Лето 2022 года выдалось в нашей творческой работе, мягко говоря, напряжённым. Шеф то и дело подбрасывал идею за идеей, устанавливал сроки и ждал исполнения. Нам оставалось лишь быстрее поворачиваться и рапортовать о своевременном исполнении очередного задания. Где уж там отвлекаться на какие-то сторонние темы и предложения! И тут, в самый разгар работы, мой сотовый разразился нежданным телефонным звонком. Звонил археолог Евгений Пигарёв. В Астраханской области личность известная. Долгие годы Евгений Михайлович работал в Астраханском государственном музее-заповеднике. А потом перебрался сначала в Марийский госуниверситет, руководить учебно-научным археолого-этнологическим Центром, а затем занял ещё и весомую должность в институте археологии им. А.Х. Халикова Республики Татарстан.

— Не хотели бы Вы принять участие в уникальных раскопках недалеко от села Лапас? — после обмена телефонными приветствиями сразу приступил к делу Пигарёв. – Раскопки уникальные, без преувеличения. В 14 веке в тех местах находился огромный комплекс мавзолеев. По преданиям в четырёх самых крупных усыпальницах Аксарайского некрополя упокоились золотоордынские правители: Берке, Узбек, Бердибек, Джанибек. По масштабам и значимости для мусульманского мира это была вторая Мекка. Эти мавзолеи никогда и никем не вскрывались. Мы первые, кто прикоснётся лопатой к этим священным для мусульман руинам. К тому же, сюда на раскопки ханских мавзолеев приедут археологи из Татарстана, Марийского госуниверситета. Копать будем при поддержке Академии наук Татарстана, Российского исторического общества и фонда «История Отечества».

Я едва верила тому, что слышала. У нас появилась реальная возможность прикоснуться к заветной тайне средневековья – тайне ханских мавзолеев Великого Улуса. И упускать такую возможность было неразумно.

От Астрахани до Лапаса чуть больше восьмидесяти километров. Примерно в половине пути от города, вдоль трассы взору путников предстают остатки небольшого посёлка «Молодёжный». Некогда посёлок жил обычной сельской жизнью: на три тысячи жителей дом культуры, телеграф, больница с поликлиникой. С одной стороны посёлок, с другой — железнодорожная станция «Аксарайская». В семидесятые годы прошлого столетия в этих местах обнаружили богатое газоконденсатное месторождение, а в восьмидесятых начали строительство газоперерабатывающего завода. В то время в Молодёжном проживали строители завода. А потом посёлок то ли сгорел, то ли его жителей просто решили переселить в Астрахань из-за ветхости жилья. Но суть в другом. В былые времена Молодёжный назывался Аксарай, по имени того самого золотоордынского некрополя, о котором говорил Пигарёв, приглашая нас на раскопки в Лапас. В этих местах даже сохранилась стела: «Посёлок Аксарай основан в 1918-м году. По архивным данным».

Ак-Сарай — Белый дворец. Во все времена паломники-мусульмане стекались к его стенам, чтобы выказать благоговейное почтение упокоенным здесь высочайшим вельможам Великого Улуса. Тогда, восемьсот лет назад, люди знали, чей покой охраняют своды усыпальницы. Сколько веков этот величественный некрополь покорял взоры путников! Небесно-голубой купол Ак-Сарая открывался на горизонте странникам за три дня пути до него! Какой восторг испытывали люди, подходя ближе к пятидесятиметровому колоссу! О местонахождении и значимости сакрального комплекса упоминали ещё венецианские картографы 14 века, братья Франциск и Доминик Пиццигани. На итальянской карте 1367 года братья Пиццигани указали место и подтвердили его надписью на латинском языке: «Гробницы императоров, умерших в районе Сарайской реки». Сегодня это место известно, как Лапасский комплекс мавзолеев, и расположено в непосредственной близости от села Лапас Харабалинского района Астраханской области.

Для середины августа жара стояла нещадная. Столбик термометра, не стесняясь, перевалил за отметку плюс сорок по Цельсию. Свернув на грунтовку напротив Лапаса, метрах в пятистах от трассы, мы заметили группу археологов, работающих на раскопе усыпальницы. Жаркий воздух дрожал миражами, заставляя воображение рисовать картины давно минувших времён. Сквозь знойное марево, дрожа миражами, просачивались призрачные видения. Взор улавливал то полупрозрачные абрисы голубых куполов, то едва различимые очертания резных стен усыпальниц. Нам навстречу шёл человек. Казалось, он только что преодолел завесу прошлого и ступил в наш мир из потусторонней яви. Но реальность быстро развеяла наши фантазии: нас встречал Пигарёв. Песок под его ногами и груды битого кирпича вернули нас в действительность. Вокруг ни намёка ни на мавзолеи, ни на какие-либо другие строения средневековья. Лишь холмистый ландшафт выжженной астраханским солнцем пустыни, разрезанный свежей траншеей археологического раскопа.

— Это наша первая попытка прикоснуться к тайне здешних мавзолеев, — протянул руку для приветствия Евгений Михайлович и сразу начал вводить нас в курс дела. – Этот раскоп покажет нам сохранность руин Центрального мавзолея, мы назвали его «Мавзолей №1», предоставит возможность его дальнейшего изучения и использования.

Оказалось, что Лапасские мавзолеи — памятник археологии федерального значения. Этот огромный комплекс площадью в четыреста гектаров является сегодня одним из крупнейших в Евразии среди некрополей средневековья. Ученые считают, что здесь похоронены правители Золотой Орды, принявшие ислам. Строительство этого комплекса началось в 1321 году по велению одного из величайших ханов Золотой Орды – хана Узбека.

— Узбек-хан принял ислам, как государственную религию на всей территории Золотой Орды, именно в 1321 году, — подвёл нас к раскопу Евгений Пигарёв, — это значит, большая часть Евразии приняла ислам, как государственную религию. И вероятнее всего, строительство этого огромного сакрального комплекса, где стали хоронить правителей Золотой Орды, исповедующих ислам, явилось одним из дальновидных шагов хана Узбека. Этим он показал восточному арабскому мусульманскому миру свою приверженность исламу, своё правомерное партнёрство для вхождения во всеобщую культуру Востока. Хан Узбек поставил величественный некрополь не на пустом месте. Здесь на пути Великого Шёлкового тракта испокон веков хоронили прародителей золотоордынских вельмож. Но прародители эти исповедовали не ислам, а тенгрианство. Хан Узбек не забыл и не попрал устоев предков. Он возвёл грандиозный мавзолей над их могилами. Тем самым взял их под вечную защиту.

Удобная обувь пригодилась нам как нельзя кстати. Археологи вынули из раскопа огромную массу битого кирпича и такого же песчано-каменистого грунта, лежавшего теперь по бокам вырытой траншеи внушительными гуртами. Праздному соглядатаю, оказавшемуся здесь случайно, и в голову не пришли бы причины происхождения этих развалин. Учёные объяснили: прежде чем превратиться в руины, мавзолей разрушался на протяжение веков.

После падения Великого Улуса и образования на его землях Астраханского ханства, золотоордынские города пришли в упадок. Столицы превратились в небольшие посёлки. Роскошь столичной жизни сменилась скромностью быта. Местным жителям приходилось выживать и находить средства к существованию. Чтобы заработать деньги, люди разбирали опустевшие жилища ремесленников, дворцы, некрополи, а добытые кирпичи продавали.

И мы ступали сейчас не просто по средневековым развалинам, мы ступали по живым страницам мировой истории. Шаг за шагом, затаив дыхание мы спускались за нашим проводником не просто на дно раскопа, мы окунались в пучину времени. Современная реальность сливалась здесь, на дне раскопа, с событиями давно минувших дней. Нога ступила на что-то твёрдое, не похожее на рыхлую песчано-суглинистую почву.

— Пол. Это пол мавзолея, — раздался где-то за нашими спинами мужской голос. Шамиль Амиров – руководитель раскопа — приехал в Лапас из Татарстана. — Мы только начали исследовать открывшийся нам фрагмент пола. Но уже есть первые находки.

Только теперь мы заметили, что пол был покрыт слоем алебастра. Причём в некоторых местах на алебастровом покрытии остались следы инструмента, которым его наносили.

— Посмотрите, алебастр совсем не стёрт, словно его нанесли вчера, — Шамиль Амиров обратил наше внимание на структуру покрытия, — это может говорить о том, что по полу редко ходили. А ещё взгляните туда, — Шамиль указал на прямоугольное углубление в полу, — здесь вероятнее всего стояли деревянные колонны. Но не те, которые несли серьёзную строительную нагрузку. Скорее всего эти колонны служили для поддержания какой-то облегчённой конструкции. И эта кирпичная кладка служила полом помещению внутри основного мавзолея. Сюда не приходили часто. Здесь не было большого скопления людей, потому и алебастровое покрытие не подверглось стиранию. Возможно, эта комната служила для совершения каких-то ритуалов, возможно, ещё для чего-то. Пока сказать трудно. Освещали комнату масляными светильниками. Взгляните, — Шамиль протянул нам несколько небольших зеленовато-голубых осколков полупрозрачного стекла, лежащих у него на ладони, — нашли около углубления. Светильники, скорее всего, имели форму сферы. В эту шарообразную колбу заливали масло, вставляли в неё фитиль, и он горел. На полу, рядом с углублением, мы обнаружили и сажистое напыление. Скоре всего, это остатки гари от светильника.

И вновь перед глазами поплыли картины прошлого: человек в мусульманских одеждах входит в комнату. Потревоженное мимолётным волнением воздуха, пламя светильников едва дрожит, бросая тусклый отблеск на обитые шёлком стены. Человек останавливается перед квадратным углублением в полу, на дне которого выразительными очертаниями выделяется восьмиконечная звезда. Человек возносит раскрытые ладони вверх и тихо шепчет молитву. За кого? Вероятно, за главную персону усыпальницы, останки которой археологам ещё предстоит найти.

— Нам пора ехать. Нас ждут в лагере. — разрушил наши воздушные фантазии Евгений Пигарёв.

До экспедиционного лагеря археологов недалеко, пара — тройка километров. Временный палаточный стан участники полевого сезона разбили на берегу реки Ашулук неслучайно. Восемьсот лет назад на этом же месте располагался временный посёлок ремесленников, которые трудились на строительстве Ак-Сарая. Здесь текла обычная для работного люда жизнь. После трудового дня ремесленники отдыхали, подкрепляли силы незатейливой едой, которую готовили тут же. В окрестностях некрополя, вблизи посёлка стояли горны, где мастеровые обжигали кирпичи, сделанные из местной глины, пережигали известь для производства алебастра. Красные кирпичи квадратной формы изготавливали на месте. Но белый отделочный кирпич, изразцы для внутреннего и внешнего украшения стен везли в основном из Хорезма. Уже потом маленькие кирпичики-перемычки, украшенные незатейливым орнаментом и небесно-голубой глазурью, научились делать местные мастера. Но заимствованы идеи были в хорезмийской культуре.

В лагере археологов готовились к обеду. Полевая кухня благоухала нехитрыми обеденными ароматами. На огромной чугунной сковороде шкворчали макароны, щедро приправленные консервированной тушёнкой. Запахи манили к сколоченному из деревянных щитов полевому достархану, за которым уже собрались проголодавшиеся исследователи древностей. Только теперь мы заметили, что люди, с которыми мы только что разговаривали на раскопе, приехали в лагерь раньше нас, и уже садились обедать. Нас пригласили к столу, но мы отвлеклись на сидящего поодаль Шамиля Амирова. Он расположился за небольшим щитовым столом и разглядывал найденные на раскопе артефакты: белые отделочные кирпичи, маленькие кирпичики-перемычки, покрытые небесно-голубой поливой. Мы смотрели на них с восхищением. За восемьсот лет глазурь не потрескалась, не выцвела. Она осталась такой же яркой, блестящей, надёжно сохранив под своим стекловидным слоем рисунок на каждом найденном изразце.

— В нашей копилке уже более шестидесяти вариантов орнамента таких кирпичиков — перемычек. Мы называем их бантиками, — заметив наш интерес, отвлёкся от изучения находок Шамиль Амиров. — Орнаменты совершенно разные. Мы условно называем их сердечками, восьмёрками, двулистниками и трёхлистниками Но мастера, которые создавали эти орнаменты, брали свои идеи из жизни. К примеру, трёхлистник очень напоминает хлопковую коробочку. А хлопок в Азии выращивали всегда.

Археолог подвинул ближе к нам пару больших отделочных кирпичей, вставил между ними кирпичик-бантик, сверху на него положил ещё один отделочный кирпич, по бокам ещё по «бантику», получилась красивая кирпичная кладка, выполненная в шахматном порядке.

— Примерно вот так и выкладывали внешние стены мавзолея, — пояснил нам Шамиль, — получалось очень эстетично. А это, — Амиров подвинул к центру стола внушительный фрагмент декора, — это элемент тромпа, архитектурная деталь, которая участвует в поддержании купола. По ней мы можем понять, что исследуемый нами мавзолей имел купол.

И вновь воображение нарисовало перед нами эпизоды средневековой жизни. Видение унесло нас под купольный свод древней усыпальницы. Там, в поднебесье свода, перед нами раскрывалась призрачная, колеблющаяся между мирами действительность. Она, как дрожащее пламя внутри стеклянного светильника, проливала тусклый свет на сцены былых событий, некогда происходивших в пространстве загадочной комнаты.

— Купол, вероятнее всего, был выложен из специальных кирпичей, покрытых небесно-голубой глазурью. Внутри купол тоже имел убранство богатого декора, — словно уловил мои мысли археолог. — Внутреннюю отделку мастера выполняли более тонко, чем внешнюю. Стены расписывали в различных техниках. В ход шли натуральные краски, разноцветные эмали, сусальное золото. Дорогие панно везли сюда их Хорезма.

— А стеклянные светильники? Откуда везли в низовья Волги стекло в четырнадцатом веке? — поинтересовалась я.

— Однозначно сказать сложно, — пожал плечами Шамиль, — но известно, что изготавливали стеклянные изделия в двух культурных центрах востока — Египте и Сирии. На Нижнюю Волгу секреты изготовления стекла пришли позднее. Здесь встречаются фрагменты стеклянных изделий, богато украшенные разноцветными эмалями и сусальным золотом.

Мы увлечённо рассматривали фрагменты декора древней усыпальницы, лежащие на шероховатых, грубо оструганных досках полевого деревянного стола, и слушали рассказ археолога. Постепенно к нам приходило осознание былого великолепия ушедшей эпохи, утраченного наследия. В памяти невольно всплывали вехи большой Истории. Падение Золотой Орды, образование Астраханского ханства, завоевание этих земель Иваном Грозным. Век за веком, событие за событием, величественные мавзолеи разрушались временем, стихиями и человеком. Жители местных поселений не видели в добыче кирпича для собственных нужд ничего предосудительного. Так продолжалось столетиями. Когда строили Астраханский кремль, масло в огонь подлил царский Указ: «Ломать татарские мизгити, камень везти в Астрахань и строить крепость».

В 1741-м году в Астраханскую губернию приехал Василий Никитич Татищев. В это время русский престол занимала дочь Петра Первого, Елизавета Петровна. Императрица направила Татищева в Астраханский край в качестве губернатора и поставила перед ним задачу прекратить распри между калмыками и другими степными народами, которые никак не могли поделить между собой права владения пастбищами, колодцами и территориями. Татищев последовал наказу императрицы. В Астраханской губернии он поселился в селе Селитренное. Именно там он и увидел руины золотоородынских столиц и некрополей. Даже в разрушенном состоянии древние развалины произвели на Татищева сильное впечатление, поразили красотой, монументальностью, величием архитектурных форм. Не в силах смотреть на то, как варварски уничтожались жемчужины средневекового зодчества, Татищев поднял вопрос о необходимости сохранить эти памятники старины и запретить их разбор на кирпичи. Но, как водится, скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается. Пока в высоких кругах размышляли над исторической ценностью древних развалин, думали да гадали, нужно ли изучать и сохранять руины ханских дворцов, простой люд не желал оставлять свой незатейливый доходный промысел и продолжал разбирать древние некрополи на кирпичи. Со временем закон, конечно, был принят, но сохранять уже было нечего. И сегодня вместо величественных дворцов и некрополей, украшавших в былые времена нижневолжские земли, нашему взору предстаёт, простирающийся во все стороны окрест, пустынный ландшафт. И только ветер гоняет песок по безжизненным холмам, под почвенным слоем которых – руины золотоордынских городов.

Мы возвращались домой под впечатлением от увиденного и услышанного. Мы понимали: археологи стояли ещё у истоков долгих кропотливых исследований древнего мавзолея, но начало было положено. Об Ак-Сарае заговорили вновь, а, значит, древний некрополь по крупицам будет открывать свои тайны людям.

Поделиться: