Астраханский поэт Сергей Фёдоров продолжает плодотворное сотрудничество с народным поэтом Республики Дагестан Сажидином Саидгасановым. В издательстве Р.В.Сорокина «Астраханская цифровая типография» вышла вторая книга известного лезгинского поэта в его переводах. Это «Сказка о щедром Али» – мудрое, жизнеутверждающее произведение старейшины дагестанской литературы. Думается, оно будет интересно читателям разных возрастов, потому что повествует о главном – неизбежности победы добра, любви, верности, справедливости, бескорыстия над злом, ложью, лицемерием, жадностью, себялюбием.

САЖИДИН САИДГАСАНОВ

СКАЗКА О ЩЕДРОМ АЛИ

Перевод с лезгинского Сергея Федорова

Про щедрого молва идëт в народе,

А скряга только взгляд скорей отводит.

(народная пословица)

Давным-давно в одном ауле горном

Жил-был богач по имени Курбан.

Скопить деньжат он не считал зазорным

И потихоньку набивал карман.

Хотя и не был человеком бедным,

Упрям он был в стремлении своëм,

От голода порой казался бледным

И экономил, кажется, на всëм.

Росло богатство жадного Курбана,

И алчность забрала покой и сон.

«Зря тратить деньги точно я не стану!

Ведь это грех большой», – так думал он.

И сына своего он на досуге

Учил: – Али, всего добейся сам!

Не упадëт богатство с неба в руки,

Одна монетка бережëт дирхам.

Он мало ел, не пил вина под вечер,

И всë считал монетки в сундуках,

И говорил друзьям при каждой встрече:

– Я сильный, если денежки в руках!

Увы, но время так неумолимо,

Юнец вчерашний стал сегодня сед,

«В чужих руках богатство уязвимо», –

Задумался Курбан на склоне лет.

Всё думает и думает об этом,

И день и ночь морщинит старый лоб,

И от раздумий этих до рассвета

То в жар бросает, то трясёт озноб.

«Привил я сыну к деньгам уваженье?

В меня пошёл умом или простак?

Способен сохранить он сбереженья?

Или в кальянной спустит, как дурак?»

***

Сидит Курбан, вздыхает, чешет темя

И ковыряет палочкой золу.

Ну почему так скоротечно время?

И сердцу так тревожно почему?

Устав вконец от мрачных размышлений,

От дум тяжёлых и полночных слëз,

Во избежанье недоразумений

Он сыну задаëт такой вопрос:

– Али, сынок, ты знаешь несомненно:

В моих не счесть богатства сундуках.

Мы все уйдëм, ведь тело наше бренно,

Но имя-то останется в веках!

Моё богатство сможешь приумножить?

Откладывать в копилку каждый грош?

Или, себя позволив облапошить,

С пустой котомкой по миру пойдёшь?

Вступилась мать:

– Зачем такие мысли!

Поверь, достойным вырастет наш сын,

Сомнения совсем тебя загрызли,

Довольно слов, мудрее будь, хаким!

– Ну хорошо, держи, сынок, монеты.

Здесь только пять, и больше не проси.

А завтра на базар иди с рассветом,

Не меньше десяти мне принеси.

Нелёгкая поручена работа —

За день в червонец превратить пятак,

Вот и посмотрим — можешь ты, хоть что-то?

Пройдоха хитрый ты или простак?

***

И вот Али пошёл на рынок смело,

Гуляет, смотрит зорко на ряды,

Но всё не видит прибыльного дела,

Чтоб оправдать отцовские мечты.

Как муравейник рынок. Суетится,

Толкается, торгуется народ.

Кто покупает мясо, кто пшеницу,

Кто обувь, кто посуду продаёт.

Как научиться тонкостям торговым?

Как заработать несколько монет?

Как не прослыть в народе бестолковым?

Домой к отцу без денег хода нет!

Вдруг видит – на другом конце базара

Ашуги состязаются в стихах,

А возле них бойцы в тени чинара

Сражаются на голых кулаках.

А рядом паренёк водой торгует,

Из родника принёс и продаëт,

И выгоду имеет неплохую —

В жару такую хочет пить народ.

Али не долго думал, видя это,

И тоже воду начал продавать,

«Теперь-то приумножу я монеты,

Довольны будут и отец и мать!»

Он резво бегал к роднику с кувшином

И всë твердил: «Душа моя, вода!»

Как билось сердце юного лезгина!

Сбывалась на глазах его мечта!

Под вечер, возвратясь домой с деньгами,

Али отцу монеты протянул.

Но равнодушно тот пожал плечами

И сделал вид, что в печку их швырнул.

А сам в раздумьях, сердце неспокойно:

«Быть может, мать мальчишке помогла?

Коль справится ещё он раз достойно,

Быть может, передам ему дела».

– Что ж, молодец! Вот новая задача:

Из десяти мне сделай сто монет!

Кивнул в ответ парнишка, чуть не плача,

Но как отцу родному скажешь «нет»?

***

И утром вновь идёт Али по рынку,

На сто монет теперь его прицел.

Но торговать парнишке не в новинку,

И этот он экзамен сдать сумел.

Домой пришёл, смеясь, стучит в ворота,

В кармане сто монет, на коже соль.

– Ещё хочу! Понравилась работа!

Курбан ответил:

– Что ж, сынок, изволь.

Коль сделаешь из сотни этой двести,

Пойму, что ты теперь готов к делам,

Всё серебро и злато, честь по чести

Тебе, не сомневаясь, передам.

***

С утра Али – какая там усталость! –

Идёт на рынок по сырой траве.

«Из сотни сделать две – какая малость!» –

Роятся мысли в светлой голове.

На рынке толчея, жара, суббота,

Торгуют, кто с земли, а кто с телег,

И вот, пока Али искал работу,

К нему вдруг обратился человек:

– Ради Аллаха, друг, меня послушай!

Того, кто сто монет легко даëт,

Аллах да наградит женой послушной,

За каждый грош подарит жизни год!

Али наш попрошайке не ответил,

К отцу с пустым карманом не пойдёшь.

Подумал: «Много вас, таких, на свете!»

Он дервишам не верил ни на грош.

Не унимался дервиш:

– Ты послушай!

Того, кто сто монет легко даëт,

Аллах да наградит женой послушной,

За каждый грош подарит жизни год!

И если дашь мне щедрою рукою,

Гордиться будут и отец, и мать,

В карман польются денежки рекою,

И гордо сможешь голову держать!»

Молчит Али, идëт к концу суббота,

Пропал совсем весь утренний запал.

И мысли в голове не про работу,

А в горле ком невидимый застрял.

Куда бы ни пошёл – навстречу нищий,

Вцепился, как репей, спасенья нет,

За руки держит, взгляд глазами ищет,

Не убежать, всë просит сто монет:

– Ради Аллаха, друг, меня послушай!

Того, кто сто монет легко даëт,

Аллах да наградит женой послушной,

За каждый грош подарит жизни год!

Али в раздумьях, нет ему покоя,

И сердце молотком в груди стучит,

А в голове как будто ветры воют:

«А если правду дервиш говорит?»

Вложил монеты он в ладонь чужую.

– Возможно, сам Аллах моей рукой

Вот эти сто монет тебе дарует! –

Сказал Али, а сам пошёл домой.

Он проиграл в неравной этой битве,

В базарный день был пуст его карман,

А дервиш, бормоча слова молитвы,

Растаял, словно утренний туман.

***

Чернее туч пришёл Али с работы,

Стоит перед отцом, как неживой.

– Меня, отец, как-будто сглазил кто-то…

И покачал смущëнно головой.

– Нет постоянства, сын, на этом свете,

Сегодня пир, а завтра будет пост.

Бывает, поднимающийся ветер

И пламя тушит, этот мир не прост.

Ты не грусти напрасно, зря не кисни,

Ну почему ты так смущëн и вял?

Ещё увидишь прибыль в этой жизни!

Давай монеты те, что утром брал.

Али заëрзал, как в ночном кошмаре,

И еле молвил:

– Денег-то и нет!

Мне повстречался дервиш на базаре,

И я отдал ему все сто монет.

Меня он уговаривал: «Послушай!

Того, кто сто монет легко даëт,

Аллах да наградит женой послушной,

За каждый грош подарит жизни год!

И если дашь мне щедрою рукою

Гордиться будут и отец, и мать,

В карман польются денежки рекою,

И гордо сможешь голову держать!»

Курбан, услышав это, разозлился,

От ярости затрясся, как больной,

Костлявою рукой в Али вцепился

И громко крикнул, брызгая слюной:

– Скажи, ты сын какого падишаха,

Чтоб сто монет бездомному отдать?!

На хлеб копейку кинь в его папаху,

Ему и это будет благодать!

Таким, как он, вполне копейки хватит!

Ну, десять, если очень хочешь, дай!

Ты не мужчина, ты дурак в халате!

Не знаешь цену деньгам, разгильдяй!

Вскричала мать:

– Прошу, не трогай сына,

Он больше дел не натворит таких!

– Мне за него перед народом стыдно,

Теперь уйдите оба с глаз моих!

Ушëл, понурив голову, парнишка,

Улëгся спать в хлеву полупустом.

Разворошив отцовскую кубышку,

В один момент отцу он стал врагом.

***

На следующий день к Курбану в гости

Пришëл давнишний друг его, Ислам.

Курбан встречал его, кипя от злости,

Как лаву извергающий вулкан.

Заходит гость и говорит с порога:

– Приветствую тебя, мой друг, салам!

Я вижу, что в глазах твоих тревога,

Давай-ка поболтаем по душам.

– Ислам, дружище, я хоть и мужчина,

Есть для меня невыполнимый труд –

Я не могу убить родного сына,

Над ним обязан ты свершить мой суд!

Тебе лишь доверяю я всецело,

Убей его, похорони в горах.

Кому ещё доверить это дело?

Надеюсь, что простит меня Аллах!

Он золото моë раздарит нищим

И опозорит и отца, и мать.

Вот правда – от добра добра не ищут,

Учить его – лишь время потерять!

– На грех толкаешь ты своим ответом,

Обоим нам накликаешь беду!

Ты пожалеешь, брат Курбан, об этом.

Такой цветок растëт в твоëм саду!

– Слова излишни, я и сам в печали,

Но так решил! Он должен умереть!

Пока смеяться надо мной не стали,

Собаке этой дай собачью смерть!

Ну что же, делать нечего Исламу,

Парнишку взял он и исчез в пыли.

Но всё ж, когда села не видно стало,

Ислам решил всё рассказать Али:

– Отец твой дело поручил плохое –

Прервать твоей спокойной жизни нить.

И не оставит он тебя в покое,

Но я – не он, я не готов убить!

Скажу ему – убил тебя на месте,

И лично сам в горах и закопал,

Пускай услышит «радостные вести»,

Я не подам и виду, что наврал.

Прошу тебя, домой не возвращайся,

Чтоб не позорил твой меня отец.

Ты горе для него сейчас, несчастье,

Но он простит, быть может, наконец.

– Да милует Аллах тебя, мой дядя!

Ты подарил мне жизнь на склоне дня!

Я ухожу, назад совсем не глядя,

Так пусть же примет этот мир меня.

И, сжав Исламу на прощанье руку,

Али ушëл, куда глядят глаза.

Ислам вдруг понял, что обрëл он друга

И по щеке скользнула вниз слеза.

***

Извилиста тропа судьбы, коварна

С рождения до самого конца,

И крутится планеты круг гончарный

По воле Вездесущего Творца.

Идëт Али и думает в тревоге:

«Я несчастливый вытащил билет,

Решил отец убить меня в итоге,

Что делать, ведь домой мне хода нет?»

Идëт по лесу, по кустам колючим,

Чувяки истоптал, порвал халат,

То вплавь, то забирается на кручи,

Лишь вороны над головой кружат.

Но вот однажды он увидел город,

А, может, это было и село.

Душила жажда парня, мучил голод,

Лицо щетиной жёсткой заросло.

Трясутся ноги, слабость одолела,

И в животе урчит на все лады,

В глазах темно, не слушается тело,

Эх, у кого бы попросить еды?

Какой-то дом… Ворота… Еле-еле

Стучится, силы все собрав в кулак.

Все кости ломит в измождëнном теле,

Стоит, в забор вцепившись, кое-как.

На стук в окне горянка появилась.

Красива, словно ангел! Идеал!

И сердце у Али сильней забилось,

Таких красавиц парень не встречал.

А та лаваш протягивает смело:

– Поешь, бродяга, вспомни хлеба вкус.

Но тут в глазах у парня потемнело,

Свалился в пыль дорожную без чувств…

***

Всю ночь лежал на улице бедняга.

Но, видимо, хранил его Аллах –

По улицам с утра неспешным шагом

Шёл со своей охраной падишах.

– Эй, кто там развалился у забора,

В пыли лежит, найдя себе ночлег?

Вставай скорей, бродяга, утро скоро!

Да жив ли ты, несчастный человек?

Проверьте, жив скиталец или помер,

Да не зевайте, будьте начеку!

И если жив (вот это будет номер!),

Воды и хлеба дайте бедняку!

Для стражи разговор такой не редок,

Подходят и давай Али толкать:

– Чего разлëгся, так тебя разэтак,

Как будто грязь – удобная кровать?!

Вставай, болван! Вот зададим мы перцу,

Коль не ответишь честно на вопрос!

– Не мучьте зря израненное сердце,

Не стоит тратить время на допрос.

Прошу, оставьте вы меня в покое,

Не трогайте меня, идите прочь!

Нелёгкой жизнь моя была, не скрою,

Но вы ничем не сможете помочь.

– У парня, падишах, похоже, горе,

Мы подошли к нему, наверно, зря.

И, может, он вообще с рассудком в ссоре!

Вон, взгляд, – как у степного дикаря!

Властитель подошёл и молвил властно:

– Скорей поведай о своей беде!

Я падишах! Мне всё вокруг подвластно!

Не бойся, странник, ты не на суде!

Нелёгкою была твоя дорога,

Намяла, вижу, жизнь тебе бока,

Но пусть Аллах меня накажет строго,

Коль не исполню просьбу бедняка!

Али, поднявшись, отвечает смело:

– Влюбился я в горянку, падишах!

Сосватай мне еë – вот будет дело,

Ведь ты сказал, что всё в твоих руках!

– Ну что же, ты поймал меня на слове,

И слово это крепче, чем гранит!

И слугам, что стояли наготове:

– Переодеть! Помыть! Подстричь! – кричит.

Красавец знатный вышел из парнишки.

А падишах, хитрейший из всех нас,

Убрал в мешок худое барахлишко,

Чтоб, если что, напомнить в нужный час.

***

Проходят дни, недели пролетают,

У падишаха вечно куча дел,

Лишь изредка о парне вспоминает,

Что, вроде, он помочь ему хотел.

Но, наконец, собрался. И со стражей

Пришёл в горянки дом. Отец и мать

Удивлены, они не ждали даже

Что падишах придёт к ним поболтать.

– Скажи мне, падишах, какое дело

Сегодня привело тебя в мой дом? –

Спросил Селим, отец горянки, смело, –

Быть может, попросить меня о чëм?

– Ко мне, Селим, приехал гость чудесный,

Сын друга моего из дальних стран.

Что подарить – не знаю, если честно,

Как будто мысли путает шайтан.

Хотел я скакуна отдать в подарок,

Так у его отца их табуны,

Овец и коз несметные отары,

И золотишком сундуки полны.

И тут пришла мне в голову идея,

Мой друг, мой брат, мой дорогой Селим!

И если мне поможешь, не робея,

Навеки буду другом я твоим!

Прекрасна дочь твоя, как лань, бесспорно!

Умна, красива и легка, как дым,

Да и характер, вроде бы, не вздорный,

Проси же за неë любой калым!

Ну как откажешь в просьбе падишаху?

– Такое предложенье – это честь!

Бери невесту с помощью Аллаха!

Играем свадьбу! Я отныне тесть!

***

Бьют барабаны, зурначи играют,

Танцуют люди, ломятся столы,

Все веселятся, устали не зная,

И падишаху воздают хвалы.

О, что за праздник жизни! Что за свадьба!

Таких веселий надо поискать!

Невеста – что за чудо в белом платье!

А как прекрасен у Селима зять!

***

Но после свадьбы в доме падишаха,

Настигла молодых плохая весть –

Скончался по велению Аллаха

Селим Буба – любимый парня тесть.

Али с красивой молодой женою

Ушли жить в дом умершего отца.

А падишах был очень горд собою,

Соединив влюблённые сердца.

Летели дни, Али для всех примером

В своëм селенье потихоньку стал.

Трудился день и ночь, без всякой меры,

Как мог, больным и нищим помогал.

А падишах во сне скрипел зубами,

От злости и от зависти потел:

«Какой наглец! Хорошими делами

В глазах народа до небес взлетел!

Не выше ль падишаха почитают?

Терпеть такое больше нету сил!

Сдержал я слово, пусть теперь шагает

В своë село, туда, где раньше жил!»

Велит нукерам:

– Завтра, после бани,

Одежду заберите у него,

Ну а взамен отдайте кучу рвани,

В которой мы и встретили его!

Скажите, что своё сдержал я слово,

Но больше не хочу его терпеть!

И, барахло своë напялив снова,

Пускай уходит! Или примет смерть!

И вот уже в разорванной одежде,

В чувяках старых, по сухой траве,

Али шагает, потеряв надежду,

Лишь мысли резво скачут в голове.

***

«Что мне сказать Ханум? Такие вести!

Сошëл с ума, как видно, падишах!

Ведь если б был он человеком чести,

Не принял бы решенья впопыхах!

Уйду сейчас, оставив всё, что нажил,

А что там ожидает впереди?

Уж лучше б умер на глазах у стражи!

Вот правда – от добра добра не жди…»

Так шëл, он сам с собой ведя беседу,

Рыдало сердце, рвалось из груди.

«За что же мне, Аллах, такие беды?

Чем разозлил тебя на жизненном пути?

Как там Ханум, любимая горянка?

Наверно, ждëт, скучает у окна.

Как верная жена и мусульманка,

Была она всегда со мной честна.

И если, не простившись, вдруг исчезну,

Что обо мне подумает она?

Пусть с падишахом спорить бесполезно,

Но только есть ли здесь еë вина?»

Вернулся к дому, снова потихоньку

Открыл ворота и в окно – тук-тук,

Как в первый раз, когда узнал девчонку,

Ту, что теперь жена и лучший друг.

Ханум в окно на улицу взглянула –

Опять какой-то нищий под окном.

В одежде рваной, грязный и сутулый,

Взгляд прячет, опирается на дом.

– Ты так похож на раненую птицу,

Держи, вот хлеб, сегодня испекла.

– Оставь, Ханум, ведь я пришёл проститься,

Ты верною женою мне была!

– Да ты ли это, мой Али любимый?

Но что случилось? Что произошло?

Что за наряд? Уму непостижимо!

Решил освоить нищих ремесло?

И тянет в дом, а он идти не хочет.

– Прости меня, любимая, прошу!

Злой падишах мне мстит, и этой ночью

Куда глаза глядят я ухожу!

– Ну что за ерунда, скажи на милость!

Сначала расскажи мне обо всём,

И пусть с тобой несчастье приключилось,

Но вместе мы решение найдëм!

Всю ночь Али рассказывал любимой

Про падишаха и его указ.

Ханум сказала:

– Это поправимо,

Жена твоя не глупой родилась!

Всё, что случилось, – воля в том Аллаха!

Ты не стенай, судьбу свою кляня.

Но отомстить отныне падишаху

Вот главная задача для меня!

***

Прошло два дня. Надев наряд красивый,

Глаза накрасив, спрятав часть лица,

Ханум, держа осанку горделиво,

Пришла к воротам главного дворца.

И сразу падишах еë приметил,

Сражëн красой, чуть не упал без сил.

Что за орлица! Лучшая на свете!

И в восхищеньи губы прикусил.

Красива, словно ангел ненадолго

Сошëл в наш мир, оставив небеса!

И нежность рук соперничает с шëлком,

И чëрные бездонные глаза!

Проходит мимо, взгляда не отводит,

Заходит, как в тумане, в кабинет,

А сердце так в груди его колотит,

Как будто старику шестнадцать лет.

Ханум скользнула тихо за мужчиной,

Стучится, не надеясь на приëм.

Но, видя солнце, тают даже льдины,

И старец, что в красавицу влюблëн.

– Мой падишах, прошу простить, к Вам можно? –

Ханум спросила нежным голоском.

– Такой красотке отказать мне сложно!

Хоть дел по горло – сделаю потом!

Рассказывай, в чëм просьба, признавайся,

Что за вопрос привëл тебя сюда?

А если кто обидел – не стесняйся,

Любого накажу я без суда!

– Пусть даст Аллах Вам жизни долгой годы!

Я только дочь простого бедняка,

И молодость моя уже проходит

И мужа не найду наверняка.

Приходят женихи, хотят жениться,

Несут подарки – жемчуг, малахит,

А я живу, как будто в клетке птица,

Отец им всем неправду говорит:

Мол, дочь моя слепая и хромая,

В спине согнута, как морской конëк,

И с лысой головой, глухонемая,

И ростом, словно маленький пенëк.

А я хоть за кого – пусть даже старый,

Пускай бедняк, он будет мне под стать!

– А если я приду в твою хибару?

– Вот тут отец не сможет отказать.

– Тогда иди домой, я очень скоро

Приду в ваш дом посвататься к тебе,

Подарки принесу для разговора,

Чтоб не мешал отец твоей судьбе!

Кто к ним придëт – не представляют даже

Ни бедный старый твой отец, ни мать!

Пиши свой адрес, я уже заряжен,

Как новое ружьё готов стрелять!

Ханум послушно адрес написала

И падишаху молча отдала,

Сама же, чтобы не сбивать запала,

Походкой грациозной прочь пошла.

***

Но знаем мы: Ханум весьма красива,

Тогда о чëм был этот разговор?

О девушке-соседке. Молчаливо

Она жила на свете до сих пор.

Была горбата и бедна к тому же,

Глуха, слепа, имела слабый ум,

И ей решила падишаха мужем

Обманом сделать хитрая Ханум.

Поведав о желаньи падишаха,

Подговорила и отца, и мать,

Как взгляд не отводить, смотреть без страха,

Чем угощать и что ему сказать.

– Скажите сразу – брак пусть узаконит,

Когда придёт невесту забирать.

Пускай сперва всех жëн своих разгонит

Он прежде, чем веселье начинать!

–А если падишах нам не поверит? –

Отец-бедняк промолвил. – Я боюсь!

– Лишь сильный духом добывает зверя!

Не ходит в горы на охоту трус!

***

Звучит зурна, играют барабаны,

Жениться едет старый падишах.

Не углядев открытого капкана,

Он позабыл о всех своих делах.

Отец-бедняк вновь разговор заводит:

– Слепа, нема, горбата дочь моя…

А падишах его не слышит вроде:

– Готовь невесту! Хватит мне вранья!

А хитрая Ханум через окошко

Подогревает старца интерес –

То глаз ему покажет, то ладошку,

Ведя к финалу сватовства процесс.

Бедняк сказал:

– Ну, если ты доволен,

Перед Аллахом честью поклянись,

Что прежним жëнам ты даруешь волю,

И будет «одножëнство» твой девиз!

– Клянусь Аллахом и святым Кораном!

Со всеми разведусь и лишь потом

Женюсь на твоей дочке! Без обмана!

Лишь разведясь, возьму еë в свой дом!

Взял падишах горбатую невесту,

А думал, что женился на Ханум.

Не знал, что та была другого теста —

Стремительной и дерзкой, как самум.

Легко ему за мужа отомстила,

За правду выдав просто чепуху.

У женщин многих ум – большая сила.

Но мы сейчас вернëмся к жениху.

Зашëл в покои, помнит об обете,

Сидит невеста, словно пень, в углу.

Светильник тусклым светом еле светит,

Немного разгоняя полумглу.

– Сними свою накидку, дорогая!

Тебе сегодня очень повезло!

С тобой любви я радости познаю,

Завидовать мне будет всё село!

Эй, слуги, принесите нам шурбета!

Халвы несите самой дорогой!

Несите жемчуга и самоцветы!

Всё для моей невесты молодой!

Вот только не шевелится невеста,

Ни «да», ни «нет», и все вопросы зря.

На глухаря похожа, если честно,

На спящего, немого глухаря.

Нет больше сил терпеть у падишаха,

С невесты молодой накидку снял

И чуть не умер, в том хвала Аллаху,

От страха, как подкошенный, упал.

– О, горе мне! За что же мне всё это!

Отец девчонки правду говорил!

Ханум желая, – сладкую конфету –

Лишь глухаря хромого получил!

***

Свершилась месть. Ханум с любимым мужем

Решили переехать навсегда,

Вещами загрузив горбы верблюжьи,

В дорогу собрались. Но вот куда?

Али мечтал в село своë вернуться,

Возможно живы и отец, и мать.

Они при встрече, может, ухмыльнутся,

Но всё же не должны его прогнать.

И пусть полна чужбина чудесами,

Пусть манит путеводная звезда,

Но дом родной не заменить дворцами,

Земля родная в сердце навсегда.

И, погрузив пожитки, без сомнений,

Али с Ханум поехали домой,

Чтобы в любви, без горя и волнений

Остаток жизни провести с роднëй.

Шагали через горы и долины,

То через луг, то через лес густой.

Палило солнце согнутые спины,

А родники поили их водой.

Вот, наконец, увидели селенье,

Дома, проулки, гудекана круг.

И, словно по Аллаха повеленью,

Им на пути попался старый друг.

– Отец и мать твои в большой печали,

Мечтают время повернуть назад.

Не лезут в горло сочные хинкали,

Вино кислит и по ночам не спят.

По улицам, как тени, проплывают,

И на дела домашние нет сил.

Так говорят:

– О, как же мы неправы!

Как видно, дервиш правду говорил!

Ведь он тогда сказал Али: «Послушай!

Того, кто сто монет легко даëт,

Аллах да наградит женой послушной,

За каждый грош подарит жизни год!

И если дашь мне щедрою рукою

Гордиться будут и отец и мать,

В карман польются денежки рекою,

И гордо сможешь голову держать!»

– Беги скорей, они сегодня дома,

Родителей обрадуй, друг Али!

И парень побежал тропой знакомой,

Едва касаясь пятками земли.

У домика, держась за посох цепко,

Стоял тот самый дервиш-аксакал.

Обнял его Али за плечи крепко

И тихо, с благодарностью сказал:

– Ты прав был, дервиш, щедрою рукою

Не зря я сто монет тебе отдал!

Дела идут, и деньги есть, не скрою,

Жена красотка, просто идеал!

И пусть отец устроил тут шумиху –

Такой уж у него суровый нрав.

Тут голос за спиной раздался тихий,

– Прости, сынок, я, верно, был не прав!

О, сколько счастья было в этой встрече,

Я даже не могу вам передать!

За много дней был лучшим этот вечер,

Али опять обрëл отца и мать.

И вновь кружится свадьба в хороводе,

Полны столы, рекою льëтся мëд.

Как видно, правду говорят в народе,

Что щедрого во всëм удача ждëт.

***

И свадьбе этой места было мало,

Играли музыканты дотемна.

Казалось были рады даже скалы,

Когда звучала нежная зурна.

Смотрел Али так нежно на невесту!

Любовь соединила их сердца!

Ашуги пели радостные песни,

Веселью просто не было конца!

Курбан с усмешкой глянул на Ислама:

– Ну что, мой друг, доволен или нет?

Предотвратив своим поступком драму,

Не допустил ты горя много лет.

Все любим мы и сытость и богатство,

Стараемся побольше накопить,

И к деньгам часто попадаем в рабство,

Но только вот детей нам не купить.

Я в этой жизни допустил ошибку, —

Сказал он, поднимая свой бокал, –

Хотел поймать я золотую рыбку,

В итоге сына чуть не потерял.

И матери его я делал больно,

Своей рукой рвал сердце из груди.

Зато теперь, взгляни, она довольна,

Уже о внуках думает, поди.

Но нет на свадьбе места для печали,

Ждут на столах лепёшки и хинкал.

И каждому здесь высказаться дали,

И каждый молодым любви желал.

Смотрел Али с улыбкой на Курбана,

Зла не держал, давно его простил.

Ведь как ни глубока на сердце рана,

Родителей других нам не найти.

Ислам взял слово:

– Вы теперь женаты!

Ханум, как солнце яркое, сверкай!

Али, цени семью дороже злата!

Пусть в жизни счастья будет через край!

Поднял и дервиш кубок над столами:

– Такая свадьба – словно яркий свет!

Как будто солнце всходит над горами!

И жениху с невестой равных нет!

Прошу вас, люди, будьте вы щедрее,

И алчность от себя гоните прочь!

Дающего рука не оскудеет,

Не бойтесь бедняку в нужде помочь!

И я был в ситуации похожей,

Казалось мне – меня оставил Бог,

Выпрашивал подачку у прохожих,

Но в тот момент никто мне не помог.

В отчаяньи бродил я по базару,

Но лишь Али моим стенаньям внял!

И щедрым мы зовëм его недаром,

Он мне тогда последнее отдал.

И вы, друзья, давайте хоть немного

Тем, кто одной ногой ступил на край!

Делам благим – широкая дорога,

А щедрому дарован будет Рай!

***

Пусть в жизни вашей всë прекрасно будет

И назиданьем станет мой рассказ.

Скажу в конце – живите дружно, люди,

А Сажидин помолится за вас!

Поделиться: