Астраханка Марина Шапошникова – автор книг «Детский рюкзачок», «Разноцветные стихи», «Где зимует лето?», «Крошка Пелли и её друзья», публикаций в журналах «Север», «Шалтай-Болтай», «Простокваша», в коллективных сборниках и альманахах, лауреат и дипломант международных и общероссийских литературных конкурсов и премий. Участница литературных фестивалей для детей и молодёжи в Астрахани.
МАРИНА ШАПОШНИКОВА
НА ЯБЛОЧНЫЙ СПАС
Рассказ
Шестилетний Митька жил с родителями и старшим братом Фёдором в рыбацком селе в низине реки Волги. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, мальчишки частенько ссорились. Фёдор, которому шёл девятый год, был немногословен, поджарый и длинный, как жердь. Местные задиристые пацаны дразнили его:
«Федька-редька — каланча
Проглотил два калача!
Что, Федул,
Губы надул?»
А Митя — егоза, минуты на месте не усидит! Невысокого росточка, взбитенький, будто тесто на опаре. Бабушка по отцу, улыбаясь, приговаривала:
— Ты, Митя, в нашу породу пошёл — в Демьяновых. Мы с тобой два бублика из одной муки.
Дом Татьяны Евдокимовны стоял на берегу реки, рядом с домом сына и невестки. По праздникам к ней в гости приходили товарки. В эти часы её мазанка из камыша и глины, словно оживала, наполняясь смехом, запахом пирогов и тягучими, как патока, звуками песен.
В тёплое время на веранде ставился самовар с резной конфоркой и изящной гравировкой на крышке: «Самовар кипит — уходить не велит». Лёгкий дымок от древесных угольков, которыми растапливался пузатый самоварчик, поднимался вверх и растворялся в воздухе вместе с сочными звуками понизовских песен. За досужими разговорами каждый выпивал не меньше трёх чашек. Митька присаживался на угол стола и, слушая застольные песни, тянулся за самым большим куском пирога.
Его излюбленным уголком во дворе у бабушки был деревянный сарайчик с камышовой крышей. У входа в сарай домочадцев встречал низенький комод с распашными дверками. По соседству в углу примостились удочки, гнутое коромысло, деревянная лестница.
Митя часами мог перебирать здесь необычные вещицы, каждый раз находя что-нибудь интересное. Он с любопытством разглядывал чугунки с закопчёнными боками, покрытый пылью медный жарник, керосиновый фонарь, рыболовную зюзьгу́ с длинной ручкой, подпоясанной сетью.
Как надоедало Митьке копошиться в сарае, так он прямёхонько мчался в бабушкин палисадник к яблоне. Залезет на дерево повыше и рассматривает соломенные и тесовые крыши домов, белых чаек у песчаного берега реки; кургузые, выгоревшие под солнцем лодки; старый баркас, напоминающий большую черепаху.
Летом мальчишки частенько звали Митю купаться на речку. Так бабуля без всяких уговоров отпускала его. Улыбнётся и скажет:
— Ты же весь, как чугунок, чёрный! Ну ладно, иди, только недолго.
Пацаны на Волге наперегонки плавали, башем ныряли. С берега можно было рассмотреть проходящее судно и прочитать по слогам его название. Буксиры, сухогрузы шли по реке медленно, словно переваливались с боку на бок, как утки.
А однажды Митька тайком от бабушки взял из бани корыто и давай в нём кататься по реке! Что тут началось: мальчишки под него подныривают, брызгаются, визжат! Закончилось всё тем, что жестяная посудина опрокинулась и пошла ко дну. А ей хоть и сто лет в обед, но всё равно вещь в хозяйстве нужная, и от бабы Тани может достаться.
Митька с приятелями стали нырять. Да только как его отыщешь в воде? Хорошо, Витька рыжий нырнул поглубже, изловчился и достал пропажу со дна. Во двор к бабушке корыто всей гурьбой несли, а она исподлобья взглянула на пацанов и давай их отчитывать:
— Ах вы, шаромыжники! Зачем вам корыто моё понадобилось?!
Мальчишки — врассыпную, а Митьке ответ держать.
Баба Таня могла пожурить внука, могла и горой за него встать. Случалось, он набедокурит, а отец прознает и кричит:
— Где этот неслух, по которому ремень плачет?!
Митька пролазил в дыру в заборе и мчался мимо грядок с помидорами в дом бабы Тани. Забежит на крыльцо и в самой дальней комнате за занавеской схоронится. Еле живой от страха стоит, слушает, как бабушка с отцом разговаривает:
— Ну чего ты на мальца взъелся? Аль других дел нет? Не пыли, сынок, ступай!
Тот лишь рукой махнёт, обронив:
— Тоже мне заступница выискалась!
Внук любил ночевать у бабушки. Возьмёт с собой тюфяк, подушечку из куриного пера и тащит их по двору.
— Ты чего по земле тюфяк волочишь? — ворчит баба Таня, а у самой глаза смеются: будет с кем ночь коротать.
Её часто бессонница мучила. Встанет среди ночи, мается, а потом чай заварит и к внуку тихонько подойдёт.
— Мить, ты не спишь?
Он сквозь сон:
— Нет.
— Айда чаёвничать.
А Митька молчит, сон досматривает.
— Да что я тебе чай предлагаю? — не унимается та. — Я же вчера на базаре арбуз купила! Митюшка, будешь арбуз?
— Угу, — буркнет спросонок внук и пошлёпает босыми ногами за бабой Таней на кухню.
Она протрёт полосатую ягоду, возьмёт нож и режет её ровнёхонько пополам. Арбуз под ножом трещит, а на тарелку сок стекает. Мякоть у него красная, сахарная и нежная, как бархат.
— Смотри-ка, в самый раз поспел! — обрадуется бабушка и отрежет Митьке кусочек.
А кусочек — словно полумесяц, и семечек в нём, как звёздочек на небе. Внук семечки выковыривает, а на месте семечек — дырочки. Митька сидит и через них бабушку разглядывает, кухонный шкаф, окно в ночи. Баба Таня отхлебнёт из чашки глоток горячего чая и с Митькой болтает.
— Я в детстве, как и ты, любила арбузы. Мама на исходе лета варила патоку — арбузный мёд. Какая она была душистая и сладкая! Последушки родители квасили в дубовой кадке с яблоками и листьями смородины. Дней через двадцать можно было пробу снимать, — посматривая, как внук уплетает арбуз, скажет бабушка. — Уж кто-кто, а моя мама знала в арбузах толк! Когда она была ребёнком, к ним на бахчу приезжали купцы на подводах. Покупали арбузы поштучно и возами. Воз арбузов стоил меньше рубля. Их было так много, что отдавали за бесценок. Арбузы мерили по размеру вершками. Крупные — «аршинники», средние — «безвершковые», ещё меньше — «половинники», а самый мелкий арбуз, меньше пятидесяти сантиметров, назывался «беспалый». Остальное считалось мелочью и шло на арбузный мёд, квашенье и корм скоту.
Внук заслушивался рассказами бабушки. За ночными посиделками он пару кусочков арбуза одолеет, и пойдут они снова спать.
В селе все знали: Митю с бабой Таней водой не разольёшь. Но иногда и у них случались ссоры. Как-то к соседке бабе Наташе на лето приехал внук из города. Митька был с ним знаком, они вместе не раз ловили рыбу. Илья жуть как боялся червей. А какая рыбалка без наживки?! Митя насадит на крючок червя, да так ловко! Илюша тоже выручал приятеля: его леску в речку подальше закидывал.
Вечером Митя хотел договориться с Ильёй об утренней рыбалке. Но баба Таня собиралась за молоком и позвала его с собой. Отказать бабуле он не мог, тем более что идти было недалеко. «На обратном пути к Илюшке загляну», — решил Митя. Бабушкина приятельница налила полный бидончик молока, приговаривая:
— Молоко парное, только коровушку подоила.
Мальчик взял бидончик и направился к калитке.
— Какой молодец, помощник растёт! — похвалила его соседка.
Митя и баба Таня возвращались домой довольные.
— Сейчас придём, я тебе кашу пшённую сварю, с маслом да сахаром. Серединка полна, и краешки играют, — улыбалась бабушка, глядя на внука.
Они завернули в переулок и поравнялись с домом бабы Наташи. Мальчик вытянулся, надеясь увидеть во дворе приятеля.
— Митя, крепче держи бидончик! — только и успела прокричать бабушка.
Внук, запнувшись за камень, не смог устоять на ногах и упал на правую коленку. Бидончик выскользнул, и молоко всё до капельки вытекло на песок.
— Ах! — баба Таня всплеснула руками. — Святые угодники! Что за наказание такое! Вот зачем я тебя с собой взяла?!
Митьке до слёз было больно коленку, но ещё больше ранили слова бабушки.
— Ходи теперь одна за молоком! — выкрикнул он в сердцах.
Мальчик отряхнул песок и бросился бежать, оставив на земле пустой бидончик. Дома у бабы Тани впопыхах свернул тюфяк, взял подушку и порывистым шагом направился к забору. Митина мама в это время развешивала во дворе бельё.
— Ты чего надулся, как мышь на крупу? Никак, с бабушкой поссорился?
Тот, не оглядываясь, молча тащил тюфяк и подушку.
На следующий день рано утром Митя с Ильёй отправились на рыбалку. С реки веяло прохладой и тиной. Редкие всплески волн нарушали тишину. В осоке у берега скрывалась пёстрая соседская утка с утятами.
Митька, обычно разговорчивый, не проронил ни слова. Ближе к полудню стали складывать удочки. Илья, довольный уловом, разглядывал содержимое ведёрка: с десяток тарашек, пара зубастеньких карандашей, окунь и даже один подлещик.
— Гляди, дельная рыба! — радовался он, но Митя лишь улыбнулся краешками губ.
После рыбалки мальчишки пошли к бабе Наташе. В летней кухне она почистила рыбу, обваляла её в муке и достала чугунную сковородку, собираясь жарить. Приятели сели под солтенью. Митя посматривал на соседку и вспоминал, как прошлым летом баба Таня вот так же угощала их с Ильёй жареной рыбой с золотистой хрустящей корочкой.
Возвращаясь от друга, Митька по привычке остановился у дома бабы Тани. Хотел открыть калитку, но вспомнил о вчерашнем происшествии и угрюмо побрёл дальше.
Дни шли своим чередом. Баба Таня время от времени заходила к ним, спрашивала о Мите. А он, избегая её, прятался в своей комнате. Накануне Яблочного Спаса бабушка принесла внукам гостинцы: пирожки и наливные душистые яблоки из своего палисадника. Митина мама позвала всех к столу.
Митька, стараясь потянуть время, одёрнул футболку, пригладил чуб. Нехотя зашёл на кухню. Опустил глаза и сел за стол рядом с братом.
Баба Таня хвалилась урожаем:
— Этим летом яблочки прямо ходом спеют, я уже повидло сварила. А какая из них вкусная пастила получилась!
Митька обожал скрученную в трубочки кисло-сладкую пастилу бабушкиного приготовления. Как же ему хотелось прямо сейчас попробовать её! Он ёрзал на стуле, вспоминая, как уронил бидончик с молоком. Баба Таня украдкой посматривала на внука, потом взяла с тарелки самый румяный пирожок и протянула ему:
— Митенька, держи самый вкусный! Кушай, пока горяченький.
Митька замер: «Отругала меня, а всё равно ведь любит!» У него в сердце словно льдинка растаяла, он посмотрел на бабулю и взял пирожок.
Все пили чай, ели сладкие яблоки и загадывали желания на Яблочный Спас. Мама смотрела то на Митьку, то на бабу Таню и знала наперёд, что сын сегодня опять тюфяк с подушкой к любимой бабуле потащит.