Из всего многообразия впечатлений от жизни людей в прифронтовом Донбассе, я бы выделил несколько. Это почти полное отсутствие солнца за всё время пребывания там. Туманы с ноября стоят такие густые, что война дронов непосредственно над Центральным Донбассом претерпела значительные корректировки. Исключительная доброжелательность военных на блокпостах и КПП на въездах и выездах из прифронтовых городов. Любая ваша вежливая улыбка в их адрес отразится искренним ответным светом многократно большей интенсивности, чем ваша. Парни словно ждут возможности просто улыбнуться незнакомому гражданскому человеку. Это всегда не только неожиданно, но и очень трогательно. Я в первые дни просто терялся от неожиданности и не сдерживал встречных эмоций. Глаза как-то вдруг начинали пощипывать. Видимо, от донецких туманов…

И это вовсе не сентиментальность. Это парадокс многолетней напряжённости: когда усталость от войны, от будничности смерти, сочетаются с очевидным фактом военных успехов и уверенности в неочевидной победе… Такого я не видел в тех местах, где приходилось снимать людей на войне: ни в Абхазии, ни в Приднестровье, ни в Чечне…
Все же СВО — это особая война русских, не понятых всем лживым миром… Поэтому и наша солидарность здесь — особая, не высказанная. Она — в этой неожиданной солдатской улыбке…
Сколько же пришлось настрадаться, соскучиться по обычной жизни и пережить этим ребятам, чтобы захотеть улыбнуться незнакомому гражданскому!? По-другому я не могу объяснить такую здешнюю приветливую улыбчивость военных.
И это при том, что среди местного населения, хлебнувшего горя, как говорится, полной ложкой, вы можете вообще не встретить за много дней ни одного улыбающегося человека. Возможно и скорее всего, я субъективен. Тем более, что наши маршруты пролегали по городам и сёлам, отмеченным высокой интенсивностью боевых действий ещё совсем недавно: Иловайск, Зугрэс, Еленовка, Волноваха, и т.п.
Могу констатировать почти полное отсутствие смеха и просто отсутствие улыбающихся людей в общественных местах большинства этих населённых пунктов, названия которых попали во все мировые новости с воюющего Донбасса. На малолюдных улицах сёл и городов — явное численное превосходство женского населения.
Дорогие наши, родные малороссийские «тётки». Они повсюду — уже не молодые, по-советски одетые, но очень бойкие. Суровые, но не унывающие. На них часто держалась вся Россия. За них и будут держаться, как за спасательный круг, уставшие и потерявшие надежду мужики…
Такое уже не раз случалось в нашей истории.
Слава донецким тёткам! Труженицам, молельщицам и мироносицам…
По словам местных, такая ситуация с «гендерным» перекосом, который здесь просто бросается в глаза, сложилась давно, ещё с 2014-2016 годов, когда значительная часть мужского населения отправилась добровольцами в Народную Армию ДНР/ЛНР.
Из бытовых неудобств — отсутствие воды в системе коммунального водоснабжения… Воду можно набрать с запасом в строго отведённые часы пару раз в неделю. Зато процветает мелкорозничная торговля водой. Люди ходят в продуктовые магазины с «баклажками», в которые и наливают питьевую воду из установленных повсеместно платных автоматов. Недорого.
Из терпимых и объяснимых неудобств- комендантский час с 23.00 до 4.00-5.00. Бесцельно шатающихся или, упаси Господь, выпивших людей на ночных улицах здесь не встретить. Вообще никого… Ночи здесь оглушительно тёмные…
Не знаю, стоит ли говорить об этом, тем более, что информация требует уточнения у специалистов в погонах и без, но здесь значительно отступила наркомания, ещё совсем недавно буквально захлестнувшая Донбасс. Об этом мне по секрету говорили местные наркологи.
Тому были разные причины, но уже ни для кого на секрет, что многолетняя оккупация Донбасса специфическим личным составом ВСУ и особенно его легализованными нацистскими батальонами, практиковавшими оккультизм и откровенный сатанизм, привела к расширению рынка тяжёлых наркотиков и распространению его среди гражданского населения.
Первые негласные внесудебные расстрелы наркобарыг, по моим сведениям, были отмечены ещё в первые годы формирования новых, внеукраинских порядков на территории новых республик — ДНР и ЛНР.
Такая же участь постигла мародёров и насильников.
«По законам военного времени» народные сходы решали голосованием судьбу в том числе и задержанных с поличным уродов, наживающихся на горе, депрессии и войне, продажей наркоты. Это подействовало самым решительным образом на зависимое от всяческих веществ население.
Кроме того, люди массово бросали пить. Вообще.
Этот феномен ещё предстоит изучить. Но, судя по всему, война на многих людей подействовала отрезвляюще. То есть, происходило то, что можно назвать «внутренней мобилизацией», сосредоточенностью. А, может, всё проще — и пьющих просто добила война. Не знаю. Просто говорю о том, что видел и слышал собственными глазами.
В одном из дворов небольшого прифронтового городка, хозяин частного дома, стесняясь и не зная, как я к этому отнесусь, показал мне, как он сказал, «памятник скотству» — огромную кучу выпитых им с начала военных действий ВСУ против Донбасса в 2014 году бутылок.
Это, доложу я вам, производит сильное впечатление. Особенно на того, у кого сильное воображение и кому есть, что вспомнить из личного опыта.
И ещё об одной, парадоксальной и грустной бытовой детали. Огромное количество «ничьих» собак.
Я не могу назвать их «бродячими», потому что назвать их так язык на поворачивается. Это весьма приветливые «ребята», симпатичные, умные, явно знавшие человечную ласку и уход…
Очень многие люди, спешно уехавшие от войны ещё 8-10 лет назад, оставили не только своих питомцев на Донбассе, но и свои дома и квартиры, со всей мебелью, коврами и посудой.
Осуждать не возьмусь и вам не советую.
Если бы мы только могли представить, какой ад здесь сотворили «свободолюбивые» «справжнi украiнцi», у нас бы и вопроса на возникло, как можно было оставить своих собак и кошек на произвол судьбы. Когда произволу подвергаются люди, страдают и «братья меньшие».
И всё же жизнь на освобождённых от бандеровцев территориях удивительным образом возрождается. У меня на хватит дарования описать то удивление, которое испытал при въезде в Мариуполь.
Большой приморский город, ещё недавно напоминавший Сталинград с высоты птичьего полета или Кельн после авианалётов англичан, стремительно отстраивается домами и кварталами какого-то немыслимого архитектурного и строительного качества…
Причём эта красота и благоустройство резко контрастируют с остающимися во многих местах города обожжёнными войной развалинами…
Возможно, в декабре этот контраст не столь разителен, но можно живо представить себе, какой невероятный праздник Возрождения ждёт русский город Мариуполь грядущими веснами.
Весна в этих краях бывает просто оглушительная — безумно красивая и всеохватная.
Природа своё возьмет и наверстает стократно. Наверстает ли своё и оживёт ли человек, не знаю. С людьми надо работать. Донбассовцы обожжены как войной, так и ложью. Они знают о жизни то, чего не знают многие в остальной России. И это тоже неоспоримый факт.
Поэтому так важен Мариуполь. И его новая жизнь. Власть тут очень старается.
Некоторые мариупольцы даже грустно шутят: «На нас — как на собаках: быстро заживает».
А ещё я слышал здесь разговоры и о том, что «при Украине город совсем загибался», и что «из Мариуполя и Азовстали пили все соки». Понадобилась война, чтобы город расцвёл новой жизнью. Да-да, здесь так и говорят… О том, что никто не верил, что когда-нибудь город снова оживёт.
И это главный итог. Это не вернёт многие тысячи погибших гражданских и ещё больше военных, но смертью смерть поправ, Донбасс оживает.
Тому свидетели все мы, кто хочет и умеет видеть то, что ещё не очевидно, не заметно. Но что обязательно приходит вслед за горем, за смертью — за большой и безжизненной зимой…
Весна придёт. Когда и какая, если честно, я не знаю, но она всегда приходит.
И, как всегда, в это особенно не верится стылой зимой, особенно, когда смотришь на безжизненные ветки деревьев…
Но ведь будет весна, товарищи! Всегда будет. С нами или без нас. Но обязательно.

Поделиться: