Где-то в комментах опять промелькнуло: дескать, этот парвеню Коротков не дорос до понимания гения Солженицына. Он также не любит Бродского и Тарковского. Да, не люблю. Мало того, ненавижу. У меня, как у овчара, холка дыбом становится при упоминании этих имён. Всё-таки, вероятно, за 500 лет пребывания моих предков инкери на русской почве — я не стал стопроцентным русским. Потому что я не могу понять это чисто русское — стирать плевки и умиляться таланту. Помните, у Гомера – там гребцы Одиссея были заворожены пением сирен. Могу понять — что-нибудь сладкоголосое и похвальное. Гипнотизирует. Но когда идёт потоком брань с презрением и издёвками, а почтительные зрители-слушатели, открыв рот, чаруются этим — понять не могу.
Видите ли, эти изрыгания ненависти не к СОЮЗу, не к государству, а к НАМ — русским. Заматерелая ненависть, которая выковывалась веками. И которая клокотала к царям (всем без исключения), к русским гениям — литераторам, к Сталину, Брежневу… К строю, режиму, государству, к берёзкам, квасу, балалайкам.
Потому что основное – это САМ русский человек. К русскости. Не по национальности. А ненависть к русскому буряту, русскому чукче, русскому татарину или инкери.
Мне всегда будет дороже безымянная звёздочка на памятнике русскому солдату, будь то в Кандагаре, в Чечне, на СВО, — чем все словесные выверты назначенных «гениев», признанных «нобелевских» и т.д.
Зачем я опять об этом?
Потому что опять раздаётся: дескать, как можно! Вот Бродский гений, а вы — чмо неизвестное…
Да, в России герои — неизвестные. Иваны, Витьки, Андреи и Мишки. С жестяными звёздочками на могилах и фотографиями в семейных альбомах. Те, которые, затянувшись сигареткой в кулак, идут в военкомат. Потому что не могут иначе.
А известные — да. На слуху. С памятниками в Москве. И виллами в Европе. Те, которые в стихах называют этих мальчишек — сырым свиным мясом, и печалятся, что их матери не сходили в абортарий.
Заунывное пение славянина
вечером в Азии. Мёрзнущая, сырая
человеческая свинина
лежит на полу караван-сарая.
Тлеет кизяк, ноги окоченели;
пахнет тряпьём, позабытой баней.
Сны одинаковы, как шинели.
Больше патронов, нежели воспоминаний,
и во рту от многих «ура» осадок.
Слава тем, кто, не поднимая взора,
шли в абортарий в шестидесятых,
спасая отечество от позора!»
Это Бродский. Гений. О котором с придыханием говорят некоторые почитатели. Их не останавливает от восхищения гением — пожелание поэта их матерям сделать аборты.
Да, я понимаю, что за эти десятилетия вцементировано в мозги намертво — кто такие гении. И как их стоит чтить и любить. И по русской традиции — прощать. Ну плюнул на могилу или смачно харкнул в лицо — но ведь гению позволено! Талант же превыше всего — у него же цветное мышление, не то, что у этих — неизвестных, которые только и знают, что «ура», да «ребята, я вас прикрою…»
И всё же о Бродском.
Объясните мне, всепрощенцы, как можно ставить памятник в Москве — ладно, психически нездоровому человеку (лечился в психушке) — такое у поэтов частенько.
Но поэту, который собирался угнать самолёт и припас камень, чтобы шарахнуть пилота?
Сам Бродский вспоминал об этом так в «Литературной газете»:
«Мы закупили все места в маленьком пассажирском самолётике типа «Як-12». Я должен был шмякнуть лётчика по голове, а Олег (О. Шахматов) взять управление. План у нас был простой — перелететь в Афганистан и пешком добраться до Кабула…»
Главный редактор «Литературной газеты» Чаковский в 1967 о Бродском выразился скупо: «Бродский – это то, что у нас называется подонок, просто обыкновенный подонок…» И добавил: «Но сейчас у нас подонков любят. Жалеют — «ахматовские сиротки», дескать…»
Сам Иосиф любил вспоминать и цитировать свой задорный ответ американским туристам, когда они обратились к нему с вопросом, откуда им лучше посмотреть на Кремль — «Из кабины американского бомбардировщика».
И мне бы ещё хотелось честно понять — это и есть краеугольный камень русского всепрощения?
С придыханием вечного обожания — ставить памятники вот таким «великим русским поэтам?»
.
Ну тогда я тоже с примесью кавказской крови…) А так это действительно идеальные русские писатели по западным лекалам, особенно Бродский — отлично знает русскую культуру, чтобы давать её, во-первых элитарно, на вражьем языке, в духе Западной профессорской школы; во-вторых в нужном идеологическом ключе, ещё имеет ореол «борца с системой» в нужный исторический момент, когда система рухнула. (всех кто наступил на ботинок советскому чиновнику или хотя бы гадил в подъездах —автоматически победители)) Он ещё и весьма не требователен был. Сначала работал за дом и корку хлеба, потом вышел на самоокупаемость используя те максимально скромные возможности, которые там ему дала система. Конечно русский человек, только максимально покорный, и лояльный к своим новым хозяевам, такой крепостной от идеологии, но с прошивкой интеллигента) А то у Исаича интеллигентности не хватало, Аксёнов себе на уме наоборот был, всех упомянутых здесь почти ненавидел, кого по личным причинам, кого по привычке, ещё и позволял отклонение от «новой линии партии» в стиле — я не хозяин своих перчаток, но хозяин своей судьбы)) Довлатов многое не успел, да и с красноватым оттенком был, если вчитаться, иронизировал много тоже, хоть и пытался лояльность доказать… Были ещё Вайль и Генис, но те профессионалы «шушуть-мана» по другому ведомству, и всё-таки их не нужно с русского на русский переводить, а без напускной элитарности даже сегодня никуда, иначе как себя умным показать, и отговариваться, мол, вы не поняли оттенки смысла?))
» Ни страны, ни погоста
Не хочу выбирать.
На Васильевский остров
Я приду умирать…»
Эти эти высокопарные строчки Бродского, знают
почти все поэты России.
А что же случилось на самом деле
после кончины поэта?
Об этом событии хорошо и, главное,
точно сказал Питерский поэт Геннадий
Григорьев:
Иосифу Бродскому
Нас одних в России бросив
На съеденье, так сказать,
На Васильевский Иосиф
Не приедет умирать.
Продолжаются разборки,
Нечисть правит карнавал.
А поэт усоп в Нью Йорке.
Надинамил, об…ал.
И добавить здесь нечего!
Борис Аркадьевич, развеселили, благодарю)
Я думаю, даже самое плохое четверостишие нобелевского лауреата Бродского значит для русской культуры больше, чем все опусы данного автора вместе взятые. И чем не угодил Тарковский? И какой именно — поэт или режиссер? Кроме ядовитой слюны надо ещё что-нибудь, чтобы к твоему мнению прислушивались. Между тем злобные и тупые опусы появляются регулярно, а предложенные мною статьи не допускаются или нещадно редактируются.
На этом прекращаю своё сотрудничество с сайтом. Как говорится, «Неважная честь, чтоб из этаких роз мои изваяния высились….»
Очень жаль, Александр, буду теперь вас в Избе почитывать, правда я пока на театральных рецензиях остановился, которых там в изобилии, но если есть ещё ресурс, где Вы публикуете всё самое свежее, с удовольствием, дайте знать.
P.s. Ингвар вообще ни разу не порадовал нас как автор художественной или детской литературы, хотя у него есть несколько книг и вроде как удостоверение СП… Видимо не достойны… Но по моему скромному мнению, яростно ругая «мир навара и чистогана», он сам является его частью, поэтому, как говориться: книги в массу — деньги в кассу, других вариантов сей великий автор не рассматривает, только «кухонные опусы» и хватит с нас. Однако, если «звёзды зажигают», значит это кому-нибудь нужно.
Бродский сделал себя сам, институтов не заканчивал, но стал профессором, выучил английский и научился писать на чужом языке, основал свою традицию в русской поэзии, его строфа, словарь и т.д. узнаваемы. Породил тысячи эпигонов… Это Большой Поэт. А Поэзия и Жизнь не всегда совместимы. Каким он был человеком для Искусства неважно.