О ПРИЧИНАХ, ПОБУДИВШИХ МЕНЯ К СОЧИНЕНИЮ СЕМУ
В нынешние времена, когда Российская держава, трудами неутомляемыми монархов и верных сынов Отечества, паки восходит в славе своей, подобает нам, потомкам, воспоминать и воздавать должное мужам, на ниве государственной подвизавшимся. Ибо не хлебом единым жива страна, но памятью о делах и помыслах славных своих сограждан. Многие ведают Татищева как строителя горных заводов на Урале, как основателя градов Екатеринбурга и Перми. Иные чтут его как первого историографа российского, собравшего воедино разрозненные летописи и создавшего монументальный труд, без коего и ныне, спустя многие лета, ни один пытливый ум не может постигнуть корней наших. Однако же, несть ведома многим та часть его жизни, где предстает он не с киркой рудокопа или пером историка, но с браздами правления в руцех, в граде Астрахани, на самом южном форпосте Империи. А посему, дерзнул я, ничтожный описатель, собрав крупицы сведений из разных источников и архивов, изложить историю сию куртуазным слогом, приличествующим высокой персоне и важности деяний его. Да будет сие сочинение малым венком на гробницу сего великого мужа.
Глава I. КТО ЕСТЬ ВАСИЛИЙ ТАТИЩЕВ? КОРНИ И ВОСПИТАНИЕ
Прежде нежели повествовать о делах астраханских, должно нам обратиться к истокам сего древа. Василий Никитич Татищев происходит от фамилии благородной, издревле российским государям служившей. Родился он в лето 1686-е от Рождества Христова в Псковской земле. И, подобно многим отрокам знатным, начал службу свою при дворе, будучи стольником .
Но не тешила его праздная жизнь в покоях царских. Время было лютое – Пётр Алексеевич, государь великий и преобразователь, творил Россию новую. И потянулись дворяне молодые не к мягким перинам, а к марсовым потехам и наукам ратным. Татищев, как верный сподвижник Петров, облёкся в мундир драгунский и обагрил шпагу свою в баталиях Северной войны . Был он под Нарвой, где познал горечь поражения и сладость будущей виктории, был под славным Полтавским боем, где «орлы Петровы» разбили войска Карлуса шведского наголову. Ранен был тяжко, но, исцелясь, паки встал в строй.
Государь Петр, зная усердие и острый ум молодого офицера, посылал его за границу, в земли немецкие и польские, для изучения инженерного дела и артиллерии. И здесь, ещё в юности своей, Татищев начал собирать книги, вникать в науки философские и гисторические, предчувствуя своё великое предназначение. Уже тогда проявилось в нём редкое свойство – соединять в себе человека военного, администратора и учёного мужа.
Глава II. МЫСЛЬ О ПОЛЬЗЕ РОССИЙСКОЙ И БЛАГОВОЛЕНИЕ МОНАРХОВ
Служба Татищева при знаменитом графе Якове Вилимовиче Брюсе, начальнике артиллерийском, человеке учёнейшем и астрологе, определила многие его труды. Брюс, ведая о прилежании своего подчинённого, поручил ему составление обстоятельной географии Российской. И тут-то открылась Татищеву истина великая: нельзя описать земли, не ведая истории населяющих их народов. С сего момента география и история слились для него в единую науку о Российском государстве.
Исполняя волю Петра, он скитался по просторам необъятным: был на Урале, заводы строил, Сибирь изучал, в Швецию ездил для наук горных и для собирания древних манускриптов. Всюду он вникал в дела, не гнушаясь никакой работы – от чертёжной до административной. Такой ревностный служитель, чуждый мздоимства и лести, хотя и наживал себе врагов, но и находил заступников в лице просвещённых монархов.
Однако же судьба переменчива: то возносит она человека на вершину почестей, то низвергает в пучину опалы. После кончины Петра Великого и недолгого правления Екатерины I и Петра II, настало время императрицы Анны Иоанновны. В сии смутные годы Татищев явил себя поборником самодержавия, за что и был пожалован в действительные статские советники. Но враги его не дремали; обвинения в злоупотреблениях (часто ложные) следовали за ним по пятам. Снова посылали его на Урал, снова он воевал с башкирцами, строил крепости Оренбургской линии, основывал Ставрополь-на-Волге.
И вот, в 1741 году, уже при императрице Елисавет Петровне, дщери Петровой, вступил Василий Никитич Татищев в должность, коя стала последней и, возможно, самой сложной на его государственном поприще – он был назначен губернатором Астраханским.
Глава III. АСТРАХАНЬ В ТУ ПОРУ. ЗАСТАВА МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АЗИЕЙ
Дабы понять величие и трудность подвига Татищева, должно нам, любезный читатель, перенестись мысленно в середину XVIII века на берега матушки-Волги, туда, где она впадает в Хвалынское (Каспийское) море.
Град Астрахань в те времена был не просто губернским городом, но очами и ушами России на юге. Врата в Персию, в земли Хивинские и Бухарские, в Кубанские степи и на Кавказ. Место сиё издревле было лакомым куском для многих завоевателей, и потому требовало от правителя не только административной жилки, но и таланта дипломатического великого, а также воинской сноровки. Климат здесь не чета московскому – жаркий, нездоровый для северного человека, воздух спёртый. И народы, населяющие край сей, многочисленны и разнообразны: тут и казаки, и татары, и армяне-купцы, и персы, и калмыки, кочующие ордами.
Когда Татищев прибыл в Астрахань, край сей пребывал в состоянии некоей запущенности после прежних правителей. Экономика была хилая, торговля персидская, стараниями многих проходимцев и разбойников, приходила в упадок, а главное – неспокойно было в степи. Калмыцкие тайши, народ воинственный и гордый, постоянно колебались между верностью России и желанием откочевать к своим единоплеменникам или под крыло турецкого султана.
Такова была сцена, на которую предстояло выйти нашему герою.
Глава IV. НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ. ТРУДЫ И ДНИ ГУБЕРНАТОРА
Василий Никитич вступил в должность, будучи мужем в летах, умудрённым огромным опытом. Ему шел уже шестой десяток. И, подобно опытному кормчему, ступившему на палубу корабля, застигнутого бурей, он не стал делать резких движений, но начал с осмотра и ревизии.
Прежде всего, он обратил свой взор на крепость. Астраханский кремль, белокаменный, грозный, стоял надежно, но гарнизон был мал, а пушки требовали починки. Татищев, как артиллерист опытный, сразу наладил пушечный и пороховой дворы. Он писал в столицу, требуя присылки полков регулярных, ибо понимал: добрые намерения в политике с азиатцами подкрепляются лишь силой .
Но не единым воинством думал он укрепить край. Вникал он во все мелочи городского хозяйства: какова цена на хлеб, откуда идёт рыба, не обижают ли воеводские подьячие купцов, не завышены ли пошлины. И здесь явил он свой гений организатора. Им был составлен и введён в действие новый таможенный тариф для Астраханского порта. Сие было делом государственной важности! Тариф сей устанавливал чёткие правила игры для иноземных купцов, поощрял вывоз российских товаров и пресекал контрабанду, коей до него было немало.
Глава V. ТРУДЫ О ЭКОНОМИИ И КОММЕРЦИИ
Многие губернаторы, сидя на таких хлебных местах, как Астрахань, лишь карманы свои набивали. Татищев же был чужд сей низкой страсти. Он мыслил категориями государственными, имперскими.
Он заботился о развитии шёлководства и виноградарства в крае, видя в том огромную пользу для казны. Виноград, что растёт на берегах Волги, не хуже европейского, а шёлк астраханский мог бы поспорить с персидским. Он выписывал мастеров, заводил опытные сады и плантации. Хотел он наладить и добычу соли на озерах, ибо соль – это второе золото для России.
Также донимал он столичную Берг-коллегию докладами о необходимости искать в Астраханской губернии руды и полезные ископаемые. Ибо где есть горы и степи, там, по разумению его, должно быть и железо, и медь, и селитра. И хотя главные открытия сего рода случились уже после него, он дал сей мысли первый толчок, разослал анкеты, заставил местных управителей чесать затылки и слать ответы в губернскую канцелярию .
Глава VI. ДИПЛОМАТИЯ ВОСТОЧНАЯ. КАЛМЫЦКИЕ ДЕЛА
Но самое тяжкое и, пожалуй, самое важное дело ожидало Татищева в степи. Надлежало ему управлять не только русскими людьми, но и кочевыми народами. Особенно сложно обстояло дело с калмыками.
Калмыки, исповедующие веру ламайскую, были народом воинственным, управляемым своими ханами и тайшами. Россия, стремясь обезопасить свои южные границы, приняла их в подданство, но подданство сиё было зыбким. При Татищеве, как и до него, калмыцкие владельцы постоянно ссорились между собой, нападали на русские селения и купеческие караваны, угоняли скот.
Василий Никитич, будучи главой Калмыцкой комиссии ещё до губернаторства, уже имел опыт общения с ними. Теперь же, имея всю полноту власти, он повёл политику твёрдую, но мудрую. Он не хотел войны, ибо война в степях изнурительна и кровава. Он решил действовать лаской, подкупом, а где надо – и угрозой.
Он приглашал калмыцких тайшей в Астрахань, принимал их с подобающей честью, угощал, дарил подарки: соболей, сукно, серебряные кубки. Вёл с ними долгие разговоры, увещевая их жить в мире между собой и не тревожить российские пределы. Однако ж, помня повадки степняков, он одновременно усиливал кордоны, строил новые укрепления по Волге, держал полки в боевой готовности. Политика «кнута и пряника» в исполнении Татищева была виртуозна.
Известно из архивных записей, что он досконально изучил родословные калмыцких князей, их обычаи и верования, дабы вести переговоры с позиции знания, а не с позиции силы. Он поощрял крещение калмыков в православную веру, видя в сём вернейший способ их «одомашнивания» и слияния с Россией. Для крещёных он выделял земли, строил посёлки, давал льготы. Сиё вызывало ропот у старой калмыцкой знати, но многие бедные улусные люди, притесняемые своими ханами, охотно шли под высокую руку Белой Царицы, чьим наместником был Татищев.
Глава VII. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С СОСЕДЯМИ: ПЕРСИЯ И КАЗАХИ
Астрахань была не только калмыцкими воротами, но и окном в Персию. Татищев прилагал великие старания к тому, чтобы возобновить персидскую торговлю, прерванную смутами в той земле и походами Петра Великого. Он принимал персидских купцов, давал им льготы, пытался наладить прямой торг с Гиляном и другими провинциями, дабы драгоценные персидские товары – шёлк, жемчуг, краски, ковры – шли в Россию, минуя турецких и армянских посредников.
Сносился он и с киргизцами Младшего жуза, ханы которых кочевали вблизи российских границ. Татищев, еще будучи начальником Оренбургской комиссии, хорошо понимал значение киргиз-кайсацких степей для продвижения в Среднюю Азию. В Астрахани он продолжал эту линию, склоняя кигизцев к верности и принимая их послов. Он строил меновые дворы, где русские купцы могли безопасно торговать со степняками, обменивая хлеб и металлы на скот и кожи.
Вся сия многообразная деятельность требовала от него не только ума, но и огромного физического и душевного напряжения. В письмах своих в Санкт-Петербург он жаловался на духоту и комаров, на болезни, косившие его домочадцев и подьячих, но дел своих не оставлял.
Глава VIII. ТАЙНЫЕ СОВЕТНИКИ И ЯВНЫЕ ВРАГИ
Но сколь ни велики были заслуги Татищева, сколь ни радел он о пользе государевой, враги его не унимались. Доносительство было обычным делом в те времена. Враги его в столице, завидуя его уму и положению, а может быть, и боясь его честности и неутомимости в искоренении злоупотреблений, слали в Сенат и императрице доносы.
Обвиняли его в гордости и самовластии, в том, что тратит казённые суммы без спросу, в том, что с иноземцами обходится сурово, а с калмыками – излишне мягко. Всякое лыко ставили в строку. Татищев, зная за собой чистую совесть, писал пространные оправдания, посылал в Петербург ведомости и реестры, доказывая свою правоту. Однако ж яд клеветы точил его здоровье и положение.
Особенно досаждали ему местные воеводы и купцы-старообрядцы, коим его порядки были поперёк горла. Он заставлял всех служить, невзирая на лица, требовал отчётности, пресекал казнокрадство. В Астрахани, удалённой от столицы, царили нравы вольные, и появление такого ревностного начальника, как Татищев, вызвало глухой ропот, который, усиливаясь интригами, достигал ушей императрицы Елисаветы Петровны.
Глава IX. В УЕДИНЕНИИ УЧЁНОМ. ЛЕКСИКОН И ИСТОРИЯ
Но ни тяготы службы, ни козни врагов не могли убить в Татищеве главного – страсти к познанию и творчеству. Свободные часы, а более – бессонные ночи, посвящал он науке.
В Астрахани, вдали от столичных библиотек и архивов, он продолжал свою титаническую работу над «Историей Российской». Чернильница, перо и кипы бумаг были его неизменными спутниками. Здесь, в тиши губернаторского дома, он перечитывал древние летописи, сличал списки, писал комментарии. Он не мог завершить свой труд – слишком велик был замысел, но он двигал его вперёд, глава за главой.
Кроме того, именно в Астрахани он особенно усердно работал над своим «Лексиконом Российским историческим, географическим, политическим и гражданским». Это была первая в России энциклопедия! В ней он объяснял слова и понятия, описывал города, реки, народы, законы и обычаи. Многие статьи он писал на основе собственных наблюдений астраханской жизни, описывая рыбные промыслы, соляные озера, обычаи калмыков и татар. Сиё показывает его как учёного, не чуждого никакой отрасли человеческого знания.
Глава X. ЛИК ЕГО И НРАВ. СВИДЕТЕЛЬСТВА СОВРЕМЕННИКОВ
Каков же был сей муж обликом и нравом? Современники описывают его человеком высокого роста, крепкого сложения, с лицом, изборожденным морщинами забот и ветрами походов. Взгляд имел острый, проницательный, говорил громко и властно, не терпел возражений, но умел слушать разумные советы.
В обхождении с подчиненными был строг до суровости, за леность и нерадение наказывал нещадно. Но правды ради, следует сказать, что и награждал он по заслугам щедро. Был он враг всякой фальши и притворства. Известен случай, рассказанный им самим, как ещё при дворе царевны Прасковьи Иоанновны один шут, видя его нелюбовь к пустым церемониям, предрек ему: «Он руды много накопает, да и самого закопают» . Пророчество сие отчасти сбылось – враги его «закопали» клеветой.
В частной жизни был он умерен, не любил пышных пиров и пустословия. Главным его украшением была богатая библиотека, которую он возил с собой повсюду. Книги были его друзьями и утешителями в минуты печали.
Глава XI. ЗАКАТ. ОТСТАВКА И ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
Четыре долгих года правил Татищев Астраханской губернией. Четыре года неустанной борьбы со стихией, с людьми, с болезнями. Но чаша терпения его недругов переполнилась. В 1745 году последовал указ императрицы Елисаветы Петровны об отстранении его от должности и предании суду.
Тяжко было старому служаке, отдавшему Отечеству более сорока лет жизни, сносить опалу и несправедливые обвинения. Покинул он Астрахань, где оставил часть своего сердца, и отправился в подмосковное имение свое Болдино. Там, в уединении, под дамокловым мечом суда, продолжал он работать. Ибо только работа спасала его от отчаяния.
Пять лет провел он в Болдине, совершенствуя свою «Историю», переписывая набело «Лексикон», переживая за судьбу России, которую так любил и которой так ревностно служил. Говорят, за день до кончины, 15 июля 1750 года, прискакал к нему курьер с известием о снятии всех обвинений и о пожаловании ордена Святого Александра Невского. Но было поздно. Смерть уже стояла у изголовья великого мужа. Он принял весть, но жить оставалось ему лишь несколько часов . Такова ирония судьбы – награда и прощение пришли, когда душа его готовилась предстать пред Вышним Судией.
Глава XII. ЧТО ЕСТЬ АСТРАХАНЬ ПОСЛЕ ТАТИЩЕВА? ПАМЯТЬ О НЁМ
Умер Татищев, но дела его не умерли. Что же оставил он после себя в Астрахани? Не только бумаги и указы. Он оставил дух порядка и законности, который, увы, со временем выветрился, но зерно было брошено.
Таможенный тариф его работал, принося прибыль казне. Начатое им шёлководство и виноградарство дали ростки. Укрепленные линии по Волге сдерживали набеги кочевников ещё долгие годы. И, что не менее важно, он показал пример истинного служения, чуждого корысти, доказав, что и на далёкой окраине можно жить не только сегодняшним днём, но и думать о будущем величии России.
Память о нем астраханцы хранили долго. В губернских канцеляриях ещё при преемниках его можно было услышать: «При Татищеве так не водилось», или «Татищев сего бы не спустил». Имя его стало символом честного и рачительного хозяина земли русской.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПОДВЕДЕНИЕ ЧЕРТЫ
Итак, рассмотрев житие и деяния Василия Никитича Татищева, а особливо – астраханский период его жизни, мы можем с полной уверенностью назвать его великим государственным мужем. Он не был воином-победителем, как Александр Меншиков, не был царедворцем-строителем дворцов, как некоторые вельможи. Он был строителем Империи в самом глубинном смысле этого слова.
Татищев явил собой уникальный тип служилого человека, для которого польза Отечества была превыше всего. Инженер и историк, экономист и дипломат, администратор и этнограф – все эти таланты соединились в нём одном, чтобы служить единой цели: превращению России в просвещённую и сильную державу. И Астрахань была для него не просто местом ссылки или очередной ступенькой в карьере, а важнейшим плацдармом для реализации его государственных идей на южном направлении.
В наш век суетный, когда многие гонятся за мишурой и быстрым успехом, образ Татищева, неподкупного, трудолюбивого, ищущего истину и прозревающего будущее, должен служить нам путеводной звездой. Да будет память о нем вечна, а дела его – в поучение потомкам.
Аминь.
ПРИЛОЖЕНИЕ. ЦИТАТЫ ИЗ ПИСЕМ И УКАЗОВ ТАТИЩЕВА, КАСАЮЩИХСЯ АСТРАХАНИ
Для пущей убедительности и оживления текста приведу несколько цитат.
«Понеже Астрахань есть ключ ко многим азиятским странам и торг тамошний великую пользу казне и купечеству приносить может, того ради надлежит оный содержать в добром порядке и защищении, а купцов от обид и притеснений оберегать неослабно…»
«Калмыцкий народ суть легкомыслен и к воровству склонен, однакож и храбростью не лишён. Того ради лучше их ласкою и подарками к себе привлекать и в христианский закон приводить, нежели оружием разорять, ибо от войны одно разорение, а от крещения – польза вечная…»
«О соляных и рыбных промыслах имею я попечение неусыпное. Рыба в Волге родится изобильно, но нерадением промышленников и лихоимством откупщиков тот промысел в упадок приходит. Надлежит учредить надзирание крепкое и откупщикам вольности дать, дабы они, не боясь разорения, дело свое расширяли…»
«Климат здешний зело мне нездоров, и частые болезни в доме моём не без убытку. Но, уповая на милость Божию и помня долг мой присяжный, от службы не бегаю и в делах радение имею неослабное…»
Сии немногие строки являют собой суть татищевского подхода к управлению: рациональность, государственный интерес, попечение о хозяйстве и твёрдость в сочетании с дипломатией.
Конец сочинению.