Отгремели салюты. Свернулись новогодние акции и спецпредложения, но ажиотаж с подарками как будто не утихал. По-крайней мере, если судить по навязчивой телерекламе, призывающей накануне Дня защитника Отечества не жалеть денег на «зайчиков» и «котиков». Смотрю я на мужчин, которые удостоились ласковых прозвищ, и как-то неловко. Совсем отстал я от трендов. Два месяца не видел и не слышал рекламных слоганов, жил без привычной сотовой связи и интернета, без тепла и света, да ещё под землёй. Из соседей были лишь крысы, стащивщие под бой курантов последний шоколадный батончик. А из развлечений – распаковка посылок с едой и водой в присутствии всё тех же сожителей. Меню не отличалось разнообразием, но наличие любой, пусть даже самой завалящей конфеты или пакетика с заваркой превращалось в маленький праздник.

Тяжелее всего приходилось в морозы. Сушить вещи на СВО особенно негде.

Я одевал по трое носков, запихивал в них армейскую грелку и приседал до упаду. Затем залезал в спальный мешок и, слушая рацию, считал, сколько снега собрал, сколько из него выйдет талой воды и успею ли снег растопить, пока не стемнело. Над укрытием беспрерывно жужжали и выли квадрокоптеры, действуя на нервы. Чувство было такое, будто попал в некогда популярную телепередачу «Последний герой».

Многое приходилось решать самому. Без поддержки отцов-командиров. Местами мне даже нравилось. Давно мечтал похудеть и испытать лютого адреналина. Возмужал? Безусловно! Фотография, где я в маскхалате дружески приобнял земляка, не даст соврать. Астраханца я встретил случайно. Ночью в неприглядном подвале дома, куда скатился вслед за рюкзаком. Гололёд стоял знатный. Я чувствовал себя коровой на льду и крепился, как мог.

Теперь всё позади. Страхи, из которых был соткан каждый мой день, постепенно уходят. Главный из них – это «птицы»… На СВО встречаются места, где активно курсируют, как свои, так и вражеские беспилотники. Они летят в обе стороны, как на шоссе, причём таким плотным потоком, что диву даёшься, как они не задевают друг друга. Это напоминает сцены из фантастических фильмов.

Только фантастику и смотрю, «заедая» новости с лживыми обещаниями политиков закончить наконец СВО.

Я вышел на крыльцо частного дома подышать воздухом. С удовольствием отметил, что потеплело. Лёд растаял. Запахло весной. Парни, с которыми отхожу после боевого крещения, разбирают сухпайки от Минобороны.

«Зайчиков» и «котиков» среди них нет, хотя такие позывные тоже встречаются. Вспоминаю украинский Нью-Йорк. Этот посёлок в Донецкой Народной Республике полтора года назад был полностью освобождён российскими войсками. Бои велись нешуточные. Многие дома, особенно многоэтажные, превратились в труху. Тут и там виднелась брошенная бронетехника. Больше всего её было у дороги. Изредка попадались почти не тронутые танки и БТРы. В сумерках, на фоне чудом уцелевшего памятника Великой Отечественной войны, казалось, что находишься на грандиозной выставке.

Стоял февраль. Первая половина. Я тогда сидел с автоматом в открытом кузове изрядно потрёпанной «Нивы» и с тревогой всматривался в курчавые завитки облаков. Смотрел: не мелькнёт ли где «птица». Парни громко смеялись. Машину подбрасывало на ухабах. И, казалось ещё немного, и взлетим к усталым, с виду чуть тёплым звёздам.

Специалист радиоэлектронной борьбы, крепкий, широкоплечий боец, отмечал, что мы – в глубоком тылу, и можно смело поставить оружие на предохранитель. Все, кто со мной ехал, так и сделали. Я же скрипнул зубами и отвернулся к холму. “Рэбовец” как-то странно посмотрел на меня и предложил закурить. Я отказался.

– Контуженный?

– Не-а, – ответил я, включая обиженку.

Удивительно: сутки назад, когда мне сказали, что пойду на откат, был полон жизни. Бодро шёл километр, второй… А затем выгорел, совсем как та техника на обочине. И это – всего за два месяца службы. Каково же живётся мобилизованным? То и дело слышу от них: «Мы – Ехреndables». Вспоминаю кино с аналогичным названием. Есть прямой перевод и тот, что набросали наши локализаторы. Они очень разные. И в этом кроются ожидание и реальность.

Поделиться: