В прошлом веке в одной татарской семье рождались только девочки. Отец их, Минхат абый, человек, прошедший русско-японскую войну, после возвращения с неё родил пять девочек: Нурию, Нажию, Нафису, Шарифу, Махмузу. И только потом стал счастливым отцом мальчика. Он был так рад этому, что назвал его именем Махсуд, что означает желанный, долгожданный. Девочки стали подрастать, и он стал искать, за кого и куда их выдать замуж. Старшую дочь Нурию сосватали за молодого человека из аула Жямяле. Калым был за неё хороший. В ответ семья собрала по тем временам неплохое приданое. Вечеринка была скромной, прошла почти незаметно. Молодая уехала к жениху.

Прошёл год с лишним с той поры. И вот дочь приехала в родительский дом погостить. Сестры не узнали её, так она похудела: как тростинка камыша на ветру. Вместо того, чтобы родить детей, поправиться, она осталась почти такой же, но сильно похудела. На вопрос матери не обижают ли её, отвечала, что всё у неё хорошо.

Погостила она неделю и собралась домой. Поплакали вместе, когда дочь в сердцах сказала, что не хочет уезжать. Но традиции есть традиции. Да и сестры ещё должны выйти замуж.

Уехала наша красавица в дом мужа. Прошло два года, и пришло известие, что она умерла, и её похоронили на кладбище аула мужа. При расспросах на поминках родня отвечала, что она умерла от болезни живота.

Прошло некоторое время. И вот снова приехал тот же парень — то ли осетин, то ли лезгин. Он был красивый, статный, высокий, с миловидной улыбкой на лице. На этот раз он приехал свататься к другой сестре. Богатые подарки, вежливое обхождение жениха, жемчуга да шелка так понравились матери, что она безоговорочно решилась отдать замуж среднюю дочь. Ведь ещё две дочери подрастают, не успеешь моргнуть — уже пора будет думать об их замужестве.

Прошло два года, и по случаю праздников Нажия приехала погостить и проведать свою бывшую семью. Когда она слезла с телеги, то сестры младшие охнули. Она была как высохшее дерево: кожа да кости.

Посыпались к ней вопросы:

– Почему не приезжала раньше?
– Что с тобой? Почему такая худая?

– Не обижают ли тебя?

Она в ответ говорила сёстрам:

– Всё хорошо. Меня не обижают. Да и муж бережёт.

Тут уместно будет несколько слов сказать о происхождении аула мужа. В большей части аул обязан своим основанием семьям «Мурз» из фамилий Урусовых и Тинбаевых, которые вели своё происхождение от основателя Ногайской орды бия Едигея. Они возглавляли несколько «табунов» едисанского этапа переселения.
Помимо рядовых нугайцев («чёрной кости»), при юртовских, едисанских «табунах» существовал зависимый социальный слой людей смешанного происхождения, потомков бывших пленных с Кавказа, либо прибившихся к юртовцам и обязанных обслуживать их, снабжать продовольствием. Потому они и назывались «эмеки» («джемеки»): от слова «эм, джем» – «еда, пища, корм».
С переходом на осёдлость в середине XVIII века, мурзы и агалары закрепостили «эмеков» по подобию крепостного права в России. Так вот, семья, которая сватала девушек, относилась к этим «эмекам».

Сестра, которая приехала погостить, немного поправилась на маминых хлебах. Настало время ехать обратно. Однако у третьей сестры родилось подозрение, что вторая сестра не всю правду рассказывает. Нафися была самая решительная из всех сестёр.

Она решила поехать с ней и самой определить: почему она худеет и не рожает детей. И самое подозрительное то, что и первая сестра была такая же худая прежде, чем умереть. Но сестра Нажия не соглашалась взять её с собой. Тогда третья придумала хитрую уловку. Сестре подарили большое корыто с крышкой для хранения белья. Нафися решила схорониться в ней. Потом, когда уже отъедут на большое расстояние, то откроется, и будь, что будет. Так и случилось. Уже отъехав порядком, она нарочито громко закашляла.

Тут же сестра вытащила её, и они расплакались. Возница смотрел на них с удивлением. Мол, такая молодая, а решилась на такой смелый поступок? Но сестра старшая уговаривала возницу ничего никому не говорить. Потом она свяжется с родными, чтобы те приехали и втихаря забрали сестру. Иначе её могут кому-то продать или отдать в услужение. Шариатские законы — они суровые и четкие. Женщина по этим законам почти бесправна, и одна не может находиться без покровителя или мужа. Она отдала вознице деньги и уговорила его на молчание.

Вскоре телега въехала во двор, где жила сестра. Вещи перенесли в дом, а младшая сестра спряталась под кровать. Накидка на ней была до полу и скрывала беглянку от взора любопытных.

Старшая скрытно принесла в комнату кумган лепёшки для еды. Первая ночь и день прошли нормально. На второй день откуда-то вернулись отец и его сыновья. Они привезли с собой какие-то товары и спрятали их. Может, они разбойничали на реке и кого-то ограбили?

После вечернего намаза молодые легли на кровать. Любовный шёпот, поцелуи, стоны, горячее дыхание молодых… А потом раздался тихий смех старшей сестры. Муж начал её щекотать её пятки и ступни, а потом – и выше…

Она уже не смеялась, а визжала, хотела вскочить с кровати. Но не тут-то было, муж упорно продолжал щекотку, превратившуюся в пытку. Младшая сестра не удержалась, выглянула из-под кровати. Ей показалось, что у мужчины не кисти, а огромные пальцы, похожие на паучьи, и они быстро бегали по телу сестры и находили такие места, что судорожный смех у неё все продолжался. Это длилось почти три часа. Затем всё смолкло. Раздался тяжёлый поворот тела, и муж захрапел. Нафися еле дождалась утра. И стала спрашивать сестру, что же творит муж с ней?

Сестра ответила, что в семье мужа у всех огромные кисти рук, пальцы длинные, и они должны каждый день при помощи щекотки их тренировать. Иначе у них возникают боли в кистях. Она назвала это явление эффектом «Шурале», как в знаменитой татарской сказке про лесное страшилище, которое губило дровосеков при помощи щекотки. А молодой лесник его обхитрил, защемил пальцы шурале в расщеплённом бревне.

– Так вот, – говорит сестра, – мужчины этой семьи тоже не могут спокойно жить из-за такой болезни. Но у отца и других сыновей это выражено слабо, а у моего мужа – сильно. Но я его люблю, он ко мне относится нормально. Не помыкает и не издевается, как другие мужчины-горцы. Поэтому я терплю. Но это продолжается каждый вечер, и я скоро не выдержу и, наверное, умру вслед за сестрой. Но куда деваться? Если убежать, то свои же выгонят, так как семья, получившая калым, не имеет права принимать обратно женщину. Развода, как такового, нет. Так что, сестра, спасти меня может только смерть мужа или моя смерть.

Сестра Нафися, услышав эти слова, задумалась и, не найдя выхода, разразилась горючими слезами. Так продолжалось ещё три недели. Как она терпела, слыша происходящее, лёжа под кроватью, просто непонятно. Она еле сдерживалась. А сестра продолжала худеть и таять на глазах. Младшая сестра не знала, что делать. Её уговоры, что давай, мол, сестра, убежим, пока у тебя нет детей, пока стоят летние дни – отвергались сестрой сразу…

И вот настала ночь полнолуния, когда обостряются все чувства человека. Всё началось с небольшой потасовки. Муж несколько раз слегка ударил жену. Всё это называется «любя». Это терпимо и не считается каким-то нарушением традиций. Да, это считается допустимым в семейной жизни. После вечернего намаза начались пытка щекоткой, которая продолжалось два часа. Страдалица уже в голос кричала:

– Умираю, спасите!

У неё начались конвульсии. Тут сердце младшей не выдержало. Она выскочила из-под кровати и воткнула нож прямо в сердце мужчине. Полилась кровь. Сёстры бросились бежать из аула к Волге.

Наступило утро. Они схоронились в прибрежных камышах, полусидя в воде. Хорошо хоть вода была летняя, тёплая. Так они скитались ещё три дня, пока не пришли к родному аулу. Ночью тихо разбудили родных, рассказали матери и сёстрам всю эту историю. Мать решила их спрятать в подпол, а всем категорически запретила что-либо говорить. Приехали от семьи мужа купцы-посланники. Всё осмотрели и не нашли следов дочери. На вопрос: «Зачем приезжали?» ответили, что, мол, привезли товары продавать в город. Мать и отец спрашивали посланников, будто бы ничего не зная:

– Как там поживают молодые?

Купцы отвечали:

– Живут вроде бы нормально. Он, правда, недавно поранился, но остался жив. Его спасли, так как рана от перочинного ножика была неглубокой. Дочь ваша тоже вроде бы живет ничего. Работает по хозяйству, любит мужа.

Так никого и не обнаружив, они вскоре уехали к себе.

Что касается наших беглянок, то они несколько лет сидели в подвале, пока Октябрьская революция не перевернула весь мир, не дала женщинам права. Что для водоворота истории, втянувшего миллионы человеческих судеб, какие-то доморощенные «шурале»! Ведь он втянул миллионы и миллионы судеб…

О Всевышний! Благодарим за жизнь, которую ты нам дал, и спаси нас от всяких неведомых болезней. Алла акбар!