ПРО ПРАЗДНИКИ
«Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская земля…» — неслось изо всех репродукторов Советского Союза в это весеннее утро, будоража и поднимая настроение людям. Это — Первомай, пожалуй, самый светлый, душевный и любимый праздник для большинства населения или, вернее сказать, для порядочной и адекватной его части. Праздник ждали, к нему готовились. Все – и организации, и люди. Мать до своих, более чем девяноста лет, предупреждала:
– Флаг мне над калиткой не забудьте прибить.
– Не забудем! Заодно и у себя тоже.
Задолго до демонстрации с раннего утра по главным улицам села проехали импровизированные поливомоечные машины, прибили пыль для комфортного прохода демонстрантов к центру. Впрочем, как и во все рабочие дни недели. Школьники – к школе, рабочий люд – к своим конторам, а уже оттуда с флагами и транспарантами – к центру села, на площадь Ленина.
«День международной солидарности трудящихся» — так назывался этот праздник. Настрой у людей – душевный, площадь запружена людьми. С трибуны – речи, призывы, лозунги. Все улыбаются, шутят, вполуха слушают ораторов, переговариваясь друг с другом. Убеждать никого не надо — все и так согласны с политикой государства, мы живём дружно и в мире, жизнь налаживается с каждым днём. Сбор на площади – это лишний повод собраться вместе, увидеть тех, с кем давно не встречался; женщинам – покрасоваться в новых нарядах; студентам — обняться с одноклассниками, разъехавшимися после школы в разные края. Одним словом, на трибуне – свой митинг, в толпе демонстрантов – свой. Никто никому не мешает. Заодно идёт обсуждение места и условий маёвки: куда, во сколько, откуда отъезжаем, кто что берёт с собой
После митинга традиционно все выходят на высокий берег Волги, любуются красотой её разлива и полноводья, фотографируются. Потом — к родителям, где собираются остальные братья-сёстры с семьями. Угощаются материнскими пирогами, выпивают по чуть-чуть, и по домам — собираться на выезд. А вот уже там, на природе, начинается основной праздник. Уха, шашлык или шулюм и ещё сто блюд и блюдечек из дома, которые дружно расставляются на импровизированном столе на зелёной траве, застеленной клеёнками. В стороне горит костёр с котелком на треноге, ждёт своего часа футбольно — волейбольный мяч, из приёмника или магнитофона льётся весёлая музыка, поднимая и без того прекрасное настроение
Место маёвки – зелёная лужайка в Нижнем, Барановском или Зубовском займищах на берегу, который потихонечку скрывается под «натиском» прибывающей воды. Половодье! На воде плавают дикие утки, облюбовывая места будущего гнездовья, неистово квакают лягушки. В ветках высоких деревьев гомонят грачи и вороны, иногда со свистом проносятся над водой стаи лебедей. Изумительной красоты голубое небо с ласковым солнышком тоже радуются и улыбаются сверху. Младшая часть компании затевает свой праздник; старшие пацаны, выпросив у отцов ключи, пробуют свои шофёрские навыки. Конечно, недалече и под строгим присмотром взрослых.
— А мож, по капельке, пока любимые на стол мечут, и уха не сварилась?
— А мож!
… И вот все за «столом», подвернув под себя ноги, или лёжа на боку или животе. Первый тост, безусловно, за наш праздник, который нас объединил и уравнял в правах. Улыбки на лицах, искренность разговоров и пожеланий, неизменное веселье и смех сопровождают застолье. И это немудрено — в кругу нет чужих, здесь друзья по жизни, работе, духу. От разговоров переходят к песням. И вот уже развернул меха баянист или тронул струны гитарист (в нашей компании были те и другие), и полились наши песни: «Светит незнакомая звезда…», «Словно замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь…», и ещё десятки других, насколько духу и памяти хватит.
Компаний бывает на небольшом участке несколько, но никто никому не мешает – у всех свой праздник. Встречи между ними возникают только для выяснения футбольно-волейбольных отношений. Вот тут полнейшая бескомпромиссность – «битва» идёт на глазах любимых женщин и детей, а перед ними нельзя осрамиться. Обводя, падая, запнувшись за пеньки или собственные ноги, но передав мяч своим, — под дружную поддержку зрителей мяч попадает в ворота. Восторгу нет предела. Устав до пота, проиграв или сведя вничью, «футболисты» приземляются за столом. Не надо забывать, что после маёвки надо успеть обмыться, надеть праздничное и вечером идти на танцы, где праздник продолжится весело и интересно.
Торжественно проходило седьмого ноября празднование очередной годовщины Октябрьской революции. Определённое ограничение накладывала неуютная погода последнего осеннего месяца, а потому сразу же с площади народ стремился по тёплым домам и квартирам, где дружно отмечали главный праздник государства, в котором все мы жили.
Надо сказать, что на каждую праздничную дату был свой настрой. Своеобразное состояние души. Задолго и очень дружно все готовились к новому году. Наверное, потому, что хотели расстаться со старыми нерешёнными проблемами, болячками и начать жизнь «с чистого листа». Наивно, но человек живёт надеждами.
В Чёрном Яру коллективы были большими и дружными, хотелось и праздник отметить в привычном кругу. Районная больница «столбила» спортзал. Заранее украшали его, ставили ёлку, завозили столы и стулья, договаривались с гармонистом. Ближе к ночи приходили с сумками-котомками с блюдами, приготовленными индивидуально или в складчину, накрывали столы и дружно веселились. Песни, танцы, частушки, шутки-прибаутки. Особенно отличался Андрей Иванович Смольяков – муж доктора, непревзойдённый в селе хохмач. Это ж надо быть таким артистом, чтобы при его рассказах с абсолютно невозмутимым лицом окружающие «умирали» от смеха! Причём сюжеты рассказов были не выдуманными, а из обыденной местной жизни. Вроде бы и без образования человек, но… Талант – он или есть или его нет — Андрей Иванович был первым мастером спорта СССР в районе, чемпионом страны по штанге среди сельских спортсменов.
Наверное, юмор у них был врождённым семейным качеством. Вспоминается его брат – Дмитрий Иванович. Тот обязательно приходил к нам на восьмое марта, становился на табуретку, рассказывал стихи, за что мать подносила ему стакан вина. Выпив и утерев губы, со слезой на глазах, предупреждал:
— Сутки простою и не спущусь! Налей, Манечка, ещё полдозочки!
Традиции коллективной встречи Нового Года были и у райпотребсоюза, совхоза, госбанка, других организаций.
Некоторые думают: «Велика проблема – праздновать, наливай да пей!» Не скажи! Праздник должен быть в душе. И ни с того ни с сего он вдруг не появляется. Традиции нужны. С детства. Вспоминается, как вдруг вечером после ужина возникал разговор между родителями, что приближается «красный день календаря» или семейный юбилей, и надо бы гостей собрать. Обговаривался предварительный «состав участников», исходя из размеров зала 3х3 метра и меню. Недели за две до события. И шла подготовка.
Закупались ножки-ушки для холодца, солили свежее сало, ставили в спальне в десятилитровой бутыли вишнёвку, думали, где «достать» дефицитной колбаски и сырка. Вынимали и протирали посуду, готовили начинку для пирогов. Иногда приглашали гармониста. И вот расставлены столы, вокруг них – доски на табуретках, накрытые половиками, посуда на столе, весь стол заставлен закусками. Пироги мясные, рыбные, сладкие, отварная чищеная картошка, селёдка, винегрет, холодец со жгучей горчицей, и другая всякая всячина. Тосты, пожелания, смех и шутки. И пошли песни! Много и всякие. Пели дружно, от души. Надо сказать, слова песен знали все. Танцевали в прихожей под пластинки.
Дом был небольшой, и путаться под ногами либо сидеть за столом со взрослыми было не принято. Самое удобное место для нас – троих младших братьев — было в небольшой родительской спальне. Можно там же — под кроватью. Поскольку слушателями песен мы были не один раз, а память молодая – крепкая, то уже вскоре подпевали старшим из-под кровати. Потихоньку, чтобы не «забить» основной состав. Обстановка за столом была доброжелательная, уважительная, не было и речи о каких-либо скандалах и недоразумениях
По окончании гулянки родители шли провожать гостей. И тут наступало наше время! Мы чинно рассаживались за столами и ели, что хотели! Хотя и не были голодными. Через какое-то время, соскучившись, выходили на крыльцо, выглядывая родителей. И пытались определить их по звучавшим там и сям в вечерних праздничных сумерках песням. Не наши! И эти не наши! А вот и наши идут! Где-то вдалеке стала пробиваться сквозь другие голоса любимая песня родителей:
«Под окном черемуха колышется,
Распуская лепестки свои,
За рекой знакомый голос слышится,
Да поют всю ночку соловьи».
Это настолько вошло в сознание и душу, что живёт там всю жизнь. Родительские традиции перешли и в нашу компанию, которой больше полувека. Люди уходили и приходили, а дух и традиции живут. Не одни в мире живём, смотрим на других — там мат сплошной, там напились до неприличия, там поскандалили и подрались, там приревновали. Ну это уже не праздник! Некоторые пытаются сослаться на чрезмерное количество выпитого спиртного. А как без него? Помнится, отец говорил нам, уже подросшим: «Пить по жизни вы всё равно будете, я не сумею запретить. Помните – всю водку не выпьешь; выпил – хорошо закуси; никогда не пей стопку до конца».
Говорят, ожидание праздника важнее самого праздника.
Пасха ежегодно приходится на разные даты. Но, независимо от этого, задолго начинается подготовка к ней. Мы – христиане, православные, и это наш главный духовный праздник. В подготовке у всех свои задачи — старшие собирают яйца, «достают» муку. Кстати, самой лучшей мукой для выпечки куличей считалась «Кубанка». Мука была желтоватого или светло-кремового цвета из-за высокой стекловидности твёрдого зерна. Получали её из ветвистой пшеницы сорта «Семиколоска», культивируемой в России с 1851 года. Понятно, что росла эта пшеница не у нас, а на юге, откуда и привозили муку. Соответственно, была большим дефицитом. Почему-то она была у заготовителей, и её можно было «достать» в обмен на сданное кож – и вторсырьё.
Для малышни ставилась задача: сразу после таяния снега и подсыхания степи за селом набрать лапочек. Этот лишайник зеленовато-серого цвета с высоким содержанием йода возникал среди прошлогодней полыни вроде бы ниоткуда. Его было немного, и мы соревновались друг с другом, кто быстрее набьёт карман. Отваренные лапочки давали стойкую природную краску тёмно-коричневого цвета. Другой краситель – луковая шелуха. От неё яйца принимали желтовато-оранжевый цвет.
Перед пасхальной неделей мыли дом, перестирывали, крахмалили, гладили и вешали занавески, накидки. В день выпечки куличей в доме не должно быть шума и громких голосов, все говорили шёпотом. Тесто ставили с вечера, и хозяйка всю ночь «сторожила» его. Таинство выпечки куличей проходило в одиночестве. По какому-то сигналу свыше, хозяйка определяла готовность, вынимала формочки из печи, и вот уже по дому растекается непередаваемый аромат, который будет сопровождать нас весь праздник. Куличи обмазываются с боков и сверху глазурью из сахарной пудры и яичного белка.
И вот уже в зале на столе возвышается целая коллекция куличей и куличиков, напоминающих маковки церквей. Горит лампадка у иконы святых апостолов Петра и Павла. Вечером кулич и крашеные яички с кем-то из знакомых отправляются на освящение. Действующая церковь в районе была только в Чёрном Яру, поэтому заранее из других сёл с яйцами и куличами приезжали женщины, останавливались у знакомых и шли на богослужение.
Ранним утром семья усаживалась за стол – разговлялись. Резали на кусочки освящённые кулич и яички и приобщались к празднику. Пасха была первым днём после семинедельного поста и давала возможность вволю насладиться всеми блюдами, а их на пасху готовили от души.
По традиции в этот день многие шли к своим усопшим родителям и родственникам, где оставляли крашеные пасхальные яйца, как бы отдавая дань памяти и мысленно поздравляя их с праздником. Ближе к обеду своей семьёй либо с гостями начиналось обильное застолье с поздравлениями и пожеланиями. Надо сказать, настроение у людей было самое благостное. Люди именно в этот день пронзительнее всего осознавали, что жизнь не вечна, и после себя надо оставить хотя бы добрый след и добрую память. Это был праздник!
А по поводу того, можно ли «комсомольцу» есть куличи, больше всего запомнилась фраза преподавателя философии института, земляка Николая Андреевича Касьянова: «От того, что я съем кулич, у меня в животе церковь не вырастет». Всего должно быть в меру…
Часто встречаемся с путаницей в названии главного кулинарного изделия пасхи – кулича. Кто-то упорно хочет назвать его пасхой. Так вот пасха – это изделие из творожной массы, возможно с изюмом, получаемое с помощью специальной деревянной формы в виде усечённой пирамиды.
В своих воспоминаниях ассоциирую праздник с песнями, а как без них? Но приходит на ум и другая «история». Жили после войны в Чёрном Яру две подруги, две солдатские вдовы – тётя Нюра Борисова и тётя Галя Храмова. Первая – большая, вторая – маленькая. Ростом. И было у них одно общее имя на двоих – «Припевалки». Ну пели они дуэтом везде и всегда – по дороге на работу и с работы, на самой работе, дома. Приглашали их на гулянки и свадьбы, обоих, чтобы народ повеселить. И вдруг через несколько лет разом перестали петь. Почему? Ответ изумил до слёз: «Мы теперь сытые!» Оказывается, пели-то они, чтобы заглушить в себе постоянное, не проходящее ни днём, ни ночью чувство голода. За неподъёмную работу в колхозе вместо денег им ставили галочки в ведомости – трудодни, на которые ни самим поесть, ни детей накормить, а любой кусок отдавали ребятишкам. Вот и такие бывают горькие и совсем не праздничные песни.
… Жизнь даётся человеку один раз, и каждый, вступая в эту самую жизнь, мечтает прожить её долго и счастливо, как вечный праздник. Насчёт продолжительности – это генетика, и от человека мало что зависит, а вот насчёт счастья — тут уж ты сам хозяин. Многое, если не всё, зависит от того, кто с тобой рядом по жизни. При выборе невесты мудрые люди советовали: «Не богатую выбирай, умную да красивую, а весёлую. Чтобы спеть-сплясать могла, да слово доброе от души сказать, да улыбнуться и простить, подставить плечо да пожалеть. Вот тогда и праздник всегда будет рядом с тобой».