Андрей Фурсов. Сталин показал России и миру выход из тупика.

Споры о Сталине не утихают. Более того, несмотря на 30 лет антисоветской и антисталинской пропаганды, уважение и интерес к Сталину растут. И та молодёжь, которая выросла за последние годы, эти люди 20-30-ти лет, люди, которые выросли уже после Советского Союза, – они всё чаще обращаются к фигуре Сталина, причём обращаются со знаком плюс. Ну и естественно, альтернатива – это кампании десталинизации, которые контрпродуктивны, которые значительно больше способствуют популяризации Сталина, чем, что бы то ни было. Поэтому имеет смысл поразмышлять о том, грубо говоря, кто друзья Сталина и кто его враги. За что ненавидят Сталина на Западе и у нас, и чего хотят те люди, которые выставляют Сталину оценку плюс. Ведь когда несколько лет назад была такая шоу-программа «Имя России», Сталин долгое время лидировал. В конечном счёте, он оказался на третьем месте. Я в это абсолютно не верю, там лидером оказался Александр Невский, фигура абсолютно несопоставимая со Сталиным. Потому что те задачи, которые пришлось решать Сталину, несопоставимы с теми задачами, которые решал Александр Невский, и по итогам тоже.

Что такое запрос на Сталина сегодня? Прежде всего, это запрос на социальную справедливость, на то, чтобы вор сидел в тюрьме. Помимо социальной справедливости, это запрос на державное величие, на то, чтобы никто не рассказывал нам, какая у нас должна быть ювенальная юстиция, как мы должны воспитывать детей, и западное общество, которое залито гноем порока, не учило нас, как нам себя вести. Это вторая вещь помимо социальной справедливости.

Ну и, наконец, для многих людей это такой в общем плане реванш, реванш за 30 лет наших проигрышей на международной арене, реванш в смысле социально-психологического ощущения. Люди вспоминают сталинскую эпоху и при всех её издержках. А у какой эпохи нет издержек, когда говорят, что, например, какой ценой строился Советский Союз. А какой ценой построены Соединённые Штаты? А какой ценой построена Британская империя? Кстати, когда Черчилль задал Сталину вопрос «что для вас самое тяжёлое было в истории Советского Союза?», он сказал «Самыми тяжёлыми годами были годы коллективизации, потому что за короткий срок нужно было решить очень много проблем». Что такое коллективизация? Это раскрестьянивание. Если посмотреть, как решался этот вопрос в Англии XVI века, там он был куда более тяжёлый. В процентном отношении там такой был выкошен процент, который нам просто не снился. Иными словами, запрос на Сталина – это запрос на достойную и справедливую жизнь.

Интересно посмотреть, а кто же десталинизаторы, кто ненавидел и ненавидит Сталина в Советском обществе? Во время жизни Сталина у него были оппоненты с двух сторон. Первые – это те люди, которые считали, что Сталин предал дело мировой революции. Это были сторонники троцкистского проекта «мировая революция». По их мнению, Сталин предал этот проект. В чём-то они были правы, потому что Сталин действительно ликвидировал проект «мировой революции», вместо него стали строить «социализм в одной отдельно взятой стране». Т.е. это преемственность по линии «царская Россия – Россия Советская». И перелом этот произошёл в 27-29-х годах, а уже в 36-м году были первые результаты. Напомню, что в 36-м году появились термины «советский патриотизм», «Советская Родина», в 36-м году восстановили празднование Нового года с ёлкой, только это была уже не рождественская ёлка, а новогодняя.

Иными словами, Сталин соединил дореволюционную Россию самодержавную и Россию послереволюционную, он осуществил эту смычку. И те, кто выступал с позиции мировой революции, считали его предателем и врагом, т.е. левые глобалисты. И вот в этом плане они совершенно совпадали с Западом, для которого мировая революция нужна была только с одной целью — упразднение национальных государств и создание Европы и Мира «Венеция размером с Европу и мир». Кстати, очень интересно, в 1930 году Ялмар Шахт, аргументируя, почему финансисты должны поддержать приход Гитлера к власти, говорил, что он сломает национальные государства в Европе, и мы получим «Венецию размером с Европу». План стал реализовываться, когда в 29-м году Сталин выслал Троцкого из СССР, т.е. поставил окончательный крест на проекте «мировая революция».

С конца XIX века в мировой политике и мировой экономике начинается противостояние принципов — глобалистского и имперского. За глобалистским принципом стояла Великобритания, со временем к ней присоединились Соединённые Штаты Америки. Речь шла о создании глобального рынка, где перемещению товаров и прибыли никто не препятствует. На пути создания и реализации этого глобалистского проекта стояли крупные империи. Прежде всего, это Германская и Российская империи, а также Австро-Венгерская и, в меньшей степени, Османская. Они контролировали своё политическое и экономическое пространство, и это, естественно, мешало тем, кто хотел глобального рынка, кто хотел, как европейские финансисты, «Европу без границ», то есть Венецию размером с Европу.

Собственно, одна из главных задач Первой мировой заключалась в том, чтобы на месте крупных империй создать мелкие национальные государства, с которыми было бы очень легко управляться. Так оно и вышло. Надо сказать, что этих своих планов глобалистская элита и не скрывала — в конце XIX века в английской газете «Truth» («Правда») появился памфлет под названием «Сон Кайзера». Кайзер проиграл, едет в поезде в Англию, где будет жить в работном доме. И он смотрит на карту, где вместо Германии — мелкие национальные государства, на месте Австро-Венгрии — мелкие национальные государства, а на месте России — пустыня.

Иными словами, то, что произошло после Первой мировой, это была отчасти победа вот этого глобалистского плана, но, как оказалось, не во всём, поскольку большая система под названием «Россия» в то время оказалась не по зубам большой системе под названием «капиталистический мир». Интересы этой большой системы — России — выражал Сталин и те силы, которые его поддерживали. Сталин сорвал на тот момент планы глобалистов, причём не только глобалистов правых — финансовых воротил современного мира, но и глобалистов левых — коминтерновцев. Показательно, что уже в середине 1920-х годов Г. Зиновьев, «третий Гришка» российской истории аргументировал необходимость снятия Сталина с должности генсека тем, что того «не любят в Коминтерне», а одним из главных критиков Сталина в 1930-е годы был высокопоставленный коминтерновский функционер О. Пятницкий.

Итак, это одна линия неприятия Сталина у нас в стране. Вторая линия прямо противоположная – это те люди, которые были ориентированы на сверхпотребление. Сверхпотребление не вообще, а сверх той нормы, которая им полагалась. Мы прекрасно знаем, что номенклатура – это господствующая группа без собственности, а разные слои номенклатуры отличались друг от друга объёмом потребления, т.е. это было ранжированное иерархическое потребление. Ну и естественно, каждая группа хотела потреблять больше, чем им положено по статусу – это во-первых. А во-вторых, такая группа стремилась закуклиться и стать закрытой. Сталин всю жизнь этому противостоял. Он пришёл в бешенство, когда в 41-м году узнал, что те чиновники, которые уехали в Куйбышев, решили для своих детей устроить спецшколу, чтобы они, не дай Бог, не путались вместе в одной школе с детьми рабочих. Сталин пришёл в бешенство, сказал: «Проклятая каста!» И, собственно, он и боролся против этой проклятой касты, не давая ей превратиться в класс. И когда Сталин сказал свою знаменитую фразу «по мере строительства социализма и приближения к нему классовая борьба будет обостряться» — он имел ввиду не кулаков, не те классы, которые ушли, он имел в виду опасность превращения в класс номенклатуры. И, как мы видим по перестройке, он как в воду глядел. Мы получили тот слой, который превратился в класс собственников, разменяв власть на собственность.

Иными словами, Сталина ненавидели две группы, которые противостояли друг другу. Условно говоря, троцкисты и бухаринцы. И поэтому один из процессов 37 года на первый взгляд кажется странным. Троцкий – левый, Бухарин – правый, какой здесь смысл? Но это диалектика, и Сталин, отвечая на этот вопрос, очень чётко зафиксировал. Диалектика – пойдёшь направо – придёшь налево, пойдёшь налево — придёшь направо. И те, и другие не принимали сталинизм, но по разным причинам. Для одних, для бухаринцев — это был курс на потребление, на превращение номенклатуры в класс, для других – это мировая революция. Что у нас произошло после 56-го года? В 56-м году дети и тех, и других были самыми главными обличителями Сталина, и эта линия на потребление восторжествовала в 61-м году, и она нанесла ещё более страшный удар по социализму, чем доклад Хрущёва о культе личности. В новой программе КПСС в 1961 году было зафиксировано, что главная задача КПСС – это способствовать удовлетворению растущих материальных потребностей советских граждан. Социализм стали измерять в категориях, почерпнутых совсем из другого общества, из капиталистического. Антикапитализм, таким образом, капитулировал. И, кроме того, здесь ловушка была такая – раз мы теперь всё измеряем в материальных потребностях, основная масса людей смотрит на номенклатуру, как они живут, значит, «поганец» свои материальные потребности решил, а мои — нет. Т.е. это была такая двойная ловушка.

Да, Сталина ненавидело и ненавидит номенклатурное ворьё. Ведь те люди, которые сейчас воруют в особо крупных размерах, они понимают, что если будет наведена элементарная дисциплина, то это означает, что их в лучшем случае отстранят, в худшем – посадят в тюрьму. Поэтому наши чиновники вороватые, как только начинается минимальное наведение порядка, кричат: «37-й год, не позволим вернуться к 37-му году». Хорошая поговорка – «знает кошка, чьё мясо съела».

Как продемонстрировала перестройка, вождь оказался абсолютно прав: уже в 1960-е годы сформировался квазиклассовый теневой СССР-2, который в союзе с Западом и упразднил СССР-1 со всеми его достижениями. При этом реальное недовольство населения было вызвано именно СССР-2, т. е. отклонением от модели, но заинтересованные слои провернули ловкий пропагандистский трюк: выставили перед населением СССР-2 с его изъянами, растущим неравенством, искусственно создаваемым дефицитом и т. п. в качестве исходной проектной модели СССР-1, которую нужно срочно «реформировать».

Советский номенклатурный либерал — это чиновник, который стремился потреблять больше, чем ему положено по жёстким правилам советско-номенклатурной ранжировано-иерархической системы потребления, а потому готовый менять власть на материальные блага, стремящийся чаще выезжать на Запад и сквозь пальцы глядящий на теневую экономику, с которой он всё больше сливается в социальном экстазе. В наши дни это называется коррупция, но к совсистеме этот термин едва ли применим: коррупция есть использование публичной сферы в частных целях и интересах. В том-то и дело, однако, что в совреальности не было юридически зафиксированного различия между этими сферами, поскольку не было частной сферы — «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё». Речь вместо коррупции должна идти о подрыве системы, который до поры — до времени (до середины 1970-х годов, когда в страну хлынули неучтённые нефтяные доллары) носил количественный характер. Таким образом, правильнее говорить о деформации системы. Вот эти деформаторы и ненавидели Сталина больше всего, поскольку понимали, что при его или сходных порядках возмездия не избежать; поэтому так опасались прихода к власти неосталиниста А. Шелепина, поставили на Л. Брежнева — и не проиграли.

Именно при «герое Малой земли» возрос теневой СССР-2 (не теневая экономика, а именно теневой СССР, связанный как со своей теневой экономикой, так и с западными спецслужбами). Но тень при Брежневе знала своё место, выжидая до поры, а с середины 1970-х годов готовясь к прыжку, а вот при Горбачёве она заняла место хозяина, уничтожив фасадный СССР-1. Реальный СССР в начале 1980-х годов напоминал галактическую империю из азимовской «Академии» («Foundation») — благополучный фасад при изъеденных внутренностях. Только у СССР, в отличие от империи, не оказалось математика Селдена с его планом — у нас был «математик»-гешефтматик Б. Березовский, и этим всё сказано.

Но вернёмся к сталинофобии. Она довольно чётко коррелирует с потребленческими установками, с установками на потребление как смысл жизни. Символично, что один из «ковёрных антисталинистов» заявил в телеэфире: национальную идею можете оставить себе, а мне дайте возможность потреблять. Может ли такой тип не ненавидеть Сталина и сталинизм? Не может. Сталинизм — это историческое творчество, установка на творчество как цель и смысл жизни. СССР был творческим, высокодуховным проектом, что признают даже те, кто Советскому Союзу явно не симпатизирует. Показательна в этом плане фраза, сказанная бывшим министром образования А. Фурсенко о том, что порок (sic!) советской школы заключался в том, что она стремилась воспитать человека-творца, тогда как задача школы РФ — воспитать квалифицированного потребителя. Это, выходит, и есть национальная, а точнее, групповая идея, поскольку у потребителя нет национальности, главное — корыто, а кто его обеспечит, свои или чужие, — дело десятое.

Символично также следующее. Тот самый персонаж, который требовал для себя «праздника потребления», высказывался и в том смысле, что если земли к востоку от Урала сможет освоить мировое правительство, то пусть оно и возьмёт их. Так потребленческая установка антисталинизма совпадает с глобалистской — это две стороны одной медали. Так прочерчивается линия от антисталинизма к смердяковщине. Социальный мир антисталинистов — это глобальный «скотный двор», главная цель которого — обеспечивать потребление под руководством и надзором мирового правительства. Сталин трижды срывал строительство такого мира на русской земле, именно за это его и ненавидят антисталинисты. Всё прозаично, разговоры же о свободе, демократии, «советском тоталитаризме» бывших советских карьеристов никого не могут обмануть.

Нынешние попытки отождествить сталинизм с гитлеризмом они тоже очень интересны. Дело в том, что целеполагание определённых кругов западной элиты сегодняшней – оно очень близко целеполаганию Третьего рейха — это класс избранных, избранный миллиард, это антихристианство, вместо него экологизм, сатанизм. Это двухконтурная система управления, т.е. некий орден и какие-то партии, это ситуация Третьего Рейха – партия, за ней стоит чёрный орден СС. В этом отношении Третий Рейх был никакой не альтернативой западному проекту – это было в брутальной форе эксперимент установления нового мирового порядка. О новом мировом порядке говорил Гитлер. В 40-м году вышел четырёхтомник Герберта Уэллса «Человек из-за кулисы», который так и назывался «Новый мировой порядок» только в мягкой форме. Там должны были к власти прийти технократы, интеллектуалы и финансисты. Здесь всё было значительно жёстче, яснее, брутальней.

И очень интересно, куда делись те люди – психиатры, физики, инженеры – которые работали на Гитлера? Они оказались все в Соединенных Штатах Америки, работая на западный проект. И многих из них, например, Гелена, одного из крупнейших разведчиков Третьего Рейха, вывезли в Соединённые Штаты в нарушение законов Соединённых Штатов. Иными словами, уже в конце войны была смычка гитлеристов и англо-саксонского истеблишмента. Для чего сейчас понадобилось свести вместе гитлеризм и сталинизм? Сталинизм, сталинский проект, Советский Союз, системный антикапитализм был реальной альтернативой капитализму и глобализму. Нужно стереть память об этой альтернативе. Не должно быть альтернатив у глобализма, поэтому мы сейчас подведём сталинизм под гитлеризм, который не был альтернативой, и это всё устраним. Одновременно с этим на Западе идёт мягкая, скрытая реабилитация Третьего Рейха и гитлеризма. Уже говорят о том, что Третий рейх был более мягкой формой тоталитаризма, чем СССР. Демонизация реальной альтернативы новому мировому порядку – и эта альтернатива связана со Сталиным, он, действительно, реальная ключевая фигура.

В феномене, не в личности, в феномене Сталина связаны русская дореволюционная история и советская, и, с другой стороны, мировая линия, линия мирового революционного движения, потому что большевики были частью мирового революционного движения, и советский строй. Т.е. это ключевая фигура, которая на перекрёстке всех линий истории ХХ века. Ясно совершенно, что те, кто хотел стереть Советский Союз, должны были начинать со Сталина. Но сегодня нужно помнить, что удары по Сталину – это удары уже не по Советскому Союзу, это удары по России, по нашей истории. Сталин – ключевая фигура русской истории.

 * * *

Иосиф Сталин — глава огромной сверхдержавы, оснащённой ядерным щитом, который защищает нашу страну до сих пор. В наши дни появилось очень много работ, в которых дана объективная оценка сталинской эпохе, дана объективная информация, кем был Сталин. Во-вторых, фигуру Сталина оценивают в сравнении с тем, что произошло и происходит в России за последние 30 лет. Эпоха Сталина представляется намного более выигрышной по сравнению с постсоветской Россией. Потому что Советский Союз был сверхдержавой, никто не мог о страну вытирать ноги.

И кроме того, Советский Союз – это было общество заявленного социально-экономического равенства. И вот эти два момента — социально-экономический и внешнеполитический, геополитический — выгодно отличают сталинский Советский Союз от постсоветской РФ. Но есть и ещё один момент. Люди прекрасно понимают, что мы до сих пор живём на сталинском фундаменте. Ядерное оружие, которое было создано во второй половине 1940-х годов, в начале 1950-х — это фундамент, заложенный Сталиным и Берией. И чем хуже становятся международные отношения, тем больше людей понимают, что с нами не обходятся так же, как к сербами и ливийцами, только потому, что у нас есть это наследие.

То, что Сталин мешал верхушке, – это очевидно. То, что в верхушке назревал с конца 1940 годов острый конфликт, – тоже очевидно. Этот конфликт проявился и был совершенно очевиден во время 19 съезда ВКП(б), на котором ВКП(б) превратилась в КПСС. Аббревиатура «б» — то есть «большевики» — было отброшено. И достаточно посмотреть на поведение Сталина на этом съезде, чтобы понять, что он был недоволен. И неслучайно сразу же после съезда на пленуме он расширил состав президиума ЦК КПСС и расширил перечень кандидатов в члены президиума. То есть он, безусловно, мешал верхушке. А как конкретно произошло – была ли эта смерть насильственной, отравили его или просто не оказали помощь, или отравили и не оказали помощь — это очень сложный вопрос. Но у меня нет никаких сомнений, что Сталину помогли умереть.

В этом была заинтересована часть партаппарата, и здесь её интересы совпали с интересами наших геополитических прoтивникoв. Ведь неслучайно с конца 1940-х годов англо-американские спецслужбы создали совместную спецгруппу, которая называлась How To Make Stalin’s Passing – то есть «Как сделать так, чтоб Сталин ушёл».

У истории есть сослагательное наклонение. Плохие историки говорят, что его нет. У истории всегда есть несколько вариантов развития. И говорить, что у истории нет сослагательного наклонения – это значит полностью отрицать многовариантность истории и сводить её к такому жёсткому детерминизму и исключать проблему человеческой воли, субъекта, наконец, случайности. Маркс говорил, что без случайностей история имела бы мистический вид, поэтому разговоры о том, что у истории нет сослагательного наклонения – это попытка придать истории мистический вид. У истории всегда несколько вариантов. Сталин, безусловно, решил бы проблему с преемником. Во-вторых, он, по крайней мере, выдавил из президиума то, что до этого и потом при Брежневе называлось «политбюро». Целый ряд людей.

Дело заключалось в том, что Сталин вёл уже неравную борьбу. Номенклатура за время Великой Отечественной, пока она была избавлена от чисток, сформировалась, по сути, как квазикласс. Кроме того, партийные структуры проросли в хозяйственные. Неслучайно в 1946 году принимается постановление о недопустимости взятия на себя партийной структурой хозяйственных функций. Сталин бился не просто со своим ближайшим окружением, не с какими-то конкретными людьми, он бился с целым слоем, который постепенно перерождался. И в этом отношении надо сказать, что страхи Сталина и опасения Троцкого — двух врагов — оказались верными.

Троцкий в конце 1930-х годов уже откровенно писал о перерождении советской бюрократии в квазикласс и говорил об опасности перерождения его в буржуазию. Сталин называл эту группу «проклятой кастой», но он считал, что чистками и подтягиванием рабочего класса эта проблема будет решена. Но он прекрасно понимал опасность того, что по мере приближения социализма классовая борьба будет усиливаться. У нас некоторые трактуют это как борьбу с «кулаками» — ничего подобного, он имел в виду опасность перерождения бюрократии в буржуазию. И горбачёвщина и ельцинщина показали, что он опасался правильно, это и есть обострение классовой борьбы в ходе построения социализма.

Нам нужен институт Сталина, который изучал бы сталинское наследие. Как теоретическое, так и практическое. Институт Сталина должен изучать несколько вещей, он должен изучать сталинскую эпоху, во-вторых, сталинское наследие с точки зрения места его в марксистской мысли, русской мысли. На базе этого центра можно было бы проводить конференции, посвящённые не только Сталину, но и сталинской эпохе. Кроме того, этот центр мог бы выступать как борец против очернения советского периода нашей истории. Сталин, конечно, не был ангелом, но он не был и демоном. Нам нужна беспощадная правда о самих себе, о Сталине и сталинской эпохе.

Я думаю, что если России суждено сохраниться и пройти через бутылочное горлышко кризиса ближайшего десятилетия, то памятники Сталину будут стоять не только в Москве. Они будут стоять во многих городах – инициатива будет исходить не только сверху, но и снизу. Ну, а памятник Сталину – это не просто постамент победителю во Второй мировой, для нас более важна Великая Отечественная, это будет памятник величайшему деятелю русской истории.

Мир вошёл в очень-очень острый кризис, это кризис конца капиталистической эпохи. К сожалению, в истории очень часто побеждает наихудший вариант. Готовиться всегда нужно к самому плохому, как готовился Сталин в 1931 году — к 1941-му году. Он тогда сказал, что если мы не пробежим за 10 лет тот путь, который западные страны пробежали за 100, – нас сомнут. Через 10 лет действительно началась Великая Отечественная, и мы за 1930-е годы действительно пробежали очень быстро свой путь. В 1937 году Советский Союз добился вoeнно-промышленной автаркии от капиталистического мира. Сейчас ситуация аналогичная, только она, пожалуй, острее, потому что нынешняя Россия слабее Советского Союза 1930-х годов. Причем слабей не только в материально-техническом плане, но и в идейно-политическом, в идеологическом.

«Российский писатель»

Поделиться:


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *