
Один молодой, но мудрый епископ в шутку отругал: «Что ты всё время ездишь-мотаешься? Тебе что, Бога мало рядом?» Я же отвечал советом, который дал мне при жизни, будучи по делам в Петербурге, удивительно добрый отец Димитрий Смирнов: «Если трудно в себе Бога обнаружить, ищи Его в людях»… Тем и занимаюсь. Для этого и снимаю множество лиц и судеб любимых мной русских людей. И кажется мне, что их становится всё меньше… Не хочу никого расстраивать, но и обнадеживать зря не хочу. Сужается наше Русское пространство до размеров прихода. А в приходе в основном женщины 50+…
И мужчины по прежнему редкость на приходе. И после войны их не станет больше. Меньше станет. Потому что наших убивают на войне. А тех, кого больше, те не воюют и в храмы не ходят. Те вполне вписались в нерусские правила, прописанные для России: «Живи для себя».
И даже редкий батя теперь после службы спросит прихожан: «Кому есть нечего? Поднимите руки. Пойдёмте со мной, поедим вместе, что Бог послал»…
Я ничего не придумываю. Такова нынче жизнь во всей стране: каждый сам за себя. И попробуйте найти в нынешней России проповедника, живущего по своей же проповеди!..
Ещё удаётся, впрочем. К ним еду, припадаю, как к кислородной подушке, как к роднику в жаркий день, — не надышаться, не напиться. Русский мир потому и держался, что всякий ищущий Бога, не мог бы Его найти, не мог бы быть вполне счастливым, пока рядом были нищие и голодные, пока другим хуже, чем тебе.
Дай Бог здоровья и сил таким отцам, кто после проповеди идёт жить по ней…
Это именно они напоминают не только властям и правителям, а и всем нам о том, Кого на самом деле кормят и Кому протягивают руку помощи сердобольные и неуспокоенные люди…
Но всё чаще приходишь к выводу, что, если не случится евангелизации России, если власть не перестанет бездумно жрать общее, если сам народ не подаст ей пример сострадания, то очерствеет и отупеет последнее поколение русских по духу людей…
В детях тупость особенно видна. Взрослые ещё умеют её как-то прикрыть «важностью». Но только слепой не видит, сколь примитивен и туп стал школьник и студент, как скудна и не развита его речь, как бедны желания. Ей Богу, детсадовец рассуждает гораздо разумнее и выше десятиклассника: в крохотулечках ещё жив и говорит Господь, которого школьные годы и заменивший ум телефон заслоняют от старших детей стеной пошлости, разврата, нелюбви и тупости…
Безбожен мир школьника и студента. И только отдельные учителя и наставники-христиане сгорают на костре служения, непонятые и не принятые миром потребления…
Если сказать коротко, то может получиться грубо. Но времени мало. И его всё меньше. Это требует определённости. Однако и не видеть того, что люди наши тупеют на глазах, невозможно. Это и хочу сказать: тупеют наши люди…
Это от эгоизма. Тот, кто мыслит свой день в услужении самому себе, резко сужает поле восприятия жизни. Глупость неизбежно поселяется в человека, которому никто не интересен, кроме тех, кого можно использовать для себя. Тупым вскоре станет и тот, кому ничто неинтересно, кроме своих «хотелок».
Народ наш по большей части поглупел потому, что избаловался, горя не чтит, о смерти своей не думает, больше смерти боится безденежья и слышать ничего не хочет о самоограничении.
Что же с нами случилось? Не телевизор ли тому виной? Не реклама ли, зашитая в тонкую сферу телекартинки? Нет, телевизор не делает людей тупыми. Он просто рассчитан на тупых. Поэтому создаётся видимость огромного числа не развитых душевно людей, не чуящих фальши, объединившихся вокруг телевизора.
Как им скажут, то и будет правдой. Что им предложат, то они и захотят.
Надо признать, что тупому жить легче. Вот признать себя тупым гораздо тяжелее. Но и это не его проблема, в этом — его тупое счастье — жить в довольстве собой.
Но тот, кто хоть раз примерил на себя свою личную смерть, кого тряхануло болезнью или мучительным уходом близкого, не будет так уж по щенячьи радоваться потреблению.
Но для глубокой мысли о смерти нужна глубина ума, вера в осуществление ожидаемого. А где ж её взять, если в ожидании только доставка курьером или получение заказа в точке «Озон»?
А между тем, нормальным состоянием всякого русского человека всегда было искание Бога. Люди искали, чем укрепить веру. Торопились буквально, чтобы успеть до смерти.
Для этого надо быть очень внимательным. Чтобы не пропустить Его знаки и знамения, чтобы связать свою судьбу со своими мыслями и сокровенными желаниями. Для этого нужен чуткий ум, ищущее сердце, потребность в доброделании.
Не один и не два мудреца отмечали, что ищущий Бога человек гораздо умнее того, кто ищет товар для продажи.
И вот наберётся такой ищущий Бога человек мудрости и опыта и захочет сверить (если ещё не сверял) свой опыт с опытом святых отцов, и тогда-то и обретёт мир в душе на всю оставшуюся жизнь. Тогда-то и произойдёт в нём соединение своей судьбы с Промыслом Бога о нём, с жизнью всего народа, с Традицией предков.
Тогда и сам человек станет счастливой частью общего целого, которое называется Пространством Родины, где земное наше выживание является предвестием Царства Небесного.
Что обретём в этой жизни, то и понесём с собой Туда. Не в руках, а в сердце. Руки будут сложены на груди, а ноги будут смотреть вперёд. Не ходил ногами в храм, так принесут на руках. Не думал о смерти, а она про тебя не забывала. Не искал Бога, а Он тебя ждал…
Встречай теперь. Найдётся ли что сказать Ему? Ведь для этой встречи всё и было, что было в твоей жизни… «В чём застану, в том и сужу». А по другому — никак.
Иного и быть не может. Потому, что нет никакого смысла в жизни, где поел, попил, сходил в магазин, сделал селфи и умер…
Поэтому ищущий Бога никогда не поглупеет. А нашедший Его обретёт счастье и отвагу перед лицом смерти.
Об этом лучше сказал великий подвижник Православия в уже очевидно отупевших Соединенных Штатах старец Аризонский Ефрем: «Бог не желает, чтобы те, кого Он спасёт, кто ищет Его милости, были тупыми, малодушными, трусливыми и неопытными! Божественное наследие – для возросших христиан…»
«Возросшие» — значит, выросшие до понимания, поумневшие.
Архимандрита Ефремова часто навещала игумения Евстолия — хранительница Годеновского Креста — величайшей, но всё ещё малоизвестной Святыни Православного мира.
Матушка игумения, как немногие в России, знает цену мудрости, приобретаемой человеком под Крестом и с Крестом. На её глазах с конца 90-х люди возрастали и продолжают возрастать, в корне меняя свою прежнюю жизнь «для удовольствия» на жизнь для служения. Дошедшие до встречи с чудесно обретённым Годеновским Крестом, были свидетелями и «адресатами» чудес, совершившихся по молитвам у этой великой Русской Святыни.
Ну, а для тех, кто не внял, — любимое слово «сделка», «продажа», а любимое дело — война с теми, кого невозможно купить… Оно ведь почему такое страшное — это слово «сделка»? Не потому, что смердит капитализмом, а потому, что в ней — тонкий сладковатый запах серы, напоминающей о том, кто покупает людские души…
Говорят, что русские люди — самые преданные.
Да, это так. Преданные и не раз.
Ведь, если и есть на свете то, что ещё отличает русского человека от любого другого, покорившегося этому миру, так это невозможность его купить. Предать и продать могут. Что и делают многократно. А вот купить, могут ли?.. Только от нас зависит.
Не знаю, прав ли я, но считаю, что с некоторых пор религия стала модной. Не для тех верующих прихожан, кто храмы и мечети посещает по велению сердца, кто живёт с Богом в сердце. А для тех, кто божественную веру и посещение богоугодных заведений связывает с замаливанием собственных грехов, коих у них по жизни было допущено великое множество.
Такая публика появляется в храмах лишь по большим религиозным праздникам, либо в тех случаях, когда жизнь так припрёт, что возникает угроза их собственной жизни, процветанию их бизнеса, или по каким-то иным причинам личностного характера. От такой публики благостного отношения к ближнему ждать не приходится. Они и Богу то врут, когда неистово крестятся на публике, в душе думая совершенно об ином.
Не за горами Пасха, и эту публику можно будет увидеть подъезжающими к храмам на навороченных тачках в окружении телохранителей. В обыденной же жизни они стараются прятаться от людей, ограждая себя от паствы всевозможными преградами.