НИКОЛАЙ ЧЕРНОВ

* * *

Лето, ты куда летишь,

как на скутере мальчишка?

На столе столетий тишь

недочитаннаю книжкой…

Ни брони, ни «калаша»,

разговоры у причала.

Загорелая душа

словно пороха не знала…

И как будто нет войны,

лишь одна любовь в прицеле,

где контуженные сны

след оставят на постели…

Звёзд торжественный парад,

к вечной радости причастье.

Но уже пара назад…

У солдат холодный взгляд,

Много чести, мало счастья.

ПАРАДОКС

На клочке унылой суши

Горько плакал Сатана:

Измельчали нынче души,

Этим душам — грош цена!

От обиды слёзы льются,

Брошу всё и буду пить…

Все повсюду продаются,

Только некого купить.

МОЙ ДРУГ

В сердце обними меня,

Душу зацелуй.

И на тихом склоне дня

Молча торжествуй.

Жизнь торопится вокруг.

Время на кону…

Сделав шаг, замри, мой друг,

Слушай тишину!

И услышишь в тишине

Пульс родной земли,

Песню птицы на стерне,

Трепет рощ вдали.

В перелесках плеск реки,

Бьющей в берега…

Ты всё это сбереги

В сердце на века.

И когда вернёшься в дом

Радостью объят,

Расцветёт в тебе самом

Живописный сад.

Позабудется тоска,

Горесть и печаль.

Станет жизнь твоя легка —

Прошлого не жаль.

Пусть у каждого свой путь —

Движемся вперёд! —

Лишь меня не позабудь,

Знаю, час придёт…

И увижу я тебя

У родных дверей.

Обними меня, любя,

всей душой своей.

ТАКАЯ ЖИЗНЬ

Разбегаются дороги,

Оставляя позади

Остановки и тревоги

С лёгким трепетом в груди.

Дом родной, родные веси

Часто снятся по ночам,

Белорусское Полесье —

Песен радостных причал.

Мы живём мечтой и бытом,

Ставим цель на целый год

В мире, Богом позабытом,

как нелепый анекдот.

За огрехи осуждаем,

За грехи расплаты ждём.

Не живём, но обитаем…

Существуем, не живём.

УТРО

У окна она сидела,

ГлЯдя вдаль, глотала чай

И салфетку, между делом,

Теребила невзначай.

От житейских дум далёко,

Может, плакала она,

День встречая одиноко

Возле грустного окна?

Жизнь затянет, словно омут:

Росы, рощи, забытьё…

Принимай обычный опыт —

Утро вечное твоё.

* * *

Вот старый придорожный дом —

обвис и почернел.

Жил человечек в доме том,

пожил — и вдруг сгорел…

Никто не знает почему.

На склоне буйных лет

и газ отрезали ему,

и отключили свет.

Так отчего же он сгорел?

Чернее всех чернил,

Дом беспризорный почернел,

но тайну сохранил…

Тот человек горел не раз

в заботах о родных,

горел вблизи любимых глаз,

горел вдали от них.

И часто развевался флаг

над флигелем его,

он Родину любил за факт

отсутствия всего?

Никто не хочет покупать

тот дом уже давно…

Кто не горел, тем не понять,

Сгоревшим — всё равно.

* * *

В подъезде женщина кричала…

Никто не вышел, не помог.

Когда бы кошечка мурчала,

иль жалобно скулил щенок –

тогда совсем другое дело,

а здесь всего лишь человек…

Не зацепило, не задело…

А за окном кружился снег.

Молчала улица пустая,

И было томно и темно,

И жизнь курилась холостая,

чтобы окурочком — в окно…

«Великолепный век» смотрела

соседка за стеной в соплях.

Ну, и кому какое дело?

Я тоже был не при делах…

* * *

На подмостках глухой Державы

Мы пустые держали речи…

В ожидании славной жатвы.

В предвкушении доброй сечи.

И скрипели слова, как петли.

И болтались слова, как двери.

Закордонные ветры пели

о весёлой звериной вере.

Расставляла Держава кегли,

словно кости былых империй…

Городки, города, столицы…

И повсюду одна нирвана.

Можно было бы просто спиться,

и не поздно, но, вроде, рано.

Свои раны в бинты чужие

Обернула душа-русалка.

Повзрослели, не став большими,

Поседели, волос не жалко.

И осталось одна усталость,

и досталась одна благодать:

не давить на мозоль и жалость –

воевать и детей рожать…

* * *

Где ж ты, мама? В райских кущах

тихо молишь за меня

всех святых и первосущих,

низко голову склоня…

И плывёт твоя молитва

белым облаком в тиши

над землёй, где длится битва

за спасение души.

Пусть тебя услышит Отче,

что на левое — глухой.

Пусть душа не кровотОчит,

пусть дарует мне покой.

Пусть струят иконы миро

во святых Его церквях

Ради счастья, ради мира.

Только… чтоб не на кровях.

Поделиться: