Платон Гарин. «Снег». Рассказ.

«Добрый день.  Направляю Вам короткий рассказ «Снег». Этот рассказ прошёл конкурсный отбор на публикацию в журнале «Звезда». 27 января заключил договор с издательством. Но хочу, чтобы он прежде появился в «Родном слове», где была проложена моя первая тропинка в большой и прекрасный мир литературы. С теплотой Платон Гарин».

ПЛАТОН ГАРИН.

СНЕГ.

Ночь выдалась спокойная. Луна, словно большой уличный фонарь, обливала своим холодным белым светом густой лес. Два дня кряду дул сильный ветер, а с полудня разом всё стихло, и ночью пошёл первый снег. Остатки эскадрона с боями пробились сквозь кольцо окружения и сейчас уходили на запад. В пятидесяти верстах от старой русской границы всадники остановились в охотничьей избе, чтобы на рассвете последним рывком уйти за кордон.

На рундуке избушки, накинув на плечи серую шинель, сидел полковник.

«Как тихо, будто бездонная глухота пронзила всё вокруг, – думал он, – и снег. Он падает бесконечно и беззвучно. Кажется, что кто-то сверху на небе сыплет и сыплет его нескончаемым потоком на землю, пытаясь забелить всё чёрное и мрачное, что есть на ней».

Полковник снял тёплую рукавицу и немного вытянул руку вперед. На горячую ладонь стали сыпаться снежинки. Холодные, невесомые они ложились безмолвно, обжигали руку и мгновенно таяли, оставляя после себя небольшие прозрачные капельки. Полковник посмотрел по сторонам. Всё вокруг покрывалось белым убранством. Природа, будто невеста, наряжалась в белоснежные кружева и засыпала холодным сном до самой весны. А весной тёплые лучи поцелуют её в уста, она скинет с себя белый наряд и расцветёт звонко, всеми красками. А летом невеста станет матерью, подарит нам свои плоды, порадует своей заботой и теплотой. Глубокой осенью она вновь затянет свои очи мрачными тёмными тучами и заснёт холодным сном, покрываясь белоснежными кружевами. Так было и так будет всегда.

Неожиданно тишину ночи прервал скрип снега. Зимин быстро вскочил, скинул шинель, рывком достал револьвер. Из-за угла избы появился Терещенко.

– А это ты… – тихо произнёс полковник и вновь сел на рундук.

– Я, вашесокородие.

– Ты что не спишь? – спросил Зимин, поправляя шинель.

– Так все ещё спят, а я коней поглядел, а то скоро рассвет, уходить надо. Хорошо, что нас там встренут, иначе пропадём. Терещенко достал кисет.

– Подожди, братец, не кури, дай воздухом надышаться напоследок, – еле слышно сказал полковник и закрыл глаза.

– Ну не кури, значит, не кури! – недовольно буркнул солдат и убрал кисет обратно в карман.

– Ты не обижайся, кто знает, когда снова придётся вдохнуть русский воздух, увидеть русский снег…

– А что воздух, воздух один, и снег один, что тут, что там! – с ухмылкой ответил Терещенко, кивнув головой в сторону.

– А ты вдохни, только поглубже, – спокойно попросил его Зимин.

Терещенко вдохнул сильно, всей грудью и на мгновение задержал дыхание.

– Чую, вашесокородие, ей-ей чую! Запах берёзы, чуток дыма и ещё еловых веток.

– А снег?

Терещенко ещё раз глубоко вдохнул. Лёгкий мороз немного обжёг его ноздри, а потом плавно отпустил, после чего свежесть зимней ночи мгновенно растеклась дрожью по всему телу солдата.

– Хорошо-то как, Господи!

– Давай помолимся – и в путь, до рассвета надо уйти…

Солдат и полковник молча стояли на коленях. О чём они просили Бога, мы не знаем. Может, о том, чтобы Господь даровал им удачный путь и счастливую судьбу на чужбине? Снег падал на обнажённые головы, будто благословлял их на долгую дорогу без возврата.

Через некоторое время всадники продолжили свой нелёгкий путь, туда, где даже воздух не так пахнет, где даже снег – другой… А русский снег всё сыпал и сыпал, словно окутывая землю в белый погребальный саван. Забрезжил рассвет, и лучи восходящего солнца брызгами окропили кроваво-алым цветом всю бесконечную белую даль, всю белоснежную русскую ширь.

Поделиться:


Платон Гарин. «Снег». Рассказ.: 7 комментариев

  1. Отличный рассказ!
    Было бы очень даже замечательно, если он станет одной из глав более объемного произведения.

    • Не вижу рассказа, Анатолий. Для него, прежде всего, в силу объема, характерно наличие главной проблемы, определённой оси, вокруг которой маховик и раскручивается. Что-то должно запоминаться, цеплять, оставляя послевкусие. В ранних рассказах Платона всё вышеперечисленное было. Сейчас я не вижу сюжета, как такового. Не вижу местности и охотничьей избушки. Не вижу героев. Лишь слышу их голоса, на которых всё, по сути, и строится. Да, имеются отличные описания снега, но его привязка к героям весьма условная. Один из них хотел надышаться воздухом перед боем, другой – дымом. На этом, учитывая, что оба впоследствии встали на колени перед иконой, можно было бы выстроить железную ось, попутно обрисовав героев и добавив…Скажем, охотника с ружьём. Или нет, просто ружьё! И вот я уже слышу запах пороха, далёкие выстрелы, голоса. Табачок сыпется у солдата при поклонах. Высыпается весь, и он его потом не собирает, потому что… Прозрел? Я не знаю, есть над чём серьёзно подумать. Но Платон, видно, не думал. Или думал, но не реализовал. Слишком короткий набросок, талантливый, но…

      Не рассказ это, Анатолий, а хорошая заделка для него. Платон Гарин – очень талантливый прозаик, но в Москве такая круговерть, что сложно сконцентрироваться на мелочах, да ты и сам это знаешь. Так что пожелаем ему побольше свободного времени и плодотворной работы, внимания к мелочам (перечитай, Платон, ранее, там они были!) и…благословения, что ли…

      • Максим, возможно Ты и прав. Но вся суть (трагизм) этого эпизода (будем считать, что для полноценного и самостоятельного рассказа он пока еще не созрел) заключается в том, что русский офицер покидает свою Родину, и скорее всего, что навсегда. Да и боя никакого при этом не предвидется, а есть обычное бегство от наступающей Красной армии, и возможных проблем, которые возникнут в необозримом будущем, останься он в России. И иконы нет никакой, а есть картинка родной природы перед глазами, которую они видят в последний раз. И послушный ординарец, простой деревенский солдат, скорее всего, в русской армии далеко не новичрк, понимающий свое положение, прямая противоположность той оголтелой солдатьне, что еще до революции втыкали штыки в землю, и крича:: «Долой войну!», убивали офицеров. Ему-то что делать на чужбине? Мог бы просто убить полковника, и заработать себе картбланш на будущее перед новой влвстью.
        Повторюсь, как самостоятельный рассказ этот эпизод может быть еще и не совсем созрел, а вот как часть куда большего произведения, это самое то, о чем я и написал в предыдущем комментарии.
        Трагизм русского офицерства в том и заключается, что даже в своей среде они поделились на дав лагеря. Одни бежали за границу, и там так и остались доживать свой век, а другие, остались на Родине, и подвязались служить новой власти. А как эта самая власть впоследствии обошлась с ними, лишний раз говорить не стоит.
        Вот и у полковника была возможность, какой из вариантов для себя выбрать. Но долгая служба Царю и Отечеству, не позволяла ему даже думать о том, чтобы пойти на поклон новым властям России, которые разрушили практически все в его долгой жизни. У него не осталось ничего, что могло бы удержать в России.
        А ведь тогда Россию покидали не только офицеры, как этот полковник,.и не все нашли себя вдалеке от неё.Тот же ординарец — кому он был там нужен окромя полковника? Хотя, он и в своей то стране на ту пору не был нужен никому.
        В этом и заключается весь трагизм гражданской войны, расколовшей русское общество на два непримиримых лагеря. Её отголоски до сих пор преследуют всех нас. И выдвинутый в свое время лозунг: «Кто был никем, тот станет всем», живуч до сих пор. Вот только не совсем понятно — кто есть кто.

  2. Спасибо за критику, оценку.
    «Снег» писался как самостоятельный рассказ в цикл произведений бесконфликтного направления современной литературы. Но перо пошло по пути классики малого жанра прозы.
    Теперь о самой той оси, о чем писал Максим. Сюжет рассказа крутится/вертится вокруг снега, а точнее о том, как мы русские относимся к простому явлению природы. Снег он и в Африке снег, но не для нас. Там…за кардоном, через пятьдесят верст, он уже другой. И пахнет он не так и падает по другому. А вот такого как здесь и сейчас уже не будет никогда. Терещенко не понимает полковника, ему снег, что здесь, что там на чужбине, все едино. Вот в этом и есть конфликт. Зимин говорит, а ты почувствуй сам, вдохни. «– Чую, вашесокородие, ей-ей чую! Запах берёзы, чуток дыма и ещё еловых веток» — вот разрешение конфликта.
    Что касается подробного описания действующих лиц, это было бы лишним, т.к. основа этого рассказа как раз именно диалог. Диалог вытягивает рассказ. Вводить еще одного героя или объекта тоже считаю не нужным, так как это бы отвлекло внимание читателя. Его нужно было бы нагрузить описанием, диалогами. Все мелочи только утяжеляют рассказ. Полагаю лишним даже было описание природы в рассказе (природа как невеста засыпает, просыпается и т.д.).
    Всё верно пишет Анатолий. Офицеры, солдаты, простые граждане бывшей империи бежали без чинов и имен. Терещенко обращаясь к полковнику называет его «вашевысокородие» , а сам Зимин называя простого солдата «братец» уже поставил себя в одну шеренгу с ним, сняв с себя чины, звания.
    Максим спасибо, что указал на слабые места в моем творчестве, а это и необходимые мелочи в рассказе, и описания героев, обстановки. Есть такая болезнь у меня).
    Всем большое спасибо за внимание к моему творчеству. Удачи, творческих успехов, побед, премий и наград в новом году.

    С теплотой П. Гарин

    • Хотел про это написать, но не стал. А еще есть фильм «Служили два товарища», в котором, хоть и одним мазком, но тоже показан трагизм того времени.

  3. Дед маминой подруги был казачьим полковником. Во время гражданской войны бежал из города Верхнеуральска с женой и тремя дочерьми. Старшая дочь вышла замуж и осталась в Красноярске, а остальную семью расстреляли свои же, «белые», когда полковник отказался перейти границу и уйти в Китай. Объявление о расстреле непокорных долго висело в Красноярске. Бывало тогда и такое. Внучка непокорного казачьего генерала Наталья Николаевна Лаврова прожила долгую жизнь в Астрахани, стала первым редактором газеты «Комсомолец Каспия» и всей своей жизнью не уронила чести предков.
    А Вам, Платон, спасибо за рассказ, написанный с тончайшим психологизмом и нежностью к героям. В нём все сказано, лишнего не надо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *