Сбились с ног в поисках белой лошади. Между тем до калмыцкого Нового года оставалось чуть больше недели, и невыполнение обычая грозило не столько проклятьем мифических духов, сколько реальным разводом в дружной семье Санджи и Рамзии. Они вырастили четверых детей, у них родился первый внук, горячо любимый всей интернациональной роднёй: татарской со стороны Рамзии и калмыцкой – со стороны Санджи. Ну уж если до развода почти дошло, стоит начать рассказ издалека.

Они жили в одном селе, ходили в одну школу, только, когда Санджи окончил её, Рамзия ещё была в пятом классе. Парень не обращал внимания на малявку. А вот когда вернулся из армии и увидел, как расцвела Рамзия, то сразу запал на неё. До свадьбы встречались два года, Санджи ждал, пока подруга доучится. Но тут всё оказалось непросто: что татарская, что калмыцкая родня влюблённых не собиралась родниться между собой. Рамзие давно приглядели жениха, Санджи тоже нашли бы невесту. 80-е годы, вроде современные люди, а вот поди ж ты. Рамзия плакала, но что она могла поделать? Одна бабушка Рамзии воспринимала эту историю иначе. Как-то вечером, когда девушка расчёсывала перед зеркалом свои чудесные волосы, бабушка, любуясь внучкой, вздохнула: «Не переживай, моя красавица, выйдешь ты за своего за калмыка. Пришла пора отдавать долг». И рассказала, как много-много лет назад, в лихие годы подобрали в степи калмыки умирающего от голода татарского мальчика. Выходили и вырастили доходягу. Мальчик тот был прадедом Рамзии, которого она никогда в жизни не видела. Вот так: не видела, а долг напомнил о себе через годы и поколения.

Бабушка внучку и надоумила: пусть, мол, Санджи тебя украдёт. Если девушка в доме жениха окажется, никто уже возражать не будет.

Воровством побег невесты из родительского дома, конечно, можно было назвать условно. Дождавшись, когда все в доме заснут, девчонка сама выскользнула за калитку. На соседней улице ждал её белый… нет, не скакун, а «Москвич», и не обычный автомобиль, а пирожковоз, самая полезная машина в хозяйстве. Санджи, завидный жених для многих, был за рулём. Будущие свёкор и свекровь приняли Рамзию в дом сразу, хотя на дворе стояла глубокая ночь. Зажгли в доме священную лампаду, прочитали молитвы. У калмыков если провели ритуал моления огню – всё, событие свершилось, и точка.

Потом-то уже были две свадьбы. Две, потому что родни что с одной, что с другой стороны немеряно, татары на калмыцкую свадьбу делегацию отправили, калмыки отрядили своих посланцев к татарам. Молодые, ясное дело, присутствовали и там, и там. И стали жить-поживать, добра наживать. Дом построили, детей родили, старшего сына женили, первого внука дождались.

Рамзия за 30 лет супружеской жизни прижилась в семье мужа и полюбила калмыцкую родню, со временем научилась готовить калмыцкие блюда и весьма преуспела в этом, следовала всем калмыцким обычаям, мудро считая, что с неё не убудет, а мужу приятно. Всё всегда делала легко и с любовью, а на белой лошади споткнулась. Хотя не ожидала, что будет так трудно, когда калмыцкая родня сказала, что, если по гороскопу наступает год лошади, а это год Рамзии, то ей самой следует найти лошадь, и самой же, поклонившись, надеть на неё уздечку. И всё. Но именно после этого наступит для её семьи самое светлое время: всё-всё будет хорошо и даже лучше. Чудесный обычай, если вдуматься. Как будто обуздать таким образом строптивую лошадь значит договориться с самой судьбой.

Рамзия начала поиск. С лошадьми в округе в принципе было неплохо, но выяснилось, что плохо с белыми. Они не обнаруживались.

Добрые люди подсказали телефон какого-то фермера. Рамзия дозвонилась. Тот долго хвастался уникальным конем в яблоках, который есть в его хозяйстве, гордость всего района, настаивал, что он всяко лучше белого, – белый грязный будет быстро, нэ понимаишь? —наконец обиделся и высказал это так же горячо, как раньше убеждал про яблоки:

– Женчина, мне все благодарност делают за такой кон, с ним рядым фоткаются, одын спесално из Турций приезжал! А если ты ничего нэ понимаишь, капрыз свой засунь куда подалше!

Если бы это был каприз!

Санджи мрачнел. Рамзия начала переживать. И о радость, белая кобылка наконец нашлась, на ней катали детей в одном из городских парков, но в момент проведения переговоров с хозяйкой лошади позвонила калмыцкая тётка Санджи и, волнуясь, прокричала в трубку, что уздечку надо надеть не просто на лошадь, а на же-реб-ца! На коня со всеми положенными коню причандалами! Как она забыла это сказать! А это очень важно, почти так же, как и раскрас, а, может, даже важнее, чтобы жизнь была полна радости!

Хозяйка милой белой лошадки с сожалением проводила взглядом исчезнувшую в кошельке Рамзии солидную купюру, но ничего не смогла возразить по поводу требований калмыцкой стороны. Рамзия горько вздохнула.

Пришлось поднять на ноги всю татарскую родню. Родня присоединилась к поискам, озадачила просьбами всех знакомых, написала о предпочтениях во всевозможных чатах, интернет оказался необычайно полезным в этом вопросе. В одном из чатов и предложили почти белого жеребца. «Почти белого – это как?», – уточнила Рамзия. Изабелловой масти, написали ей. И поведали, что название масти связано с легендой об испанской королеве Изабелле, которая во время трёхлетней осады какого-то города аж в 17 веке дала обет не снимать бельё и не мыться до тех пор, пока город не будет взят. И вот, значит, желтоватый цвет, который приобрели рубашка и тело королевы за время осады, и стал называться изабелловым.

Рамзия напряглась, представив цвет немытой королевы. Но конь оказался немыслимой красоты: блестящая светлая шерсть с лёгким оттенком соломы буквально отливала на солнце золотом. Он напоминал пришельца из сказки. Волшебного Сивку-бурку вещего каурку, но только, конечно, другой расцветки. Рамзия ахнула, обняла жеребца за шею и вдруг, не совладав с чувствами, зарыдала. Конь стоял, молча положив голову ей на плечо. Казалось, он всё понимает: и про немытую королеву, и про татарский долг калмыкам, и про бабушку, устроившую побег внучки, и про четверых детей, и про маленького внука, но больше всего – про самих Санджи и Рамзию, которых теперь точно ждало счастье на долгие годы.

Поделиться: