Звонок мобильного телефона застал меня в самое неподходящее время, когда я вместе с напарником заливал двадцать семь кубов бетона в опалубку строящегося дома. А куда деваться — пенсии, что мне была назначена в своё время как военному пенсионеру, хватало лишь на то, чтобы едва сводить концы с концами, особенно в последнее время, когда после вспышки каронавируса цены на необходимые для жизнедеятельности человека товары, резко подскочили вверх. Да и на «коммуналку» приходится «отслюнявливать» почти третью часть пенсии. Вот и приходится на старости лет браться за любую, в том числе, тяжёлую физическую работу, чтобы хоть как-то выкрутиться.

Звонившим был Наиль Баширов, редактор сборника «Астраханский детектив». С ним я знаком много лет, когда он был создателем и бессменным редактором еженедельной газеты «МИГ», что расшифровывалось как «Милиция и гласность». На её страницах я неоднократно публиковал свои рассказы об афганской войне. Какое-то время соучредителем газеты выступало региональное УМВД, но после того, как милиция трансформировалась в полицию, её руководство сочло излишним держать у себя под боком печатный орган, на страницах которого частенько мелькали критические статьи о зарвавшихся высокопоставленных чинах из правоохранительных органов. А без своего рода моральной поддержки, какой бы раскрученной ни была газета, она не протянет и года. Именно так и произошло с «МИГом».   

Предвидя подобную ситуацию, ещё в 2010 году по инициативе Наиля увидел свет первый номер совершенно нового печатного издания — «Астраханский детектив». На его страницах стали публиковать свои «нетленки» не только сотрудники правоохранительных органов, но и гражданские лица, для кого детективная тема в литературе была намного интересней, нежели «мыльное» чтиво.   

Свой десятилетний юбилей сборник отметил выпуском очередного, пятнадцатого номера. За прошедшее десятилетие многое произошло в жизни не только моих земляков, но, в целом всех жителей страны, однако, интерес к сборнику и публикуемым на его страницах материалам у читателей не пропал. Наверно, именно поэтому все его номера моментально раскупались, словно горячие пирожки.   

Но не только публикациями литературных произведений приходится заниматься сборнику и членам его редакционного Совета. Кроме издательской деятельности, Наиль является исполнительным директором ООО Служба «Вечная память», которое вот уже несколько лет занимается оцифровкой захоронений на астраханских кладбищах.   

Электронная База захоронений позволяет гражданам без особого труда отыскать могилу человека, с которым была утрачена связь. Не всегда такие поиски дают положительный результат, поскольку очень часто бывают случаи, когда сведения о захоронении не нашли своего отображения в Базе. Зачастую это связано с тем, что захоронение находится в крайне запущенном состоянии, либо на могиле отсутствует памятник, или крест с указанием персональных данных умершего. В таких случаях, при проведении розыскных мероприятий, приходится проявлять недюжинные способности детектива, буквально по крупицам собирая информацию об умершем человеке. И тогда на помощь Наилю приходят добровольные помощники из числа бывших сотрудников правоохранительных органов и, в первую очередь, авторы и читатели «Астраханского детектива».   

В очередной раз Наиль попросил меня отыскать могилу ветерана Великой Отечественной войны. Просьба поступила от родственников ветерана по материнской линии, проживающих в Саратове. Война разметала членов их семьи по всему белому свету, и так уж получилось, что, вернувшись с фронта, брат осел на жительство в Астрахани, а его сестра в Саратове.   

Все послевоенные годы они не виделись друг с другом и даже не знали, как сложилась дальнейшая судьба каждого. Но так получилось, что продвинутые внуки сестры, которой было под девяносто лет, совершенно случайно натолкнулись в Интернете на статью о своём дядюшке, которого они никогда не видели в глаза.    Только в живых его давно уж не было. О своей «находке» они сообщили бабушке, а та попросила их разыскать в Астрахани захоронение родного брата и, сделав фотографию могилы, показать ей. Перед смертью захотелось ей хоть таким вот образом взглянуть на родное лицо, после чего спокойно умереть самой.   

Проверка по Единой Базе данных захоронений ветеранов Великой Отечественной войны положительного результата не дала. И тогда они обратились с просьбой к Наилю, но и по учётам «Вечной памяти» сведений об умершем не оказалось. Вот и решил он прибегнуть к помощи отставного опера.    Казалось, чего проще — сходи на кладбище и, найдя сектор с захоронениями за 1991 год, когда якобы скончался ветеран, разыщи нужную могилу. Но не всё так просто, как это кажется на первый взгляд. Не нашлось такого захоронения в предполагаемом секторе кладбища. И тогда пришлось мне обратиться к другу, такому же, как я сам, ветерану афганской войны Николаю, вхожему в кладбищенскую администрацию. Но и он не смог мне помочь, поскольку на дату предполагаемой смерти ветерана, его захоронение на кладбище вообще не значилось.   

И тут я вспомнил, о чём писали родственники ветерана, утверждавшие, что его супруга Фаина много позже была захоронена в могилу мужа. Но чтобы узнать, когда именно это печальное событие произошло, и от этого «танцевать» в дальнейшем поиске, необходимо было узнать полные установочные данные супруги. Роясь в архивных файлах своего старенького компьютера, я забрёл на базу данных жителей Астрахани, проживавших в городе в начале 21 века. Достаточно было вписать в поисковую строку фамилию и имя, и компьютер выдал информацию на дюжину женщин с аналогичными установочными данными. И только одна из них по возрасту вполне могла быть женой ветерана.   

Оставалось лишь сходить по указанному адресу и навестить живущих там людей. Уж они-то наверняка знают, где захоронены их родственники. Увы, на звонки в квартиру никто так и не вышел. Из-за добротной, металлической двери слышался голосок ребенка, повторявшего одну и ту же заученную фразу: «Мама не велела открывать дверь незнакомым людям».   

«Хорошая мама, правильная мама!» — подумал я в тот момент. Но, прежде чем ретироваться восвояси, решил всё-таки обойти соседей, проживающих на лестничной площадке. Но и они ничего существенного не могли сказать, поскольку сами в этом доме проживали не более пяти лет и с соседями никаких отношений не поддерживали. Спускавшаяся в тот момент по лестнице пожилая женщина, пояснила, что в данной квартире в настоящее время проживает внучатая племянница прежней её хозяйки, скончавшейся лет семь тому назад. Она работает в школе, где преподает то ли литературу, то ли русский язык.   

Это была зацепка. Я знал, как поступать дальше, и кто реально сможет мне помочь в установлении точной даты смерти супруги ветерана. Зная её, я без особого труда и, опять же, с помощью Николая, смогу установить точное место захоронения. По крайней мере, узнать номер сектора на кладбище, где покоится прах ветерана и его супруги.    Не раздумывая, я проследовал в паспортный отдел Кировского района, где попросил стоящую у дверей сотрудницу направить меня к кому-нибудь из старожилов подразделения. В своё время я руководил областным отделом ПВС и был уверен, что встречу хотя бы одного человека, кого застал, увольняясь на пенсию. Сотрудница «на вахте» порекомендовала обратиться в один из кабинетов, где, как она считала, работает старейший инспектор отдела в звании капитана полиции.   

Воодушевлённый, открыл дверь указанного кабинета, и, представившись моложавой женщине, попросил её оказать мне соответствующую помощь. Саму её я не знал да и не мог знать, поскольку уходил на пенсию почти четверть века тому назад, а она в ту пору наверняка бегала ещё в школу,    Не отрывая взгляда от лежащих на столе документов, офицер полиции с раздражением в голосе заметила:    — Неужели вы не видите, что я занята. Покиньте кабинет и ждите своей очереди.   

Обескураженный, я вышел в коридор, и только сейчас обратил внимание на стоящих в очереди посетителей, в большинстве своём выходцев с Кавказа, дожидавшихся своего часа, когда их наконец-то примет эта чиновница. Простояв какое-то время в коридоре и поняв, что в этот день я наверняка не смогу попасть на приём к бюрократу в юбке, решил пойти другим путём. Подойдя к окошку, за которым сидела молодая паспортистка, я пошёл на хитрость, заявив, что к ней меня направила та самая «капитанша».    И, о — чудо! Не прошло и минуты, как паспортистка по компьютеру нашла нужную запись о дате смерти супруги ветерана. Поблагодарив отзывчивую и неравнодушную девушку за оказанную помощь, я покинул помещение.   

На следующий день, на основе полученной мною информации, Николай без особого труда отыскал нужную могилу и даже сфотографировал её на свой айфон. Захоронение представляло собой весьма удручающее зрелище — мраморный памятник ветерану с одной стороны просел в землю, а деревянный крест, поставленный на могиле при погребении супруги, подгнил у основания и, завалившись в сторону, в любой момент мог рухнуть на землю. Надгробный холмик настолько густо зарос засохшей сорной травой, что его вообще не было видно.   

Что-то недоброе шевельнулось в тот момент у меня в душе.    Как же так получается — внучатая племянница после смерти родственницы «на халяву» обзавелась её квартирой, а посетить могилу на кладбище за семь прошедших лет у неё не нашлось свободного времени? Чему может научить подрастающее поколение такой бездушный человек, если она действительно преподает в школе? Иждивенчеству? Неуважению к старшему поколению? Хотя, чему удивляться, если в собственной «конторе» я столкнулся с явно наплевательским отношением к своей персоне.   

Одного не понимают все эти «капитанши» и «внучатые племянницы», что век человека короток, и наступит такой момент, когда они сами окажутся не при делах, и доведётся им испытать все «прелести» жизни пожилого человека.    Глядишь, именно тогда, с большим опозданием, у них наконец-то проснётся совесть.

Поделиться: