22 апреля отметила очередной день рождения астраханская поэтесса, член Союза писателей России Галина Ефремова. Поздравляя коллегу со знаменательной датой, желаем ей доброго здоровья и творческих удач!

ГАЛИНА ЕФРЕМОВА

ЛЯГУШКА

Ты – Иван-царевич,

Я – твоя Лягушка,

Я в твоих ладонях

Хрупкая игрушка.

Поиграешь – бросишь,

Бросишь – не вспомянешь,

Ах, Иван-царевич,

Ты меня обманешь!

Коль меня полюбишь,

Я царевной стану,

Коли надсмеёшься,

Я в болото кану.

Ну, а коль своею

Сделаешь царицей,

Лаской да любовью

Одарю сторицей.

ЧЕРЕПАХА

Ползёт без устали и страха

Немолодая черепаха,

Хоть по великому пути

Ей стыдно медленно ползти.

А мимо кто бежит, кто скачет,

Им, молодым, нельзя иначе.

И говорит себе она:

«Одна опять, опять одна!

Ну, что ж! Не охай и не ахай,

Коль родилась ты черепахой,

Нет у тебя иной стези:

Ползи вперёд, вперёд ползи!»

ЖИРАФ

Мне далеко до совершенства:

Я по земле хожу ногами,

А голова на длинной шее

Всё в небесах под облаками.

Внизу засветятся улыбки, —

И сердце радостно заноет,

Потом доходит: вновь ошибка,

Они смеются надо мною.

ОБЕЗЬЯНА

Была я как-то обезьяной,

Пыталась людям подражать.

Вообразила: без изъяна

Моя животная душа.

С безумной радостью по веткам

Всё прыгала в лесу страстей

И скоро очутилась в сетке

Культурных, умненьких людей.

Сказали: «Посиди-ка в клетке,

Потеха будет, дайте срок,

Пусть посмеются наши детки!

Тебе ж – полезнейший урок:

Не суйся к людям, обезьяна,

Коль скуден ум и гол твой зад,

Ошибся мистер Дарвин явно:

Мартышке человек не брат».

ПАВЛИН

Оробей, загорюй —

Курица обидит.

(И. Никитин)

Вчера была павлином

С хвостом талантов длинным,

И все меня хвалили

И восхищались мной,

Вчера мне не на шутку

Завидовали утки,

Была одни лишь сутки

Меж солнцем и луной

От счастья я готова

Летать и снова, снова

Оранжево-лиловый

Свой распускала хвост…

И вот во тьме безверья

Лежу в пыли теперь я,

Повыщипаны перья

И мучает вопрос:

А нужно ли усилье,

Чтоб вновь расправить крылья?

Уж лучше буду пыль я

Глотать – нет горше мук, –

Клюют меня все куры,

И этой процедурой

Доволен важный, хмурый,

Напыщенный индюк.

Клянусь, настанет день, я

Всем угожу смиреньем,

Вдруг сбросив оперенье

Злосчастного хвоста.

Тогда, быть может, скажут

Все утки, куры даже

И гусь любой и каждый:

«Вот это – красота!»

СВИНЬЯ

И всегда так было,

Люди говорят:

Со свиным-то рылом,

Да в калашный ряд.

Взвизгнешь от восторга,

Сразу в рыло: хрясь!

«Вон пошла!» и мордой,

То есть, рылом, в грязь!

Завизжишь от боли –

Снова в рыло бьют,

Для свинячьей доли

Только нож да кнут.

И друзей на ферме

Заводить не тщусь,

Ведь свинье, наверно,

Не товарищ – гусь.

Жребий мне свинячий

Выпал, ну так что ж,

Не хочу иначе,

Выбираю нож!

«Хороша свининка!» –

Скажете тогда.

Guten Appetit вам,

Ешьте, Господа!

ВЕРБЛЮД

Иду со сгорбленной спиной.

И все смеются надо мной,

И пальцем тычет праздный люд:

Смотри: верблюд! Верблюд! Верблюд!

Так хочется сказать в ответ:

Я не верблюд, я человек!

Но знаю, скажут те ханжи:

А докажи, а докажи!

Что ж, доказать? – не доказать?

Да ну их! Лучше наплевать!

ОСЁЛ

Да, я – глупец, да, я – осёл.

Ох, сколько я дорог прошёл,

Кривых, извилистых, прямых,

Но не своих, но не своих!

И ноша на моей спине

Нужна не мне, нужна не мне.

К тому же эти люди тут

Меня всегда так больно бьют.

Да, туп я, глуп я и упрям

И вот я заявляю вам:

Я долго думал, думал, ду…

Я с вами дальше не пойду!

Ну, хоть убейте, не пойду!

ВОЛЧИЦА

Одинокая волчица

Воет на луну.

Как же так могло случиться:

Волк её одну

Бросил и исчез куда-то,

Сгинул без следа?

Несмышлёные волчата

Мигом кто куда

Разбежались и пропали

В сумрачном лесу.

Утаишь теперь едва ли,

Мигом разнесут

Все сороки новость эту:

Брошена! Одна!

«Ууух, ты, скверная планета,

Хищница-Луна!

Ишь, сияет, ишь, смеётся

Над моей бедой.

Хорошо тебе живётся,

Вечно молодой!

Заманила не к себе ли

Друга моего?»…

Слышат лишь дубы да ели

Долгий волчий вой.

ВОРОНА

Я хочу с Вороной подружиться.

Угощу её кусочком сыра

И скажу: «Не сотвори кумира

И не слушай льстивую лисицу.

Я, как ты, такая ж простодыра.

Я словам красивым так же верю,

Мы наивностью с тобой похожи.

Я, дружок, душой крылата тоже.

Мы жалеть не будем о потере:

Бог нас любит. И опять поможет».

СТРЕКОЗА И МУРАВЕЙ

Стрекоза

Признаюсь откровенно: с детства я

Жадюгу не любила Муравья,

А за певунью чудо-Стрекозу

Всегда роняла крупную слезу:

Так сердце детское к себе влечёт

Прозрачных крыл танцующий полёт.

Не все же ползать по земле должны,

И песни тоже Боженьке нужны.

И отчего, ответьте на вопрос,

Так стало мало на Земле стрекоз?

Муравей

Муравей полез за жизнью сладкою

В банку со сгущённым молоком,

Там увяз он с головой и с лапками

И уже не выбрался потом.

ЁЖ

Я, право, братцы, не скажу,

Что жить в лесу легко ежу:

Любая хищная лисица

Перехитрить меня стремится,

А волки, злобы не тая,

Хотят, чтоб выть учился я.

И я, порою, плачу, трушу,

Но берегу живую душу

И погубить её не дам

Ни хитрым лисам, ни волкам.

Лишь подкрадутся эти волки –

Я тут же выставлю иголки,

Свернусь в защитный свой клубок,

Закрою сердце на замок.

А с добрым встретимся иначе:

«Привет!» — я радости не спрячу,

Не убегу, не уколю,

Я вас, друзья мои, люблю!

КОТ

Выгуливала девушка кота

Красивого, холёного, большого.

Был рыжим от ушей и до хвоста

И, как персидский царь, преважно шёл он.

От Солнца принимал тепло и свет

Как должное, как дань своей персоне.

Обильный, вкусный должен был обед

Предшествовать дневному моциону.

А в стороне бездомная орда

Его собратьев грязным полукругом

За ним следила взглядом. Никогда

Голодный с сытым не поймут друг друга.

Он гордо мимо шёл: у них же нет

Такой червонной мантии роскошной.

Он не заметил, как пошла вослед

Невзрачненькая серенькая кошка.

Остановился, будто поражён

Небесным громом навсегда и сразу,

Когда увидел, изумлённый, он

Два соблазнительно зовущих глаза.

Он с четырёх своих пушистых ног

Мечте навстречу радостно рванулся,

Но тут всегда послушный поводок

Хозяйскою рукою натянулся.

Кот рвался, упирался и притом

К избраннице своей стремился так он,

Так яростно размахивал хвостом,

Что стал похож на рыжую собаку.

Забыл он и про гордость, и про спесь,

Такого раньше не бывало сроду

И, вероятно, он впервые здесь

Почувствовал кошачью несвободу.

А в стороне бездомная орда

Его собратьев грязным полукругом

За ним следила взглядом. Никогда

Раб и свободный не поймут друг друга.

СОВА

Я птица ночная, ночная.

Лишь солнце за море зайдёт,

Крыла распахнув, начинаю

Мечты полунощный полёт.

Привычное время полёта,

Для многих оно – по утру.

Ночная охота, охота

Приходится мне по нутру.

Давно жаворонки и куры

Смакуют сладчайшие сны,

А мне со своей верхотуры

Насущные цели видны.

Взлечу над лесами предгорий,

К вершинам хребтов устремлюсь,

Я там наловлю аллегорий:

Люблю их изысканный вкус.

Вон рифмы одна за другою,

Как стайка стрижей, пронеслись,

А вот уже над головою

Живая летучая мысль.

Неужто уйдёт, ускользая,

В неведомую высоту?

Замру, затаюсь, выжидая,

И мигом схвачу на лету.

Вот пара эпитетов, вроде

Павлинов, проходит сквозь тьму.

Эх, пусть поживут на свободе,

Пожалуй, я их не возьму.

Метафору, важную птицу,

Никак упустить не хочу:

Такая всегда пригодится,

За хвостик её ухвачу.

Гипербола, следом – литота

Летают не так высоко. –

Нехитрая будет охота:

Поймаю довольно легко.

Луна над горой разливает

Лилово-серебряный свет.

В нём звёзды дрожат. – Не зеваю:

Ловлю стихотворный сюжет.

Итогом полётов обычно

При той иль иной высоте –

Поэмы ночная добыча

На белом бумажном листе.

Потом раскудахчутся куры

И всё про меня, про меня:

«Представь: эта старая дура

Опять проспала до полдня!»

О ПТИЦАХ

Лебедя люблю в полёте:

Шея в небо – как стрела;

Цаплю – в стойке на болоте

На одной ноге; орла –

Над горой парящим в синем

Небе; песни соловья;

Яркий, пышный и красивый

Хвост люблю павлиний я.

Курицу люблю в бульоне

На столе, где хлеб и соль,

А голубку – на иконе

И картине Пикассо.

Только краше птички нету,

Той, что сердцу всех милей:

Доченьку Елизавету

Ласточкой зову своей.

ПТИЧКА

На дереве сидела птичка,

Её подруга – на другом.

Велась меж ними перекличка

Их певчим птичьим языком.

Одна как будто говорила:

«Уж на исходе месяц май.

Ты про меня совсем забыла.

Не забывай, не забывай!»

Вторая словно отвечала:

«Что май? – Вся жизнь летит к концу.

Но где конец – там есть начало.

Отныне гимн пою Творцу!

И песнь моя теперь – другая,

Наскучил мне мотив земной…» —

«Я слышу, слышу, дорогая!

Забудь меня. И только пой!»

Поделиться: