Что несли нам светлоликие с экранов телевизора? Свою правду. О том, что СССР — исчадие ада, что жившие там — дремучие совки, что у нас (у совков) руки по локоть в крови, и мы — дети вертухаев. Потому что нам не снится каждую ночь ГУЛАГ, как им — совестливым. Мы должны были внимать. Мы должны были каяться и обливать горючими слезами их стопы, чтобы они увереннее тянули нас за шиворот в лучезарное будущее. А оно у них — простое и ясное. Деньги качать из России — чтобы хватало. И жить не в съёмных комнатушках, а в особняках и виллах. И чтобы у них всё было, а за это ничего не было… Чтобы общие законы на них не распространялись. Чтобы можно было демонстрировать бриллианты на голых задницах. За эту возможность они были готовы продать душу, совесть, стыд и всё остальное, не имеющее выражения в ден. знаках.
И чем больше они давили, выбрасывали свои «шедевры» — тем мутнее становилось на душе у народа. Они (не понимая, что ли?) сделали из нас ватников и колорадов. Сами — своими руками. Своими мозгами. Именно они воспитали у нас глубокое отвращение к Европе и Америке своим пресмыкательством. Видите ли, кормить ненавистью — это получить в ответ ярость и презрение. Они каждый день, каждую минуту копали себе яму.
Нам такое будущее с перекошенными мордами — не нужно. Их помойное искусство — тоже. Большинство (подавляющее большинство) получили прививку от этой бесовщины в 90-х. Остальные — замороченные — получают ударную дозу патриотизма сейчас.
Я тут слышал телефонный разговор двух родных сестёр. Которые убедили себя, что между близкими людьми не нужно идеологических столкновений. Надо нейтрально. И всё же прорывается, Дело в том, что одна из сестёр вышла замуж за некоего писателя геев и помоек. Поэтому живёт в той атмосфере. А младшая — нормальная патриотка. Созваниваются раз в год, чтобы вдрызг не разругаться. И разругиваются. Хотя крепятся изо всех сил…
Потому что вот эти две идеологии — несовместимы. И когда либеральщиной заражают, человек начинает видеть всё в кривом зеркале.. И настоящее, и прошлое…
Диалог у них — потрясающий. Хотя настроены были благостно — обе в России живут..
— А помнишь, такой же Новый год был кислый, мы на речку бегали лёд сапогами разбивать?
— Помню. У меня были драные сапоги — всё мамка не могла купить — с мокрыми ногами ходила.
— Что ты врёшь? Тебе каждую неделю их покупали — то гвоздём пробьёшь, то острыми льдинами.
— Ага, нищее детство было… так детям и рассказываю, только своя корова выручала…
— Ну ты дурында! Это что, мы на молоко от коровы дом построили? Каменный? А батя продал талон на «Москвич», чтобы тебе свадьбу справить. И кабана забили. Нищая свадьба была в районном ресторане?
— Сама не ври! Вспомнила. У меня туфли белые жали — другого размера не нашла. Везде дефицит.
— Ну да, на этот дефицит мамка ещё денег тебе с мужем высылала, когда ты училась бесплатно в институте, а он трутнем сидел — хрень разную писал. С матерщиной… графоман хренов!
После этого — швырнули трубки. Напоздравлялись. Навспоминались. А я хохотал. Вот так — одна семья. Два мира — два кефира.
У одной мозги промыли, исказили картину мира, а вторая — упрямое «быдло» Как все мы. Ничем её не свернёшь.
Кстати, теперь понимаю, как бились насмерть в Гражданскую войну — брат на брата. Объяснимо.