ДРУЗЬЯМ

Пусть мы в пророки не годимся,
Но чтоб не так хамели Хамы,
Друзья, давайте созвонимся,
Как храмы…

* * *

Не понимаю, что творится.
Во имя благостных идей
Ложь торжествует, блуд ярится…
Махнуть рукой, как говорится?
Но как же мне потом креститься
Рукой, махнувшей на людей?..

* * *

Над клумбой бабочки порхают,

И небо льётся синевой.

В тени песочницы играют

Солдаты Третьей мировой…

* * *

Чем оправдаюсь перед Богом,

Когда настанет мой черёд?

«Прости, я грешен», – это много.

Скажу: «Я – русский». Он поймёт.

ПОСЛЕДНИЙ

Осень жизни или осень года?

Отчего такая в сердце грусть?

Или я отбился от народа,

Как от стаи заболевший гусь?

И куда лететь теперь, не знаю.

Мечусь в небе, грустно голося.

Я ищу свою родную стаю…

Ну а стая перебита вся.

Колоколом небо раскололось.

Стало больше некого любить.

Слышу я с земли бесовский голос:

«Надо и последнего добить!».

* * *

Меня учили:»Люди — братья,

И ты им верь всегда, везде…»

Я вскинул руки для объятья

И оказался на кресте.

Но я с тех пор об этом «чуде»

Стараюсь всё-таки забыть.

Ведь как ни злы, ни лживы люди,

Мне больше некого любить.

В ХРАМЕ

Ты просишь у Бога покоя,

И жаркой молитве вослед

Ты крестишься левой рукою,

Зажав в ней десантный бере́т.

И с ангельским ликом серьёзным,

Неправый свой крест сотворя,

Вздыхаешь. Под городом Грозным

Осталась десни́ца твоя.

Осталась она не в граните,

Не в бронзе, а просто сгнила́…

Стоишь, и твой ангел-хранитель

Стоит за спиной. Без крыла.

* * *

Удивительно всё просто:

Жизнь, дорога до погоста,

Крест могильный в лунном свете,

И немного погодя,

Гроб причалит, как ладья

К берегам, где нету смерти,

Где никто не смотрит косо,

И всегда над головой

Небо цвета купороса…

Как всё просто, Боже мой!