* * *

В глубинке русской посреди разрухи

У нищих окон, как у царских врат,

Сидели на завалинке старухи

И тихо пели, глядя на закат.

Ни радио хрипящего, ни света,

Ни вечных кур, ныряющих в пыли…

Остались только песни им… И это

Взамен молочных речек и земли.

В чужие дали уходило солнце.

В чужие клети сыпалось зерно…

На мой вопрос: и как же вам живётся? –

Они глаза подняли озорно.

Святая Русь, не знавшая покоя,

Омытая слезами, как дождём,

Где б я ещё услышать мог такое:

Чего не доедим, то допоём!

То допоём!.. Так как же жил я, если

Мне знать доселе было не дано,

Что голова всему не хлеб, а песни,

Которые забыли мы давно?!

В глубинке русской над деревней робко

Вставало солнце алой пеленой…

Старушки пели песню неторопко,

И медленно вращался шар земной.

РАЗМЫШЛЕНИЕ
              НАД КРУЖКОЙ ПИВА

Я смотрю на кружку пива

(Я давно не пью вина),

Пена светится игриво,

Вроде б главная она!

Миловаться с ней не думал,

Что ни шепчет – всё враньё!

Я на пену сверху дунул,

И… как не было её!

«После первого налива, –

Мне советует плакат, –

Требуй срочного долива!».

Попрошу. Спасибо, брат.

Столько лет прожил, не зная,

Что своя у пены власть!

Мне долили… Выше края

Пена снова поднялась!

И пошла за сменой смена,

И я дую всё страстней,

Но ведь в жизни нас не пена

Пробирает до костей!

Словно струны, пляшут вены.

Льётся лунная река…

Эх, Россия! Сколько пены

Накопилось за века!..

Расползлась по всей Вселенной.

Что ж, на то она вольна…

И сдувает эту пену

К нам пришедшая война.

Исполняя волю Божью,

Всех погибших отмоля,

Вновь ядрёной, русской рожью

Наливаются поля.

* * *

То ль всё реально, то ли снится:

Седую голову клоня,

На дереве большая птица

Сидит и смотрит на меня.

Не каркает, судьбу пророча,

Не суетится, как сова.

Ну что ж…  Я тоже буду молча

Хранить заветные слова.

Чтоб слов не обронить случайно

С душой своей наедине.

Все думы горькие и тайны

Навек останутся во мне.

…Я не учёл того, что с выси

Засохшей ели вековой,

Ворона считывает мысли,

Смеясь и плача надо мной.

* * *

По уставшей стране,
                   по забытым просёлкам и весям

Исполинское солнце катилось,
                                         как мягкий клубок.

И небесным хоралом
                                звучала старинная песня,

И звенели, как гусли,
                                  горячие струны дорог.

Спой же мне ещё раз
                          ту старинную песню в дорогу.

Пусть замрут на мгновенье
                                    летящие ввысь облака.

Все дороги уводят не в Рим,
                                       а к всесильному Богу,

И мы знаем с тобой,
                            как дорога к Нему нелегка.

Горечь тяжких обид
                        неприкаянный ветер рассеет.

И, как память о них,
                           будут горькие травы расти,

Но счастливее нас
                          никого мы не знали на свете,

Коль я в этом не прав,
                                 ты меня, дорогая, прости.

Помолись обо мне,
                        погаси в моём сердце тревогу.

О тебе перед Ним
                          я в святых небесах помолюсь.

Спой же мне, как тогда,
                             ту старинную песню в дорогу,

По которой к тебе
                                я уже никогда не вернусь.

По уставшей стране,
                       по забытым просёлкам и весям

Исполинское солнце катилось,
                                            как мягкий клубок.

И небесным хоралом
                                звучала старинная песня,

И звенели, как гусли,
                                   горячие струны дорог.

АВАЛЛОН

                               Аваллон – город магов,
                                             друидов и жриц… 
                                                          Из письма

Сегодня снился странный сон,

Хоть я не увлекаюсь снами…

Приснился остров Аваллон

На бирюзовом океане.

Вдоль синей каменной гряды,

Как память об усердных предках,

Качались райские сады

И яблоки на тонких ветках.

И в каплях утренней росы

Туманы прятались в низинах.

И нимфы яблоки несли

Навстречу в ивовых корзинах. 

Когда б не сон мой, как на грех,

Я убежал бы опрометью, 

Поскольку знал: в корзинах тех

Лежали яблоки бессмертья!

И некто, о любви трубя,

Был довершеньем карнавала…

И вдруг я узнаю тебя,

Но ты меня не узнавала…

И я стоял, как в кандалах,

Не в силах сдвинуться… Не скрою,

Ты яблоко мне подала,

Сказав: «Расплатишься Любовью!».

 – Не надо вёсел кораблю! –

Ответил я… – Будь трижды смертен,

Я всё равно тебя люблю,

И забери своё бессмертье!

Да, смертен, и судьбы иной

Я не желаю! Верьте, люди!..

……………………………………

И я проснулся…
                                 Предо мной

Лежало яблоко на блюде!

* * *

Помолчим. И послушаем Жизнь.

Блики солнца в воде отмерцали.

Тихий сумрак стирает межи

Меж стучащими робко сердцами.

Звёзды с ивы упали на дно

Водоёма: ни всплеска, ни мути…

И два сердца вдруг слились в одно,

Как две капли дрожащие ртути.

В не прикрытое кем-то окно

Залетела случайная птица.

Больно бьётся она о стекло,

А ты шепчешь, что сердце стучится.

Ей объятья рассвет распростёр,

Манит пленницу небом напиться…

Но не вырваться ей на простор.

Бог не дай мне вот также разбиться.
 

Помолчим. И послушаем жизнь.

Поделиться: