Сразу скажу, о чём сейчас пойдёт речь. По фактам, конечно, о Прилепине, а по сути — о тех, кто вершит культурную политику, ибо, превознося Прилепина, они не ведают, что творят, и сами себе ставят чёрную метку, которая аукнется в скором времени. Возможно, уже сейчас аукается — пока подспудно. Кто такой Захар Прилепин? К его 50-летию нынешние горячие поклонники этой незаурядной личности сделали немыслимо приторный фильм под названием «Родня о Захаре» — большой ролик о поистине исключительных, особо выдающихся заслугах Захара, а заодно о самих себе. А бывшие друзья, пребывающие а далёком зарубежье, выпустили фильм под названием «От любимца либералов до русского фашиста». Понятно, «русский фашист» — чушь, продиктованная лютой завистью к былому приятелю. Они-то, теперешние иммигранты мыкаются в тисках чужой жизни, а Прилепин, изменивший святому делу либерализма, не просто хорошо устроился в стране-агрессоре, а процветает. Как тут не перебрать с политическими ярлыками!
А вот по части «любимца либералов» — это интересно. Могли бы написать просто «От либерала до…». А они о «любимце либералов»; редко, о ком так говорят, ещё кого-то и не вспомнишь. То есть, Прилепин занимал в либеральной тусовке положение особо приметное, на него рассчитывали, в культуре его готовы были признать лидером. Не каждый горячо обнимался с иноагентом Быковым, мало кто мог панибратски сказать «Лёша Навальный». А что до фронды — завзятый автор оппозиционного «Дождя»! — тут ему и вовсе равных не было. И при том — со времён Суркова в фаворе у власти, премии, зарубежные вояжи, яркая жизнь. Второго такого не сыскать. Действительно, любимец! Надежда завтрашнего дня.
Но Прилепин, не чета либеральным простофилям, во-время сменил политическую ориентацию, и сегодня он пламенный патриот-государственник. Вот и клянут изменщика его бывшие дружки.
Вообще говоря, в политическом дрейфе Прилепина ничего необычного нет. В перестройку мы видывали куда более крутые метаморфозы, которые оправдывали просто: что ж, человек имеет право на перемену взглядов. И Прилепин тоже имеет, я с этим полностью согласен. Положа руку на сердце, могу искренне сказать: у меня нет политических претензий к Прилепину.
Смущает его нравственность.
Вот смотрите. После финала премии «Слово», вернее, после начала моих Писем он вдруг заделался публичным сторонником обновлённого СПР и передачу «Ключи Захара» на радио «Спутник» посвятил этой теме. К передаче вернусь в другом Письме, тоже об СПР, а сейчас скажу о том, что первую часть разговора Прилепин отвёл пробуждению политического сознания российских литераторов на исходе нулевых.
Он жёстко, уничижительно и поимённо (!) клял писателей-иноагентов, затеявших бузу на Болотной, а теперь лающих из-за рубежа, и хвалил писателей-патриотов, в те же дни выступавших на Поклонной в поддержку законной власти. Эти два адреса — Болотная и Поклонная — Прилепин сопоставлял несколько раз, подчеркнув, что на Болотной не был, и его приплетают к ней клеветнически. Из его слов явствовало, что он вообще не участвовал в тех событиях.
И тут, ребята, вынужден сознаться, что слегка согрешил, расставив Прилепину примитивные силки, не ожидая, впрочем, что он попадёт в такую простенькую ловушку.
В сетях часто мелькает видеоролик о митинге на проспекте Сахарова, где Прилепин вопил «Россия без Путина!», а Шаргунов — «Серая тля, вон из Кремля!». Но я не стал писать, что было это на Сахарова, а упомянул в качестве символа тех событий Болотную. И надо же, Прилепин клюнул на простейшую мормышку. На «капельку»! Воспользовавшись тем, что на Болотной он и впрямь не был, сурово обличил бывших подельников, а себя полностью вывел из грязной политической игры, в которой участвовал.
А ведь была у него прекрасная возможность искренне покаяться, упрекнув себя в прежнем неразумении, молодом задоре, во влиянии сволочей, ныне тявкающих на Россию из-за рубежа, ещё в чём-то. И смиренно повиниться перед честным народом за давние вопли «Россия без Путина!»
Вы же, ребята, себя знаете, при таком искреннем покаянии вы наверняка простили бы его.
Но нет, Прилепин предпочёл скрыть старый грех, твердя, что в той мерзкой белоленточной игре не участвовал. Поистине нравственный провал!
Что за лукавый человек! Редиска, она и есть редиска — снаружи одно, изнутри противоположное.
Как назвать его особую неискренность и ловкость в создании фальшивой репутации, решайте, ребята, сами. Меня политические метаморфозы этого человека, которого по праву называют гением самопиара, не волнуют. Не для того я написал о любимце либералов, отъявленном фрондёре и митинговом антипутинском заводиле, а ныне патентованном патриоте, «замполите зет-литературы», чтобы просто напомнить о его политических метаниях.
В данном случае меня вообще не интересует Прилепин.
Меня беспокоят тревожные общественные процессы, идущие в культурной сфере периода СВО.
Старт этим процессам дала история с возвращением Урганта, когда общество всколыхнулось от попытки «нормализаторов» вернуть убеганта на ТВ, хотя он был далеко не самым злостным из релокантов. С той поры не утихают споры-разговоры о том, как власть обойдётся с «возвращантами» после победы. Эти гадания стали глубинной, взрывоопасной и болезненной темой внутренней политики. Кстати, не только в культурной сфере.
Но в культурной — в особенности.
Слишком много в культуре админов, которых называют «недоуехавшими». Потому в театрах тормозят постановку пьес о СВО, в эфире придерживают исполнение боевых песен, в кинематографе усложняют финансирование патриотических фильмов. Пересуды об этой проблеме под разным «соусом» идут каждодневно, и на их фоне растёт внутренняя напряжённость: что будет, когда вернутся уехавшие?
Беспокойство тех, кто, образно говоря, всю войну «не смыкает очей у доменных печей» нарастает, ибо в культурной политике вершится нечто подобное тому, что происходит в среде управленцев экономикой. Об этом пишут так: «Важнейший закон о стратегическом планировании принят, но главный инструмент сопротивления его исполнению находится в ведомствах экономического блока».
Так и в культуре. Эта сфера до начала СВО была насквозь либеральной. Для первой встречи с писателями Президенту Путину в 2000-м году подсунули ПЕН-клуб, для чаепития на двоих — Сокурова и т.д. в том же духе, примеров уйма. В ходе СВО ситуация начала меняться: наградили звездой Проханова, пошатнулся памятник Солженицыну. Однако общая тенденция сохраняется, в народе её уже давно формулируют так: власть знает, что традиционалисты в трудный час всегда поддержат страну, и заигрывает с либеральной прослойкой, склонной к предательству.
Но сегодня, когда близкая русская Победа стала очевидна, проблема болезненно набухла, ибо, по чьим-то словам, «крысы возвращаются на корабль». Большой шум в литературной среде вызвал, в частности, приезд бывшей жены Шаргунова Козловой (кажется, иноагент), которая из-за рубежа много мерзкого писала о России. Писательский народ напрягся, на спор гадая, сколь быстро найдут для неё тёплое местечко.
И вопрос о том, не вернут ли притаившиеся до поры «недоуехавшие» своих коллег на «сладкие» места в культуре, обострился донельзя. Теперь он звучит набатно: не окажутся ли те, кто всю войну «стоял у доменных печей», такими же париями, какими было до СВО?
Иначе говоря: не вернётся ли культурная политика к пресловутой «нормальности», о чём мечтают «недоуехавшие»?
Мне скажут: какое отношение ко всему этому имеет Прилепин, который не только никуда не уезжал, но в годы СВО претендует на лидерство в патриотическом крыле литературы?
Самое прямое!
Понимают это культурные власти и ли нет, но Прилепин стал маркёром того, как высоко они ценят перевёртышей, умеющих подстраиваться под любые обстоятельства.
Прилепин сменил политическую ориентацию, и слава Богу. Пусть пишет, суетится дальше. Кто мешает? Но он, как при либерале Суркове, в особом фаворе у власти. Он перенасытил своей персоной медиапространство, заполнил ВКонтакте, он создаёт фонды, политические партии, мастерские и ещё уйму каких-то организаций со своими бюджетами. Он всюду! Один из его сподвижников, росший под сенью иноагента Быкова, поделился воспоминаниями: пришло время, когда Быкова стало слишком много, и… Теперь стало слишком много Прилепина.
Переправы нет, а коней по-прежнему не меняют. И ведь речь не о творчестве идёт — о лихорадочной и затратной общественно-политической деятельности на основе гуаньси, как называют в Китае личные связи.
Казалось бы, культурные власти должны сейчас широким охватом искать новых энергичных людей среди молодой поросли, среди фронтовиков, как делал это на иной манер и в другое время Сурков. А они довольствуются теми, кого им подсовывает из своей «Родни» Прилепин, у которого свои критерии отбора. Скажем, навязшая на слуху Бильченко влезла в наше общественное пространство по его протекции. А фронтовик Шорохов, с которым Прилепин встретился однажды для интервью, в перечне прославляемых им имён так и не появился. Возможно, не подошёл по степени восторга Захаром или показался ему конкурентом.
Ситуация, как во всём, что окружает Прилепина, сложилась «редисочная»: на словах одно, в делах противоположное. Он кроет Пугачёву за то, что в шоу-бизе она создала свой клан, не пуская на сцену талантливых певцов. Но сам действует в точности по этой схеме, нагло продвигая к славе только поэтов из «Родни», к которым большие творческие претензии, и перекрывая путь к известности таким, как Мельников, Скобцов, Орынянская. (Мельников для Прилепина «вздорный поэт»).
При таких делах не может не возникнуть вопрос: почему культурные власти так цепляются за перевёртыша Прилепина?Неужто срабатывает знаменитый «парижский синдром» 19 века, когда во Франции считали, что самые лучшие жёны родом с Плас Пигаль, то есть из бывших проституток?
Но если серьёзно, почему вместо поиска новых лидеров писательского сообщества культурные власти упрямо держатся именно за любителя менять политическую ориентацию? Скажу неласково: того, кто обеспечивает самопиар за счёт бесконечных трений с оппонентами — в политике, мировоззренческой сфере, в литературе. За человека с изъянами в репутации, которого за глаза называют фурией раздора, что на редкость объективно подтвердила министр культуры Любимова, сказавшая: «Есть те, кто очень любит, и те, кто очень не любит Прилепина, но не считаться с ним как с литератором нельзя».
Сущностным здесь служит слово «очень». Человек, которого одни очень любят, а другие очень не любят, априори является символом раздора. И остаётся загадкой, почему, зачем культурные власти выдвигают на передний план именно того, кто своим бытованием в литературной среде — при восторгах одних и яростном негодовании других — несёт в себе семена раздоров.
Не хочу думать, что в верхах культурной власти кто-то из личных или идейных видов крышует Прилепина, о чём много говорят и пишут. На мой взгляд, первопричины его особого положения в литературной среде иные. Они коренятся всё в том же феномене, что и при ошибке с АСПИР. Литературой ведают люди, не до конца понимающие особенности писательской среды. И, скажем, тот же фронтовик Шорохов, побывавший в окопии, в килл-зоне, для них менее интересен, чем Прилепин, командирующий себя, как он пишет, «в структуры, подведомственные ГРУ», где без конца монтирует ролики, не имеющие отношения к СВО, день-деньской сидит ВКонтакте. И овладев искусством соития с властью, как писал Солженицын, «держит ухо в АП». (Солж, правда, писал об «ухе на Лубянке»).
Господи, да вложите вы огромные «прилепинские» средства разного вида, например, в Шорохова (здесь могут быть разные имена) и, возможно, получите нового современного и безукоризненного лидера писательского сообщества.
Или вас останавливает слово «возможно», без которого в таких делах никак обойтись нельзя?
И, опасаясь риска, нынешняя команда, кардинально отличная от предыдущей, предпочла для упрощения дел просто перенять у предшественников эстафетную палочку в образе Прилепина. Но не явная власть, закулисный административный ресурс Прилепина, о чём уже не раз сказано, делают его именно «Березовским от литературы». И этот факт более не может оставаться втуне.
Писатели знают, кто и почему за государственный счёт до статуса ЛОМов распиарил литераторов, ставших иноагентами.
Теперь предстоит узнать, кто, недостаточно глубоко понимая писательскую среду, консервирует ситуацию с «Березовским от литературы», корнями уходящую в сурковские времена. Ставшая притчей во языцех обособленная «Родня» в наше турбулентное время отвлекает внимание от поиска лидеров, способных объединить писательское сообщество, и вдобавок подогревает опасения «не смыкающих очей у доменных печей» по части реставрации пресловутой «нормальности». А непосредственно в литературе эта ситуация уже привела к «подлогам на Бронной», угрожающим расколоть обновлённый СПР.
Понимаю, незачем ждать ответа. Но моя задача — поставить этот вопрос. И если ходом жизни он не будет снят с повестки дня, время даст на него ответ.
Странное дело — стоит человеку несколько возвыситься над толпой, так сразу же его обвиняют во всех смертных грехах.
Захара Прилепина я знаю больше двух десятков лет по литературному сайту ветеранов последних войн, на котором он опубликовал свою первую повесть «Патологии». Будучи бойцом ОМОНа, он правдиво описал события происходящие на чеченской войне, на которой сам побывал. Многим, в том числе и российским чиновникам подобное откровение было не по нраву, из-за чего «правдоруб» был подвергнут жесточайшей критике. Тем не менее, повесть пошла «в народ».
Сам Захар не скрывал того факта, что по образу мышления относит себя к нацболам, а стало быть, является формальным противником зажравшихся чинуш засевших в кабинетах власти.
Российские либералы тут же ухватились за него как за соломинку, и постарались притянуть в свои ряды. Отчасти им это удалось, но не надолго. Как только на Украине стали происходить известные события, писатель подверг критике не только российские властные структуры, но и самих либералов, которые заняли выжидающую позицию. Последним это не понравилось, и они погнали волну критики на Захара, которая в итоге закончилась тем, что он добровольцем поехал в зону боевых действий в Донбассе и стал командиром добровольческого батальона противостоящего украинским нацикам. Теперь уже для них он стал врагом, и они попытались избавиться от него взорвав автомашину в которой он ехал.
Хотелось бы мне видеть на его месте всех тех, кто сейчас вопит в адрес Прилепина, что бы они стали «верещать», окажись на его месте.
И мне стыдно за уважаемого автора данной статьи, который, до конца не разобравшись в происходящих в России и за её пределами событиях, присоединился к «хору певчих», обвиняющих Захара Прилепина во всех смертных грехах.
Наябедничал старый. Нехорошо, не по-пацански 🙂
Александр, не наябедничал, а сказал о том, что знаю и о чём думаю. Любой из писателей может оказаться на месте Захара, стоит лишь сказать что-то непотребное в отношении определённой группы лиц, как в нашей стране, так и за бугром. Не буду перечислять всех советских и российских писателей, кто попадал в аналогичную ситуацию.
А моему тёзке Слуцкому я бы посоветовал глубже изучать фактуру материала, которое он собирается обнародовать. Не зря же говорят, что слово может убить. И почему именно на Прилепине свет сошёлся клином?
В Астрахани живет отставной мент Иван Прилепин, который является родственником Захара. От него я много чего интересного узнал про Захара, и ничего такого, за что людей принято ругать или критиковать.
Я имел ввиду Салуцкого вообще-то, а не Вас.
Так и надо было писать, а не говорить междометиями, с двояким пониманием сути. Я ведь тоже старый.
В следующий раз непременно всё по пунктам распишу.
Как бы я к нему не относился, а фигура это достаточно противоречивая, человек воевал за эту страну, дважды при чём, и впрямом смысле искупил кровью всё, что он когда-то говорил и делал. Но там как говорится будем посмотреть… Вон, графу Толстому тоже до конца жизни некоторые не простили ничего, а он просто продолжал работать на благо Страны и писать продолжал… И потом мало кто по медийности сейчас с Прилепиным сравнится, а он нужен. Остальное — время покажет. Не так много у нас писателей с должным уровнем медийности, чтобы ими разбрасываться…
Но вообще данный опус напоминает одну из любимых фраз из романа Юрия Полякова: «Небо падших»: Вы ведь не о том жалеете, что Союз развалился, а что вам ничего не досталось.
Так вот и живём господа-товарищи, так и живём… )))
Автор очерка ведь тоже учавствовал когда-то в процессе над КПСС, что даже по факту в свою очередь очень «патриотично» было, так что не надо из себя изображать человека в белых перчатках… У каждого что-то да найдётся.
участвовал*, хотя здесь можно было и не исправлять, учитывая тот процесс и степень его политизированности))) Вот так вот партия и воспитала тех, кто её судил потом)))
Павел, если сейчас заглянуть в прошлую жизнь людей в возрасте за пятьдесят лет, засевших в олигархических единоросовских и прочих властных кругах и кружочках, то обязательно обнаружишь комсомольские, или кэпеэсэссовские корни.когда-то они ратовали за перестройку, а потом громче всех стали критиковать Горбачёва и придавать анафеме КПСС.
Одним словом — на ходу переобулись.
Вдогонку. Когда в 1991 году, после ГКЧП вышел горбачёвский Указ о запрете первичных партийных организаций в силовых структурах страны, я выступил с трибуны в нашем УВД, где сказал: «Если партия не нуждается в членах партии при погонах, и отказывается от защиты с их стороны, то такая партия долго не просуществует.». Так оно и вышло.