Огромное Кубенское озеро спит под голубым от неба снегом. Снега так много, и он такой чистый, что хочется упасть в него, обнять его и замереть от невозможности вместить его чистоту. Я так и делаю… Лежал, пока не оглох от тишины и не замёрз… Заметил давно, что от холода бывает польза, как от русской бани. Очистительно… Мы отошли от Острова-Храма на восток. Чтобы увидеть и снять издалека то, что не видно вблизи. Там и встретился нам ледяной Крест… И заставил застыть на месте.
Вообще-то дело обычное: крест остался стоять посреди озера после Крещения. Но его прозрачная чистота и одиночество посреди этой бескрайней снежной глади и тишины взволновали сердце до глубины… Крест был, конечно, ледяным. Но он был живым. Возможно, из-за отразившегося в нём низкого северного солнца…
Монастырь Спасо-Каменный, он же остров Спас-Камень — один из немногих, что так зримо отстоит от земли. И самый первый каменный храм на всём Русском Севере был когда-то именно здесь, рядом с сохранившейся колокольней. От него только кирпичный остов остался. Я так и не понял (хотя, вроде, всё понятно), зачем было взрывать то, что стоит на краю света сотни лет и не претендует на власть земную…
Зачем взрывать?
Или это сделали не русские? Если же вы – отказавшиеся от Предания своего народа материалисты и не боитесь Бога, то, значит, вы всё же Его боитесь?
Я думаю, безбожнику страшно. Иначе бы не взрывали…
Нам всем страшно. И мы от страха ищем Бога. Но другие люди, переставшие быть русскими, от страха сатанеют… Об этом можно и не думать. Но как не думать о том, что же произошло с твоей страной и с твоим народом?
Остров Спас-Камень крохотный: 150 на 80 метров. Тут греху тесно. Обитель уместилась на клочке суши, которой хватает только для неё. И больше ничего нет здесь и не может быть уже ровно тысячу лет. Для всего другого здесь нет места. Просто физически нет. Здесь нет магазина, нет аптеки, нет заправки, нет доставки, нет рекламы, нет телевизора, нет мата… Ничего нет из того, что есть даже в самом захудалом селении. Вы представляете себе такую жизнь?!
И тут я хочу обратить ваше внимание на то, для ЧЕГО это место.
Оно только для одного занятия. Это главное, о чём хочу написать здесь…
Это занятие миллионам людей в России и миллиардам на всём белом свете кажется странным, непонятным, ненужным и ничего не меняющим. Но есть серьёзные основания полагать, что на этом занятии мир ещё держится…
Этот русский клочок земли до последнего камня только для одного — для молитвы.
Можно найти несколько вариантов ответа на вопрос, что такое — молитва. Но ни одно из них не будет исчерпывающим.
Это даже не занятие, не времяпровождение, не ритуал… Это, скорее всего, состояние. Искомое. Желанное, спасительное…
И когда мы, считающие себя умными, повторяем известную всем красивость немца Миниха о том, что «Россия управляется напрямую Богом, иначе нельзя объяснить, как она до сих пор ещё существует», мы на полном серьёзе считаем, что нам, русским, и делать особо ничего не надо. У нас на все случаи нашего разгильдяйства и безумия есть некий «кризисный управляющий», который за нас, дураков «вступится» и «всё решит».
Это довольно вредное заблуждение. Без человека Бог его не спасает. Предки наши это давно поняли. «На Бога надейся, а сам не плошай». Помощь Свыше — встречное движение. Сын не общается с отцом по нескольким причинам: или у сына всё хорошо, или он не уважает отца, или сын дурак. Вторая и третья причина близки по сути. А для необщения сына человеческого с Отцом Небесным третья причина мне кажется единственной…
Только беспросветная глупость мешает человеку понять свою жизнь, как подарок Отца. Как возможность измениться и увидеть связь между поступком и судьбой. Между желанием и результатом.
Мы живём так, как думаем. Как молимся. Как общаемся с Богом. Если этого понимания нет, то всё упрётся в еду, в отдых, в развлечения и, наконец, — в организацию похорон. Это всё, что может себе позволить человек, живущий без Бога. Есть ещё одна категория людей, которая кладёт жизнь на доказательства отсутствия Бога… Но это тоже — к области развлечения… К бегству от тоски и страха…
Такая жизнь оборачивается неизбежным упадком и крахом…
Это понимают всё больше людей. Особенно на фоне лютой ненависти к нам, сошедшего с ума и «отменившего Бога» Запада. Мы теперь поняли, что они не успокоятся, пока не уничтожат последнего русского…
И вот мы с вами попали во времена, когда молчаливый народ начинает иметь всё большее значение. Уж который год власть предлагает нам заниматься только потребительством. Относительный достаток взамен на лояльность. Взамен предлагается не интересоваться тем, куда идёт, вернее, куда катится Россия. Куда её ведут те, у кого в руках ресурсы и законы.
Мне кажется, что те, кто ещё способен понимать, перестают быть меньшинством. Тех, кто способен видеть, но не понимать, всегда больше. Но теперь и они начинают понимать. По качеству телевидения. По культуре и образованию. Но особенно — по детям. По войне. По жертвам, которые Россия платит за потребительство. За неучастие в судьбе страны. Эти жертвы — не родившиеся дети и молодые мужчины, которые никогда не станут отцами. Счёт и тех, и других гораздо больше, чем нам положено знать. Но мы начинаем понимать, что цена безбожного потребительства становится непомерной. Нас уверяют, что стабильность важнее правды. Во многом, это справедливо, когда идёт война. Но эта стабильность потребительская. В душе-то её нет. Беспокойно на душе. И факт останется фактом — сохраняется такое шаткое, но достаточное равновесие, которое удерживает страну от хаоса и поражения в войне. И война эта развязана не нами, но против нас.
Никто не знает, почему мы ещё не погибли, как страна, как народ. Но многие догадываются, что немец Миних прав. Нас ещё хранит Бог.
И это значит, что кто-то за нас крепко молится…
Мы уже проиграли многое. Но ещё остаётся надежда на Победу. Мы не знаем, в чём она точно состоит. Мы думаем, что это флаг над городом. Над каким? Над Киевом? Но Киев давно повержен. Над Лондоном? Но он нам и даром не нужен.
Я скажу, возможно, красиво, но это победа над собой. Каждого из нас.
Этот флаг над нашим городом. Над нашим домом. Над собой прежним. И это флаг Георгия Победоносца.
Если мы хотим по-настоящему Победы Русского мира, то другой она не будет… Ну, то есть, другой она никогда не была — ни для русского солдата, ни для любого русского человека..
Вот и здесь, на русском до последнего камешка острове Спас-Камень, шестеро монахов во главе со своим наставником отцом Дионисием (Воздвиженским) молятся почти непрерывно. Этой молитве тысяча лет. Когда изгнали-убили монахов и взорвали Спасо-Преображенский храм, то камни ещё долго отдавали пространству память о молитве, как тепло. Почти 100 лет безбожия.
У камней есть такое свойство — медленно впитывать и медленно отдавать.
Обитель появилась здесь в 1260-ом году. Замолчала после 1917-го. Достаточный срок, чтобы намолить камни.
Монахи служат по византийски, когда службы идут чередой, начиная с четырёх утра. И даже воцерковлённому человеку порой бывает непонятно, когда Утреня, а когда Вечерня.
Трудно объяснить, что здесь происходит, и как то, что здесь происходит, меняет пространство и всё живое, что оказывается в нём, включая людей. Поэтому, даже долго пожившие здесь трудники так и не понимают до конца, что с ними произошло на Спас-Камне.
Но они точно знают, что с ними что-то произошло. Что-то очень важное, но необъяснимое.
Тот, кто прикоснулся к тайне, даже не попытается её объяснить. Он просто начинает с ней жить. Нет, не так. Тайна начинает жить в нём…
И человек продолжает жить. С тем же лицом и в том же теле, но уже другим. Случается и так, что человека перестают узнавать даже близкие…
И такое бывает. Если коротко, то так выглядит результат влияния на человека молитвенного пространства. Да, это тонко, почти неуловимо.
Есть нечто, что не просто не поддается объяснению, но и всячески противится этому. «Если нужно объяснять, то не нужно объяснять»…
Верующий поймёт. А неверующий ухмыльнётся…
И понимающим, и ухмыляющимся я передаю искренний привет от Спас-Камня. От ледяного и от каменного. Но от живого. Это совершенно точно.