ДИНА НЕМИРОВСКАЯ

ФРОНТОВЫЕ ПЕСНИ

Не умолкает радио в квартире.
Три года мне. Сажусь на табурет.
И, размышляя о войне и мире,
Пою с Бернесом песни прошлых лет.

Там, где дымится роща под горою.
Те самые, те фронтовые, те,
Где журавли летают дружным строем,
Представив тех троих на высоте.

Покуда не угасли в сердце раны
У тех, кто пережил огонь войны.
Ещё не стары наши ветераны,
С балкона мне медали их видны.

Они идут парадным дружным строем
По площади в полотнах кумача.
В глазах ребёнка все они – герои.
У каждого есть личная печаль.

Тот схоронил жену, а этот – друга.
И молча пьют они за упокой.
Бернесу подпевает вся округа.
Редеет ветеранов дружный строй.

О, песни эти с медной горькой кружкой!
«Пусть он поженится! Он вновь жених…»
Я помню, во дворе вдвоём с подружкой
Мы о войне расспрашивали их,

Тех ветеранов, что в далёких далях
В боях оставив молодость свою,
Что пол-Европы гордо прошагали,
Не сгинув в огнедышащем бою.

Не молкнут песни. Тихих пыльных улиц
Покой тревожит старая гармонь.
Всё для того, чтоб мирно мы заснули,
Обняв рукою мамину ладонь.

Всё для того, чтоб мы войны не знали
С полётом белых голубиных крыл.
О, эти песни грусти и печали!
Чтобы шаланды, полные кефали
Опять в Одессу Костя привозил.

МАМИНЫ ПЕСНИ

Шла ночь на мягких лапах. Мама пела.
Я не спала. Не слишком-то устала!
Тихонько подпевала ей несмело,
Украдкой поправляя одеяло.

Про модные когда-то парасольки,
По-русски – это зонтики от солнца.
Сиял нам месяц апельсина долькой
И не хотелась спать мне ни пол-столько.

А провода от инея качались,
Который был неимоверно синим.
Из детства в памяти моей остался
Нетающий тот поднебесный иней.

А мама пела мне про занавеску
И про левкои белые, что в вазе
Таким бесценным запахом раздразнят,
Немного нежным, но отчасти резким.

Спой, мама, мне, дочурке повзрослевшей,
Опять про тополиные аллеи,
Что, солнцем коронованы, алеют.
Про тёмной ночи лёгкий шаг неспешный.

Пусть снова как медведь она задышит,
Себя представлю медвежонком Умкой,
И будет барабанить дождь по крыше,
Стаккато шумным наполняя думы.

* * *

Хлебосольный дом тёти Мани
До сих пор моё сердце манит.
Всю родню собрав, Маня пела
Этим песням нету предела!

Пела голосом сочным, зычным,
Подпевали, зная приличья,
Про калину и про рябину
В моём детстве таком недлинном.

Сколько было песен в застольях!
Про баранки первопрестольной,
И про то, что кто ж его знает,
Отчего тот парень моргает,

Что пока я ходить умею,
Повернуть назад не посмею.
Жаль, что не было там гитары
В партитуре репертуара.

…Из родни осталась лишь горстка,
Остальные все в странах пёстрых.
Но те песни от тёти Мани
До сих пор моё сердце ранят.

КУДРЯВАЯ МУЗЫКА МОЦАРТА

Признаюсь вам честно – мне по сердцу
Кудрявая музыка Моцарта.
Она в торжестве католическом
Уносит в простор романтический.
Мелодикой этой воспеты
Парик, кринолин и корсеты.
Мы ценим мотивы конкретные.
Пленяет нас траурный «Реквием».
И Моцарт царит в фуге каждой,
Спасая планету от жажды.
Какая приходит идея
От Вольфганга Амадея?
Становимся, будто бы пьяны
От музыки фортепианной.
Мелодии эти крылатые,
Как Бах со своею «Токкатою»
Всех нас пробирают до дрожи.
Становимся даже моложе.
Лети же, «Волшебная флейта»
Под выси, сердца нам лелея!
И я не открою Америк:
Творца не травил Сальери.
Насытиться следует досыта
Кудрявою музыкой Моцарта!

* * *

Этот двор был зелёным очень
И его называли «Сочи».
Только что сюда переехав,
Я покатывалась от смеха,
Потому что весёлым было
Это время. Не позабыла,
Как цветное ведро хотела,
Чтобы мусор в нём за пределы
Отнести до мусорных баков.
А сюжет был так одинаков –
Мальчики из десятой школы
Пили «фанту» и «пепси-колу»
И запомнились мне доныне –
Вёдра были у всех цветными!
Под окошком лавки стояли
Парни там постарше играли
На гитарах и пели хором
Из «Битлов», показав свой норов.
Кто же знал, что спустя лет десять
Мы бродить с ними будем вместе
По дворам проходным, на лавках
В нарды будем играть так славно!
Мой Сергей, Пашка и Димахин
Бросят камешек тайным знаком –
И уже во дворе я мигом,
Отложив заветную книгу.
Были молоды мы, ретивы.
Вместо «пепси» глотали пиво
И бежали гулять на Волгу
Вечерами, что сине-долги.
Нет Сергея, нет Пашки, Димы…
Вспоминать их необходимо!

ПЕРВОМАЙ

Время ёжится под тихий всплеск оваций –
В телевизорах штормит девятый вал.
Отчего нет первомайских демонстраций?
День весны, труда никто не отменял!

Помню, с красными флажками мы ходили
И пускали в небо сочные шары.
Слёзы льём теперь почти по-крокодильи,
Принимая злые правила игры.

Нет оркестров, что играли в пышных скверах,
Где сирени буйно майские цветут.
Ну, допустим, помешали пионеры,
Но весна, но май, но мирный гордый труд?

В первый майский день не шествуют колонны.
Мимо площади в строю не прошагать.
Но всё так же светит солнце с небосклона.
Первомай никто не в силах отобрать!

* * *

Ах, если б вновь воскресли бы
Субботники, воскресники!
«Во Всесоюзный ленинский
Никто из нас не ленится!» –
Призыв со школы помню я.
Не дали бы опомниться
Листве, опавшей с дерева –
Таков порядок древний был.
От грязи местным улицам
Не дали бы сутулиться,
И окна засияли бы,
Как украшенья бальные.
Где, трудовое время, ты
С оттенком радостной мечты?..

* * *

Там писали на папирусе,
Там же строили вигвам.
Белый лайнер с хантавирусом
Подплывает к берегам.

Там, у побережья Африки,
Далеко не дикари
В масках все выходят к завтраку,
Надевая до зари.

И, не хвастаясь обновами,
За советом все с врачом.
Это – пандемия новая.
Вы не поняли ещё?

Переход через Атлантику
Косит снова, как траву.
Вирус – в Цюрихе, в Голландии,
Не во сне, а наяву.

С опечаленными чувствами:
«Не хватало нам ещё!»
Это создано искусственно
Грызуны тут ни при чём.

Дело дней – распространение.
А вакцин в помине нет.
Проявляет нетерпение
Пандемия прошлых лет.

Скоро по домам попрячемся
С кислым выраженьем лиц.
Соревнуется по качеству
Снова сеть больших больниц.

Хантавирус – хунта грозная.
Туристический круиз…
А креститься нынче поздно нам.
Снова все надежды – ниц.

ЗВЕЗДА

Замирая, смотрю в небо позднее,
Ведь оно от рожденья дано.
Нет, не все мы становимся звёздами.
Для меня стал звездою давно
Тот при жизни, кто хмурился весело
И о Волге далёкой мечтал.
И стихи, и забавные песенки
Бесконечно с восторгом слагал.
Я их слушала с восхищением,
Размещала на сайтах порой.
Был залогом он всепрощения
Мне казался почти герой.
А теперь он – звезда крылатая,
Не лишённая гордых прав.
На балконе мёрзну в халатике,
К небу голову вверх задрав.

* * *

В ритме озорного джаза,
В сплетнях летней кутерьмы
Как-то далеко не сразу
Встретились с тобою мы.

Были стоны саксофона.
Дни прошедшие губя,
Телефонные трезвоны
В ожидании тебя.

Каждый сон как наважденье.
И сбываются мечты,
Потому что в сновиденьях
Мы с тобой и только ты.

Пережить дано разлуки
Этих долгих сложных лет
Годы муки, годы скуки,
Годы над собой побед.

Ты – нечаянная радость,
Раздаёшься тут и там.
Тихо, незаметно глазу,
Я прильну к твоим устам.

Я когда-нибудь приеду
И в объятья окунусь.
В ритме праздничной победы
Навсегда с тобой сольюсь.

ЛЮБИМЫЕ КНИГИ

О, книги на полках! «Евгений Онегин».
В серванте – Сервантес и Лопе де Вега.
Андрей Вознесенский. Былые кумиры.
Портреты на стенках. Пируйте с Шекспиром!
Они – сопричастье. Они – как княгини,
Любимые книги. Порывы благие,
Мечты, вдохновение и Возрожденье.
Булавки Булата. О Генри забвенье.
Порывов душевных невидимы корчи.
Из детства – Барто, и Чуковский, и Корчак.
Из юности – Хэм и, конечно же, «Мастер»,
Стругацкие давней эпохою дразнят.
От дивных полётов Марго, Доротеи
Никто не отвадит. Никто не посмеет.
«К барьеру!» – с «Барьером»
Ко сну – лишь Бессонов.
«Хожденью по мукам» шальные поклоны.
И облако белое с обликом Блока
Летает несмело под крылышком Бога.
Рассветы – с Цветаевой, море – с Мариной.
Ничто не растает. Никто не отнимет.
И если в душе снова зреют интриги,
Губами впитайте вы старые книги.
К ним, словно к ручью, припадите мгновенно –
И нет уже боли – надменной гиены.

* * *

Ветшает город, и его аллеи
Невыразимой горечью болеют.
Со мною вместе старятся дома.
Всё холоднее каждая зима.

Но вечерами на резной свирели
Играют эльфы, спрятавшись в сирени,
И город оживает по ночам,
Уняв дневную хрупкую печаль.

* * *

Раз в неделю за обедом
Я стихи строчила рьяно.
Как же мы любили среды! –
Ведь по средам шла «Моряна».

Жалили полдневным жалом
Наши искренние строки.
И в редакцию бежала
Я, не выучив уроки.

Непосредственно по средам
Мыслям приходилось реять
И за дружеской беседой
Наши ямбы и хореи

Разбирались без ироний,
Даже те, в порядке бреда.
Восседала, как на троне,
Наша царственная леди.

Время это было лучшим.
Ни к чему теперь лукавить.
Заставляла нас, дремучих,
Массу строчек переправить.

И в своей среде зелёной
Мы купались и вскипали.
За окошком даже клёны
Рифмой терпкой наливались.

Вновь укрывшись тёплым пледом,
Всё могу себе представить –
Как стихи читать по средам,
Чтоб по четвергам их править.

Поделиться: