Две обезьяны в зоопарке. Беседуют.

– Смотрю на них всех, что у нашей клетки толкутся, и думаю: неужели они от нас произошли?

– Ничего не поделаешь. Вырождение.

* * *

Есть начальники, которые стараются убедить в своей правоте. Есть начальники, которые считают достаточным дать указания относительно своей правоты. И есть начальники, которые полагают, что не нужно ни убеждать, ни принуждать, потому что их правота носится в воздухе, и её надо ловить на лету.

* * *

Хотел было порассуждать о некоторых новых модификациях этого типа начальников, как вдруг вспомнилось…

«Нет ничего капризнее недомыслия, когда оно возбуждено и вдобавок чувствует, что в его распоряжении находятся людское малодушие и искательство. Оно не уступит ни пяди, не задумается ни перед силой убеждения, ни перед логикой, а будет всё напирать и напирать. Оно у всех предполагает ответ готовым (начертанным в сердцах)…» М.Е. Салтыков-Щедрин «Современная идиллия».

Сколько же их, этих современных идиллий, было в российской истории…

* * *

Надёжный способ избавиться от бестолковых указаний – скрупулёзно их выполнять.

* * *

Прежний высокий чиновник представлялся почтенным старцем, которому помощники и референты должны были напомнить вовремя, как его имя-отчество.

Мысль, что давние стариканы могли быть дальновиднее, проницательнее и вообще – по-человечески приличнее нынешней чиновной элиты, такая мысль, конечно, невозможна. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

Никогда? Ни при каких?

* * *

Как случилось, что среди эффективных менеджеров, обернувших перестройку диким капитализмом, оказалось так много бывших комсомольских деятелей, причём самых идейно выдержанных? Как случилось, что одолели они прекраснодушных сторонников социализма с человеческим лицом, причём одолели как-то тихо, между делом?

В одном убеждаюсь на любом жизненном повороте: никакая идеология не заменит чести и совести.

* * *

«Честный пленяга» – так отзывался большой комсомольский начальник о советских солдатах и офицерах, попавших в немецкий плен и продолжавших сопротивляться фашизму.

Как же могла не рухнуть такая идеология?

* * *

Жили как жили, шли на компромиссы, большие и малые, вольные и невольные. Да и не думали вовсе о компромиссах, а просто – жили как жили. И это нормально.

Здесь вот что надо бы помнить: кроме этого – жили как жили – осталось от нас что-нибудь? Или ничего не осталось?

* * *

Превратить людей в толпу удавалось многим. А вот как обратно? Толпу в людей?

* * *

Волки поняли, что за флажки – можно.

Вот только что за флажками?

* * *

Прочитал в газете, что из заказанной на дом корейской лапши змея выползла.

Не ядовитая. Так что покамест всё терпимо.

* * *

Встречаются две бабульки, дежурные при туалетах.

– Давно не виделись. Как жизнь?

– Разве это жизнь? Меня с Ярославского вокзала на подмосковную станцию перевели. Добираюсь на электричке.

– За что же тебя так?

– А ни за что. Место моё им понадобилось. Для своего человека.

– Интриги?

– Интриги.

– Кругом интриги. Сил уже нету. Вот и вчера по телевизору опять про Англию толковали.

Широта и ассоциативность мышления даны не каждому.

* * *

Депрессия – это когда повода для тревоги нет, а тревога есть. Но вот когда повод для тревоги есть, а тревоги нет – это лучше? Это показатель общественного здоровья? Или как?

* * *

Я смотрю на Алейникова, Андреева, Жакова, Столярова, Бернеса – и чувствую душевную сущность времени. Того времени. Смотрю на Смоктуновского, Высоцкого, Ефремова, Леонова, Юрского – и чувствую душевную сущность времени. Совершенно другого времени.

И смотрю на нынешних популярных сериальных артистов – и не чувствую сущности. Что они хотят сказать? Личные отношения с эпохой, её интонацией – или есть, или нет.

Впрочем, возможно, это у меня возрастное.

* * *

Выпала попугаю судьба жить в доме депутата, который утром репетировал своё выступление за чистоту русского языка, а вечером, хорошо выпив, ругался матом.

Попугай слушал, слушал и однажды выдал текст, представляющий хаотическое соединение двух монологов хозяина, утреннего и вечернего. Затем вздохнул, подумал немного и вдруг добавил, уже от себя: «Вот так и живём… твою мать»

После чего надолго умолк.

* * *

Один мой польский приятель (я в Варшаве тогда работал) рассказывал мне о трудном периоде своей жизни, когда у него были любовница Марыся и любимая кошка Марыся, которые терпеть не могли друг друга, и, когда Марыся-любовница оставалась на ночь, кошка Марыся, улучив момент, писала пришелице в туфли, а утром делала вид, что не имеет к этому отношения.

Марыся-любовница какое-то время терпела, но в конце концов поставила вопрос ребром: или-или.

– Как же ты вышел из положения?

– Кошка почувствовала неладное и перестала писать в туфли.

Образец решения проблемы путём разумного компромисса.

* * *

Плывут по Волге два крокодила. Беседуют.

– Ты не скучаешь по Нилу?

– Да нет… Только вот есть хочется. Белужинки бы.

– Белужинку до нас съели.

– Слушай, а как нас вообще сюда занесло?

– Галича помнишь? «И рубают финики лопари, а в Сахаре снегу невпроворот». Хорошо, что вообще не занесло на Северный полюс.

Плывут дальше, в сторону Каспия. Как им кажется, в сторону Каспия, хотя лично я в этом не вполне уверен. Мало ли что ещё гады-физики нам подсуропят? Говорят, на Днепре бегемота видели.

Не видели, так увидим. Жизнь идёт своим чередом. Вершится история.

P.S. Дальнейшая судьба волжских крокодилов мне не известна.

Поделиться: