Историю, которую вы сейчас прочтёте, предполагалось опубликовать в ещё в 2004 году в газете, какой, сейчас не помню, чтобы как-то поспособствовать герою истории Сергею Маркину в разрешении жизненных проблем, а заодно и помочь множеству других людей, оказавшихся в аналогичном положении. Это была бы награда всем неизвестным солдатам той войны, которые, конечно же, заслуживали большего. В статье досталось  многим – и отделу связи УВД, и миграционной службе, да и власти в целом. Видимо, выражения действительно были весьма резкими, и газетчики поостереглись публиковать материал. Таким образом он оказался в моём архиве, попав в разряд «неопубликованное». Сейчас же, когда уже четвёртый год идёт СВО, тема, на мой взгляд, вновь приобретает актуальность.

Многое напоминает первую чеченскую. Не буду далее развивать мысль, кто там был, меня и так поймёт. А, значит, беды и проблемы простых людей  будут возникать во множестве по той же вечной причине – элементарного бездушия «ответственных товарищей». Вбить бы им в головы простую мысль: «Чужого горя не бывает, кто это повторить боится, тот убивает, или готовится в убийцы». (Константин Симонов).

В начале двухтысячных Союзом ветеранов Афганистана, объединявшим участников боевых действий, имевших место в нашей послевоенной истории, начиная с корейской войны и кончая нынешней Чечнёй, была завершена работа по регистрации лиц, причастных к подобного рода событиям. Результаты проведённого анализа данных легли в основу документа, доложенного во многие местные инстанции, а также явились поводом для совещания в администрации области, где было принято решение о разработке программы поддержки ветеранов.

Непосредственное общение с участниками боевых действий позволило не только вскрыть множество проблем, но и узнать немало интересного из военного прошлого каждого из них. Как правило, люди многое пережившие и совершавшие достойные поступки, не склонны к саморекламе и немногословны. Они, как неизвестные солдаты, таковыми могут оставаться всю свою жизнь, если, конечно, не встретят заинтересованного слушателя, не лишённого любопытства.

Один из нескольких тысяч таких солдат первой чеченской кампании Маркин Сергей Анатольевич родился 10 мая 1973 года в  Грозном в семье военнослужащего. После школы поступил в СПТУ, по его окончании был призван на срочную службу на Черноморский флот. Затем работал машинистом на Грозненском хладокомбинате…       

       Далее привожу его рассказ о былом, о прошлом.

       «Благополучно пережил  штурм Грозного в январе 95-го. Когда город был освобождён, стали создаваться  структуры власти, в том числе, и система правопорядка. Поступил в отдел связи МВД Чеченской республики на должность инспектора. Город был сильно разрушен. Отдел связи окружали практически одни руины. По соседству располагались развалины комплекса зданий бывшего КГБ, где в дудаевские времена размещался Департамент госбезопасности Ичкерии (ДГБ). Тем не менее, территория и всё, что осталось от служебных построек, охранялось круглосуточно специальным  нарядом, которому придавался БТР-80. Нашими непосредственными соседями по второму этажу были сотрудники отдела вневедомственной охраны.

       До августа 1996 года обстановка в городе была хоть и нервозная, но служить можно было. Однако числа третьего-четвёртого августа, заступив на дежурство по отделу вместе с двумя сослуживцами — кумыками, невольно почувствовал тревогу. Что-то должно было произойти. День  прошёл относительно  спокойно, к вечеру, как всегда, началась стрельба, под утро она усилилась. Связавшись с дежурной частью  МВД,  узнали, что  здание  Министерства  и  другие  объекты вокруг подвергаются  нападению больших групп боевиков. Включив имевшуюся в отделе армейскую радиостанцию и послушав эфир, я понял, насколько серьёзна обстановка в городе. Было много просьб об оказании срочной помощи, но они казались «гласом, вопиющего в пустыне», не более того. Через наши каналы связи и армейскую станцию мы передавали эти отчаянные обращения по назначению, но ответы, как правило, были одни – сами отбиваемся из последних сил. Особенно в тяжёлом положении оказались сотрудники линейного отдела милиции, видимо, «духи» один из главных своих ударов наносили по железнодорожному вокзалу. Поскольку в МВД, сославшись на отсутствие резервов, отказались выручать ЛОВД, мне пришлось связаться с «федералами», те, в свою очередь, дали позывной командира батареи дальнобойной артиллерии, который, к счастью, имел чёткие представления о боевом братстве. По сообщённым нами координатам сразу же был открыт огонь. Приободрённые артподдержкой «ловедешники» тут же сообщили о результатах нам, ну а мы, естественно, артиллеристам. Словом, работа пошла.

        Наверное, наше взаимодействие с «дальнобойщиками»  было достаточно эффективным, поскольку «духи» стали засыпать нас угрозами, мол, найдём и уничтожим. Напомнили судьбу нашего начальника, руководителя отдела связи Зайцева Виктора Иосифовича, накануне задушенного и сожжённого бандитами в собственном доме.

        В паузах между радиосеансами, я вёл наблюдение за местностью через прибор ночного видения – при нашем весьма слабом вооружении в один ПМ и гранату РГД на троих следовало быть предельно бдительным. В очередной раз рассматривая окрестности, заметил блик снайперского прицела в одном из окон ДГБ и пару силуэтов. То, что это соседи – фээсбешники, сомнений не было, иначе нас давно бы подстрелили. Утром один из моих сослуживцев перелез через забор и, подойдя вплотную к стене здания, стал вызывать его обитателей на разговор, представляясь сотрудником милиции. Через некоторое время из руин вышел вооружённый человек и, убедившись, что наш посланец действительно свой, принял приглашение  проследовать в помещение отдела для переговоров.              

 Из состоявшейся затем беседы выяснилось, что на территории бывшего ДГБ в полной изоляции и без связи оказался караул от Управления ФСБ в количестве, как помнится, 10-12 бойцов, все из Санкт-Петербурга. Договорились, что мы им поможем, как можем, в установлении связи с их руководством или же с другими федеральными структурами, а нам они в случае необходимости окажут силовую поддержку. В  последующие  дни  и  ночи  мы  продолжали  работать  с  артиллерией, установили надёжные радиоконтакты со многими другими подразделениями федеральных сил, действуя зачастую как ретранслятор.

        Ночью, на исходе девятых суток, со второго этажа к нам тайком пробрался   один из  работников ОВО, друг нашего сослуживца — кумыка и сообщил, что «овошники» решили нас сдать боевикам в обмен на собственную безопасность. Было, конечно, над чем задуматься. Посовещались меж собой, потом посоветовались с парнями из ФСБ, запросили помощи, с учётом возникших обстоятельств, но в  ответ услышали, что оказать её нет никакой возможности. Оставался единственный вариант — прорываться к своим наудачу. По рации выяснили позывной ближайшего российского блокпоста, находившегося на мосту через реку Сунжа, для  прохода БТРа с сотрудниками ФСБ. Те, в свою очередь, оперативно заминировали всё, что только можно, оставив нам немного взрывчатки, сердечно попрощались, сели на броню и укатили. Согласно договорённости, я через некоторое время связался с блокпостом и предупредил о скором прибытии БТРа, экипаж которого при подходе заблаговременно даст сигнал — три красных ракеты.    

      Прежде, чем уйти из отдела, мы так же заминировали одно помещение, куда стащили всё, что могло бы представлять ценность: компьютеры, средства связи, оргтехнику и документацию. Скрываясь в ночной темноте, добрались втроём до квартиры сослуживца — кумыка и дождались там утра. Воспользовавшись затем массовым исходом мирных жителей из Грозного, благополучно вышли из города и подались через горы и леса в родовое селение моих товарищей — кумыков, где я пробыл, как самый почётный гость, двое суток. После этого выехал в Астрахань, где с 1994 года находилась моя семья – родители, сестра, бабушка и тёща с женой.

        По прибытии на место, сразу же явился в отдел связи УВД, куда неоднократно ранее обращался с просьбами о переводе, сдал табельный ПМ и удостоверение. Пожав мне руку, сказали спасибо и с миром отпустили, не задав ни единого вопроса, как ты, брат жить-то собираешься здесь, в общем-то чужом для тебя городе?»

       Вот такая простая история, которая на тот момент ещё далеко не закончилась. И вот почему. В 1994 году родители Сергея, ежедневно испытывая на себе всё усиливавшиеся антирусские настроения в Чечне, решили не испытывать судьбу и переехали в Астрахань, оставив трёхкомнатную квартиру в Старопромысловском районе Грозного и всё нажитое под присмотр сына. В Астрахани обратились в миграционную службу, предоставив все необходимые  документы на получение либо компенсации за утраченные жильё и имущество, либо  равноценной  квартиры.  Душевные сотрудники  миграционной  службы в течение десяти лет так и не сподобились решить вопрос, как же помочь пострадавшим от войны соотечественникам, регулярно раз в год производя лишь их перерегистрацию.

Поделиться: