Один из моих приятелей по литературной молодости так описывал ситуацию с писательской конкуренцией, которую в свою очередь ему обрисовал почти что классик литературно-эстрадно-исторического жанра с сатанинской улыбкой и сипловатым голосом. Вот корни дуба выбрасывают в почву особое вещество, которое мешает расти другим деревьям, говорил приятель. И каждый дуб, завоёвывая себе жизненное пространство, уничтожает этими веществами все другие деревья вокруг. Так и писатели.
В идеале, каждому хочется, чтобы в стране остался только один писатель — он сам, любимый и неповторимый. Но такое вряд ли возможно, и каждому писателю приходится волей-неволей расчищать себе кормовую базу — интриговать, вредничать, ругать, задвигать подальше молодых и скидывать старых… Так передавал слова известного литературного злодея мой приятель, которого пару лет назад признали иностранным агентом. А классик с сатанинской улыбкой и мелким ехидным смехом никаким агентом не объявлен и иногда появляется на концертных афишах.
А как же — «Пусть расцветёт сто цветов»? А как же — «Талантам надо помогать — бездарности пробьются сами»? А где же простая человеческая благодарность учителям-наставникам, где дружба истинных талантов? Где хлопоты и заботы об общем культурном поле страны?
А вот ответ на последний вопрос, мне кажется, всё и расставляет на свои места. Если писатель служит своему народу (пафосно, но точно!), если он — эхо своего народа, как говорил Пушкин, то не станет он выбрасывать в окружающую его почву ядовитые вещества, не захочет быть дубом, пусть даже и красавцем. А если в основе его творчества самолюбование и корысть, то да, милости просим в дубовую рощу классиков-однодневщиков, где садовниками-лесниками служат специальные люди, которым на разнообразный культурный ландшафт нашей страны плевать, как говорится, с высокой колокольни: «Только свои, только свои!»
К сожалению, я знаю, о чём пишу. И к счастью, мне выпало расти в просторном парке ленинградско-петербургской литературы, где дубовые рощи не сдавливали пространство, напоенное свежим балтийским ветром. Были и берёзовые, и сосновые рощицы, были дюны с шиповниками, заросли ольхи и вербы, были роскошные поэтические клумбы — сезонные, как все клумбы… Много чего было. Но дубы, повторюсь, не были главными! Дуб — хорошее красивое дерево, но специфическое.