ШОФЁР-ДАЛЬНОБОЙЩИК.
Случай третий, автомобильный.
Бывает же – начали говорить о рыбалке, а закончили празднованием Нового года. Или начали говорить о дождливой погоде и грибочках разных, а потом… Ой, что было потом, вспоминать и страшно и смешно! Но этот случай на нашей улице случился. Его сейчас мы автомобильным называем. Николай в нём главным участником был, поэтому расскажу всё по порядку. Вот читайте! Все ребята с нашей улицы, сидели на толстом бревне, лежащим около двора одного дядьки со смешной фамилией Трубка. Погодка в тот день была замечательная. Тепло. Сухо. Всем нравилась, только Иринке не нравилась. Она сидела на скамейке и бурчала: «Вот как осень, дождичка не дождёшься. Пора грибы собирать, а везде сухо. Сейчас апрель, весна никаких грибов нет, и только два дня как дождики не идут». Она теперь часто на погоду жалуется – просто она прошлой осенью к тёте в Кострому ездила и там, в лесу грибы собирала.
Мы на юге живём – у нас не Кострома, у нас с грибами сложно. Так вот: один раз Иринка грибы по-настоящему пособирала и сразу опытной грибницей заделалась. Ой! Я хотел сказать грибником стала… Что-то опять не то… Она же девчонка, а грибник должен быть мужчина… Ну, ладно. Пустяки! В общем, ей это дело страшно понравилось, и она у нас сразу специалисткой по грибам стала. Она нам про разные грибы рассказывала – про белые, про подберёзовики, подосиновики, сыроежки…
Как она про сыроежки сказала, то Серёжка Рыжий, я вам про него говорил – у него нос в веснушках даже зимой – смеяться стал: «Сыроежки! Ой, умора! Сырые ёжики!…»
Мы тоже за компанию с Серёжкой посмеялись, а Николай не стал смеяться. Он лоб наморщил, так что шрам на лбу покраснел и сказал: «Ничего смешного нет. Просто эти грибы сырыми можно есть. Я в книжке читал». А Славик большой (у нас их два Славика – большой и маленький) говорит, что он тоже читал, только не помнит где, что грибов бывает так много, что никакая машина не вывезет.
Тогда Серёжка (ну, это я) стал объяснять, что машины разные бывают, что если машина военная, то вывезет.
Николай всё это слушал и молчал. Он себя специалистом по грибам не считал. Но когда про машины начинали говорить, да ещё те, кто и за рулём-то никогда не сидел, у него, прямо, ревность какая-то начиналась. Его папа, его дядя Саша, друг его папы дядя Вова Кузнецов и ещё один толстый дядька, знакомый этого дяди Вовы Кузнецова, все были шоферами, ездили на большущих машинах. Они катали Николая и иногда даже за руль давали подержаться, когда машину ремонтировали. Николай знал, сколько передач у Краза и Камаза, что значит знак «кирпич», и что надо всегда помнить про помеху справа. Это он знал твёрдо.
И кто по-вашему среди нас был специалистом – шофёром? Ну, конечно, Николай.
Так вот, как Николай услышал, что какой-то неспециалист сомневается в силе Краза, он рассердился. (Я думал – думал, как сказать точнее, и скажу, что он рассердился.)
– Да много ты понимаешь! – сердито сказал Николай и добавил: – Это просто знать надо, как ехать, какую передачу – включить.
– Как будто ты много понимаешь, – с улыбочкой, которая Николаю совсем не понравилась, и с сомнением в голосе сказал Олежка.
– Колька знает, – вставила своё слово Светка – конфетка. Она держала перед глазами леденец на палочке, зачем-то внимательно его рассматривала и думала о том, какие мальчишки дураки, и о каких пустяках они думают…
– Ничего он не знает, – присоединился к разговору Славик маленький, глядя грустными глазами на Светкин леденец.
– Нет, знает…
–Нет, не знает…
Наверное, мы бы ещё поспорили, но Олег вдруг как скажет:
– А что, Колька, слабо сейчас за руль сесть?
Когда он это сказал, то все сразу перестали спорить и стали смотреть на Олега, потом на Николая, на Олега, на Николая…
– Вот Краз дядь Сашин стоит. Можешь ты его завести, – продолжил Олег, – или слабо?
Зря он так сказал, да ещё с усмешечкой такой противной. Нельзя Кольку на «слабо» брать. Он сильнее сердиться начинает. Строгим таким становится.
– А пошли, – говорит он.
Мы подошли к огромной пыльной машине. Машина вкусно пахла маслом, соляркой и резиновыми колёсами. На крыльях по бокам кабины вверх торчали длинные смешные рожки с чёрными шарами на концах. У машины был очень строгий вид. Казалось, что она сверху смотрит на нас своими прямоугольными глазами – стёклами и думает: «Что это за букашки крутятся у её колёс?»
– Сейчас разрешение спрошу у дяди Саши. Вдруг не разрешит. – сказал Николай и пошёл спрашивать. Калитка открылась. Вышел Николай и совсем молодой парень, которого мы за высокий рост называем дядей Сашей.
– Можно. Залезайте. Только ничего не сломайте, – сказал дядя Саша, засмеялся и ушёл.
Вы вот когда-нибудь в такой машине сидели?! А мы сидели! Это даже не машина! Это машинища! Мощь!
Мы туда все залезли: Николай, Серёжка Рыжий, оба Славика, Иринка, Светка – конфетка, Олежка, его братан Витенька, Маринка, моя сестра, и я, Серёжка.
Сначала мы просто сидели, ничего не трогали. Николай, как специалист, за рулём, а остальные друг на друге сидят. Кабина как трамвай, всем места хватило.
Сидим тихо. Головами крутим. Привыкаем.
Первой Светка начала: «А это для чего?» – и на кнопку пальцем показывает.
Николай глаза скосил, от руля не отрывается, отвечает: «Это печка».
А Витеньке смешно стало, головой крутит и спрашивает: «А печка дровами топится или газом?»
Серёжка Рыжий снисходительно так ему отвечает: «Это техника! Тут всё от двигателя зависит!»
Славик маленький, который рядом с Николаем сидел, показал пальцем на маленький рычажок, на флажок похожий, и спрашивает у Николая: «А это чё такое?» Прямо так и спросил «Чё?» Он тогда только – только собирался осенью пойти в школу, уже умел читать по слогам и был уверен, что «Чё?» и «Что?» слова разные. Николай ему серьёзно так и говорит: «Это зажигание. Это чтобы…»
Не успел Николай продолжить, как Славик взял и повернул рычажок. Где-то внутри огромной машины что-то вдруг как заурчит, на панели впереди лампочки загорелись, и за стёклышками стрелочки задёргались.
Девчонки визжать стали, Славика большого и Серёжку Рыжего смех разбирает, Славик маленький орёт, что он нечаянно, Витенька испугался, головой крутит, я вообще не знаю, что делать, а Олег кричит: «Ура! Поехали! Серый, включай передачу!»
Николай кричит: «Вы чего, дураки?! Надо сначала сцепление выжать!»
Я в такой машине не ездил никогда, что делать не знаю, сижу, уши растопырил.
Серёжка Рыжий руководить начал: «Рули, Колька! Я педаль нажму. Олег, врубай вторую!»
Прямо перед Олегом из пола железный штырь торчит с чёрной кругляшкой. Ну, он её от себя и толкнул. Где-то внизу что-то скрежетнуло, зашуршало и загудело.
У Серёжки глаза круглыми стали. Весело ему.
– Газу, братан!
И …
И машина поехала!
Сначала медленно, потом быстрее.
Николай совсем серьёзным стал, Рыжий смеётся, Олег как машина повторяет: «Давай! Давай!» Девчонки глаза зажмурили – удовольствие от поездки получают.
А Николай рулит.
Вот до конца забора доехали. Славики и мы, Серёжки, орём: «Поворачивай, Колька!», и машина поворачивает за угол. «Ура!» уже все орут.
А надо сказать, что за углом, месяца два назад траншею копали – водопровод ремонтировали, да ещё и дождики были. Вот наш Кразище в эту свежую землю передними колёсами и влез. В кабине все на Николая кричат – поруководить всем охота пришла. Николай набычился, только на дорогу смотрит.
Машина ползла – ползла по страшной грязи и вдруг остановилась.
Девчонки пищат: «Назад надо!» Серёжка Рыжий командует: «Славик, жми на педаль! Сейчас заднюю врубать буду!»
Машина дёрнулась и мотор заглох.
От неожиданности все замолчали, и в наступившей тишине было слышно как где-то под капотом что-то ещё шипело, поскрипывало и пощёлкивало. Николай сказал: «А! А! А!» и оглушительно чихнул.
Я так никогда не смеялся. Девчонки и мальчишки тоже никогда так не смеялись. Дверцы у машины открылись, и мы начали прыгать вниз. Получилось прямо в грязь!
Как только в грязь попрыгали, то смеяться сразу перестали, начали реветь – девчонки ревут, Славик маленький и Витенька тоже ревут, Николай почти по колено в грязь погрузился, носом шмыгает, Олег на четвереньках ползёт, я вслед за Олегом ползу, Олег ещё советует по его следам ползти – там, говорит, грязи меньше.
В это время и дядя Саша с Колькиным отцом прибежали, нас из грязи вытаскивают, смеются.
Мы на другой день снова на бревне собрались. Как это взрослые говорят, на «разбор полётов», а мы на «разбор поездки». Все пришли. Девчонки уже не ревут, все смеются, друг на друга пальцами показывают, а Серёжка Рыжий громче всех: «Славик, жми на сцепление! Сейчас заднюю врубать буду!»
Только Николай вместе со всеми не смеётся.
Тут его Маринка пожалела: «Что, Колька, сильно ругали?» Он вздохнул и говорит: «Сильно!» Иринка тоже посочувствовала: «Да. За то, что машину угнали, и я бы ругала».
Серёжка Рыжий грустно так говорит: «Нет! За то, что угнали, не ругали».
Витенька сделал удивлённые глаза и спрашивает: «А за что же тогда?!»
Серёжка грустно продолжил: «Ругали за то, что такая сильная машина в простой грязи застряла и заглохла. И ещё дальнобойщиком обозвали!»
Вот и весь случай.
Ну, не совсем весь. Мы тоже Николая потом хотели дальнобойщиком прозвать, но не прижилось – ему не очень нравилось, да и когда бы мы ещё на такой машинке покатались!
Вам не завидно?
Вот то-то!
Теперь всё!