: – А на русском языке там ничего нет?

– Есть, – с азартом продолжила Света. – «Блинбери», «Вкусно и точка»…

Перед новой встречей с правнуком Николай Петрович поднял из архива свою родословную. Оказалось, предки Кирилла в шестом поколении рождены в середине 19 века, когда ещё ни электричества, ни телефонов не было. К генеалогическому древу приложил сканы нескольких своих рассказов из литературных журналов. Может быть, правнуку интересно будет?

Кирилл спросил:

– Мне мама говорила, что она многому у тебя научилась. И бабушка говорила. Ты, правда, писатель?

– Ну да, все мы что-то пишем. Для меня это, скорее всего, просто воспоминания о детстве, о семье, о друзьях. Может быть, и про тебя напишу когда-нибудь.

– Это здо́рово, что ты писатель, – обрадовался Кирилл. – Я могу так сказать о тебе своим друзьям?

– У тебя много друзей? – спросил прадед.

– Только в Сербии, а в России нет.

В одной фразе послышались сразу два разных настроения: гордость, что друзья есть, и сожаление, что в России друзей нет.

– Ты сам реши, что сказать друзьям. Можешь дать им прочитать мои рассказы. Можешь сам попробовать написать про друзей своих.

– А что, так можно?

– Конечно, если они настоящие друзья. Или сделали что-то хорошее, полезное. Я, Кирилл, хочу с тобой поговорить на другую тему.

Николай Петрович заранее задумал выяснить, насколько запущен правнук в знаниях по основным школьным предметам. Переключение на серьёзные темы для мальчишки будет неожиданным. И всё-таки надо посмотреть, как он справится?

– Вот подумай и скажи, Кирилл: какое число можно написать и тремя буквами, и тремя цифрами?

Света посмотрела на отца удивлённым взглядом. Чувствуется, хотела помочь внуку, но не знает, что это за число. Внук сам справился, уверенно ответил:

– Число «сто» три буквы: «с», «т», «о». И цифры три: один, ноль, ноль.

– Да, верно. Тебе математика нравится?

– Нормально, интересно.

Николай Петрович продолжил опрос правнука:

– А с русским языком как у тебя?

– Я на олимпиаде по русскому приз получил.

– Ничего себе, молодец. А я недавно диктант написал, у меня две ошибки нашли, четвёрку поставили, – признался Николай Петрович.

Правнуку интересно:

– Что за диктант такой?

– Диктант этот называют тотальным, его каждый год организуют по всему миру. Для всех, кто знает и хочет знать русский язык.

– А когда он теперь будет?

– Его проводят весной, в апреле.

Кирилл немного задумался и вдруг неожиданно предложил:

– Тогда давай мы посоревнуемся, кто лучше напишет? Диктант этот.

На том и сошлись. А потом выяснилось, что у Кирилла и в спорте разряды, и в физике он не профан, музыку любит, книги читает. А ещё в компьютерах разбирается, блог ведёт. Прадед хорохорился:

– Физика, музыка ещё ладно. – И тут же признался: – А в спорте, в блоге я сразу тебе сдаюсь.

В общем, старикам не угнаться за молодыми. А раз так, пусть хотя бы наследуют «старину». Вручил Николай Петрович правнуку сохранившиеся в его личной библиотеке с 50-60-х годов книги известного популяризатора науки Якова Перельмана:

– Все эти книги, – пояснил Николай Петрович, – начинаются словом «Занимательная», а дальше, Кирилл, смотри: алгебра, геометрия, физика. Конечно, сейчас эти книги печатают на хорошей бумаге, в твёрдых переплётах, с цветными картинками, но я тебе дарю то, что было до́рого мне в моём школьном детстве. Пусть они напоминают тебе о нашей встрече. Знаешь, Кирилл, я очень рад, что мы познакомились с тобой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Кирилл. – Для меня это дорогой подарок. Я обязательно прочитаю и сохраню эти книги. Я тоже очень рад. Мне и мама, и бабушка много рассказывали про тебя, но я не знал, что ты у меня такой классный прадед.

– Теперь я, Кирилл, обязательно напишу рассказ про тебя, про нашу встречу.

– И я, когда научусь, обязательно напишу про своего друга. Ведь теперь у меня есть друг в России. Да, деда Коля?

На прощание друзья обменялись контактами. А вскоре Николай Петрович отправил рассказ про своего нового друга в редакцию литературного журнала. Теперь он готовится к соревнованию с правнуком по русскому языку.

Поделиться: