ГЛАВА ТРЕТЬЯ
АЛЁНА
После развода с мужем на плечи Алёны свалилась непомерная ноша. Сын Алёшка, которому на ту пору исполнилось девять лет, рос не по дням, а по часам. Рубашки и брюки ему стали малы, и нужно было покупать новую одежду, на что требовались деньги, и немалые деньги. Кое-что перепадало от алиментов, взыскиваемых из зарплаты бывшего супруга. Сама работала продавцом в небольшом кооперативном магазине, а поздними вечерами подрабатывала уборщицей в детском саду. Выматывалась так, что от физической нагрузки руки начинались трястись, словно у запойной алкашки. Спасибо матери, которая со своей пенсии подбрасывала немного деньжат. И не только деньгами помогала, но ещё и с внуком сидела, уроки с ним готовила. Как-никак больше тридцати лет в школе проработала, и знала, что нужно делать в таких случаях, какой подход иметь к детям.

Однажды поздним вечером, придя домой после работы, Алёна решила искупаться. Растирая тело губкой, почувствовала, что в левой груди, словно желвак какой-то перекатывается с места на место. И стало ей не по себе. От других женщин она и раньше слышала, что такие симптомы бывают при первой стадии рака груди. Испугалась она тогда сильно. Не за себя испугалась, а за сына, которого ещё не один год надо растить, чтобы из него что-то путное получилось, и он смог самостоятельно идти по жизни. Своими опасениями на следующий день поделилась с матерью, и та тут же погнала её в поликлинику.

Врачиха в поликлинике её внимательно выслушала, осмотрела грудь, после чего выписала направление на анализы и рентген. А когда результаты обследования были готовы, тут же направила Алёну в онкологию. И понеслось. В страшном по сути своей медицинском учреждении, у новоявленной пациентки обнаружили раннюю стадию онкологического заболевания. Сделали «химию», но она существенных результатов не дала — требовалась операция с удалением левой груди. Согласилась — а куда деваться. Пока после операции валялась на больничной койке, с Алёшкой занималась мать. После выписки из больницы, врачи порекомендовали хотя бы с полгода отдохнуть от работы и заняться собой. Но разве такое было возможно. Тем более, что в стране произошли не очень приятные события. Разразившийся финансовый кризис и обесценивание рубля привели к тому, что имевшиеся у мамы накопления на сберкнижке в одночасье превратились в прах. Одна надежда оставалась на её учительскую пенсию, но, увы, её хватало только на самое необходимое.

Чтобы не быть обузой матери, пошла на работу. На этот раз устроилась в пекарню к частнику. Вместе с ещё тремя женщинами пекли пироги на продажу, и за работу эту, платил хозяин не ахти какие деньги, но зато разрешал каждой из них брать в конце смены по одному пирогу. На выбор — хочешь с мясной начинкой, а хочешь — со сладкой. Возвращаясь однажды поздно вечером с работы, уже на подходе к дому, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Очнулась в больничной палате, куда её привезла скорая помощь. Спустя несколько дней врачи вынесли страшный вердикт — после операции по удалению левой груди остались метастазы, которые пошли в правую грудь, и теперь там образовалась саркома.

Если не сделать срочную операцию по удалению теперь уже и правой груди, последствия могут быть непредсказуемыми. Но и это ещё не всё — рентгеноскопия показала, что у Алены была не только быстро развивающаяся саркома груди. Метастазы пошли в лёгкие, и даже в печень, и чтобы их удалить, потребуется очень сложная и дорогостоящая операция. Мать, как только об этом узнала, предложила дочери продать «малогабаритку», а вырученные деньги пустить на операцию. Алёна оформила на неё доверенность, и мама стала в срочном порядке подыскивать покупателя. Покупатели нашлись сразу же, но за комнатушку в доме на окраине города они готовы были выложить сумму, которой на оплату дорогостоящей операции не хватало. Тогда она обратилась в риэлторскую фирму, но там ей были готовы дать ещё меньшую сумму. Зинаида Ивановна завалила объявлениями о продаже квартиры все местные газеты и еженедельные издания, на что истратила почти половину своей пенсии.

Дни шли, а покупатели, готовые выложить требуемую на операцию сумму, так и не находились. И наконец-то один такой покупатель всё же объявился. Как позже выяснилось, им оказался офицер из той самой воинской части, в которой служил зять. Сделку купли-продажи оформили через сестру супруги офицера, работающую менеджером в риэлторской конторе. Увы, все старания Зинаиды Ивановны оказались тщетны. Уже после смерти дочери она узнала от врачей, что операция была фактически бесполезной — быстро развивающиеся метастазы поразили не только лёгкие и печень, а также почки и селезёнку. Врачи оказались бессильны перед страшной болезнью. Прожив после операции всего сутки, Алёна, не приходя в сознание, скончалась.

Внука Алёшку Зинаида Ивановна забрала к себе, заодно переведя его в школу, где сама учительствовала много лет. Всю свою ласку, всё своё личное время, она теперь тратила на него. А когда тот закончил среднюю школу, сделала всё от неё зависящее, чтобы избавить его от предстоящей военной службы. «Не хватало ещё, чтобы и он сгинул на какой-нибудь очередной войне, или окончательно спился, как его папаша», — думала она тогда. Через своего бывшего ученика, занимавшего на ту пору высокую должность в милиции, она добилась, чтобы внук поступил на учебу в Астраханскую школу милиции, а спустя два года, с гордостью смотрела на молодого офицера милиции, стоящего вместе с остальными выпускниками на центральной площади города. Алексея распределили на работу в уголовный розыск одного из РОВД города, и видеться с ним она стала реже обычного. Бывало, порой, забежит домой на несколько минут, быстро перекусит и мчится дальше по делам службы.

О своей работе рассказывать не любил, и на вопросы бабушки — «Как дела?», отвечал односложно: «Всё нормально». Как-то раз, она совершенно случайно прочитала статью в газете, в которой рассказывалось о героических буднях милиции, и о том, как сотрудники уголовного розыска задержали группу вооружённых преступников. В списке отличившихся в той милицейской операции она увидела фамилию внука.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
ЗИНАИДА ИВАНОВНА
Однажды вечером Зинаида Ивановна дольше обычного прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. И хоть знала, что при заступлении на суточное дежурство Алексей никогда не появляется дома ни на обед, ни на ужин, втайне всё-таки надеялась, что на этот раз он изменит своим принципам. Звонок в дверь прервал её размышления, и она быстро засеменила к входной двери. Но вместо Алексея на лестничной площадке она увидела мужика лет пятидесяти, с недельной щетиной на физиономии. В правой руке мужик держал небольшую, лохматую собачку, больше похожую на миниатюрного львёнка, с выпученными, словно у мартышки, глазками.

— Чего тебе надо? — недовольно спросила Зинаида Ивановна, хотя сразу предположила, что это очередной алкаш забрёл в их дом, и сейчас будет предлагать задёшево купить наверняка украденную собачку, дабы тут же спустить на пропой вырученные от продажи деньги.

— Зинаида Ивановна, это я — Виктор, — ответил незнакомец. Внимательно приглядевшись, она с трудом признала в незнакомце своего бывшего зятя. Прошло более десяти лет с тех пор, как выгнала она его из своей квартиры, и он ни разу так и не появился, не поинтересовался, как трудно ей было одной воспитывать внука. Тоже мне — папаша. Именно это она и приготовилась ему сказать, но Виктор опередил её.

— Зинаида Ивановна, заберите собачку. Хорошая собачка, породистая. И не подумайте ничего плохого, я ни у кого её не украл и не подобрал на улице. Пёсик мой, и кличут его Рики, а порода — пекинес. Хорошая собачка. Я денег за неё не требую, так берите. Просто ситуация у меня сложилась такая, что не могу я сейчас её при себе держать — есть кое-какие проблемы.

— Да у тебя всю жизнь одни проблемы, алкаш драный! — вспылила Зинаида Ивановна. — Я тебе говорила, чтоб ты не появлялся в моём доме? Говорила! Так уматывай отсюда вместе со своей собакой. Вот нужна она мне ещё, чтобы срач за ней постоянно убирать. Зинаида Ивановна попыталась захлопнуть дверь, но Виктор жестом попросил уделить ему ещё несколько мгновений. — В гаражном кооперативе от вашего мужа металлический гараж остался, и в прошлом году закончился срок аренды земли под него. Сейчас в кооперативе собираются кирпичные гаражи строить, и вполне вероятно, что металлические гаражи могут снести, если его владельцы не предоставят документы на право пользования земельными участками под ними. У меня этих документов никогда не было и нет, поэтому вам надо поторопиться, чтобы не остаться у разбитого корыта.

— Я гаражом не пользуюсь, и он мне совершенно не нужен, — съязвила Зинаида Ивановна. — Тебе это надо, вот ты и решай все эти проблемы, а меня, пожалуйста, сейчас же избавь от своего присутствия. И впредь, чтобы я тебя больше здесь никогда не видела! Нет у меня зятя, помер он! Давно помер!

С этими словами она резко захлопнула дверь. В тот вечер она долго не могла успокоиться. И валерьянку пила, и корвалол — ничего не помогало. Сердце в груди билось с такой силой, что это биение ощущалось даже в ступнях ног, а давление поднялось до критической отметки. Пришлось принимать сильнодействующее лекарство. Уснула поздно ночью и проспала почти до десяти утра. На всякий случай заглянула в Алёшкину комнату, но он ещё не вернулся с дежурства. Такое с ним частенько случалось — отдежурит, бывало, а потом ещё своими текущими делами занимается, и в лучшем случае дома появлялся к обеду. Вот и на этот раз, появившись ближе к обеду, он первым делом уплёл большую тарелку борща.

— Как сутки прошли? — осторожно поинтересовалась Зинаида Ивановна. — Что-то ты сегодня припозднился.

— Ба, да всё нормально, — успокоил её внук. — А задержался я потому, что уже под утро пришлось на происшествие выезжать. Кстати, тут, неподалеку от нашего дома оно произошло.

— А что за происшествие?

— Да так, труп одного алкаша возле гаражей нашли. Сначала подумали, что убили его, поскольку вся физиономия у него была разбита в кровь. Но судмедэксперт при осмотре трупа сразу сказал, что синяки и ссадины на лице не могли стать причиной смерти. Этот мужик палёной водкой траванулся, вот и окочурился. Говорят, что до этого он в тамошнем гаражном кооперативе сторожем подрабатывал, но за систематическую пьянку вытурили его с работы. Ни кола, ни двора не имел, а жил там же — в гараже. Мы когда его гараж осматривали, старый «Москвич» обнаружили с разобранным двигателем. Соседи по гаражу подтвердили, что это его машина, но он на ней уже больше года никуда не ездил, только бухал каждый день. Вот и добухался. — А ты не помнишь, как его фамилия? — поинтересовалась Зинаида Ивановна, а у самой что-то ёкнуло в груди от нехорошего предчувствия.

— А вот это самое интересное, — ответил Алексей. — Ты знаешь, ба, у него точно такая же фамилия, как и у меня, и ведь что самое главное, имя у него тоже такое же, как у меня отчество. Когда наши мужики из опергруппы об этом узнали, подковырнули меня, уж не твой ли папаня с того света вернулся, а я им и отвечаю, мол, что-то долго он оттуда добирался, чтобы опять там же оказаться. Такие вот дела.

— А маленькой собачки при нём не было? — Ба, а ты откуда про собаку знаешь? — искренне удивился Алексей.

— Да тут, соседи утром на лавочке судачили про мужика с собачкой. Говорят, намедни ходил по квартирам, собачку какую-то породистую задарма предлагал, но у него её так никто и не взял, — соврала Зинаида Ивановна.

— Была там собака, маленькая такая, рыжая и лохматая, — подтвердил Алексей. — Когда мы приехали и стали осматривать место происшествия, я сразу обратил внимание на небольшую кучку земли, на которой был установлен самодельный крест. А на кресте том, мелом было написано одно слово — «Рики». Я тогда ещё подумал, что это за чертовщина такая, кто под этим крестом может быть похоронен, и каким боком это может быть связано с трупом. А когда раскопали землю под крестом, нашли там картонную коробку из-под обуви, в которой лежала небольшая собачка. Голова у неё была вся в крови, а один глаз вывалился наружу. Скорее всего, её убили, или она сама под машину попала. Мужики из кооператива подтвердили, что собака принадлежала умершему. А ему её подарил сосед по гаражу. Но мы не стали лезть в эти дебри. Да и зачем — криминала нет, а что до смерти собаки, даже если её и убили, так пусть с этим защитники живой природы разбираются, если им это интересно. А у нас с людьми проблем выше крыши…

Поделиться: